Русские традиции — Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

Из цикла «Прирастание Сибирью»

вкл. . Опубликовано в Рассказы

Асанов В.В.

Прирастание Сибирью

В зиму 1603 года февраля месяца 15 числа, на Сретенье, Самодержцу Всея Руси царю Борису Годунову снился сон. Будто бы он восседает на русском престоле, а вокруг его ангелы, да не простым чином, а херувимы, серафимы да архангелы. А поодаль стоят князья да бояры со счастливыми лицами, а ещё далее коленопреклонённый народ его русский – видимо-невидимо… Ангелы поют, народ молитца и кланитца и вовсе воспевают его, Бориса… И так хорошо ему сделалось, что он… проснулся. Лёжа на широкой кровати и взбитых подушках, остановив взгляд на иконах, он вдруг вспомнил, как давеча донесли ему, что беглый холоп Хлопка Косолапый, собрав ватагу таких жа как он холопьев, грозился придти в царский терем и спалить его. «На дыбу подыму…» — подумал царь лениво. Мысли его плавно перемежались, он нехотя поднялся, отодвинул занавесь на оконце и солнечный свет больно ударил в глаза. Взошло солнце и пора было занятца государственными делами. Помолившись, царь крикнул челядь и велел одеть его.

Скоро пришёл думный дьяк Афанасий Власьев, и отвесив царю поклон, начал сказывать о государственных дел множестве. И о том, что Дмитрий-лжец собирает шляхту и хочет пойти на Москву, про Хлопку Косолапого, которого войско посадское пошумливает, про то, что посольство из Сибири пожаловало.

Похлебавши овсяного киселя, которого до Власьего ишо принесли ему, знавши, как царь любит хлебать его по утрам, государь молвил боярину: «Зови посольство.» Царь Борис часто думал о незнакомой доселе Сибири. Вспоминал и о том, как разбойный казак Ермак пошёл воевать этот неведомый край и проложил туда верную дорогу, за что был прощён царём Иваном, хошь и сгинул там навеки…Много сказывали Борису про Сибирь: и о пушных зверях с богатыми мехами, о реках, полных осетрами, о золоте, много которого по дну рек есть. Думал царь и о том, что ставить города-крепости по рекам надобно и расселять людишек царских по тем местам бысть надо. Знал он и о том, что монголы не дают покою первопроходцам служилым людям, а стараютца вред учинити…

Тут отворилась дверь в палаты и келарь Палицын крикнул: «Сибирский князь Тоян к царю!» Князь Тоян был одним из вождей племени татар-эуштинцев. Царь Борис слыхал о нём. Тоян, сын Берея, одним из первых бил челом русскому царю в подданство. «Слушаю тебя, Тоян!» — молвил государь. Тоян затараторил, мешая русские слова с татарскими: «Худо, худо, царь! Сибирь плачет, татарин плачет! Совсем одолели нас алтын-ханы и джунгары!» Борис спросил у Власьева: «Скажи, боярин, сколь казаков на Томи есть?» «Кажись, с полсотни, государь!» «Хорошо» — молвил царь Борис и обратился к князю Тояну: «Ступай! Будем ставить крепость на Томи!» Получать подарки щедрые, князь татарский удалился весьма обнадёжен…

В 1604 году августа 20 дня празднования после Преображения Господня, на правом берегу Томи, при впадении в неё реки Ушуйки, казаки и служилые люди заложили крепость, начало положившую г. Томску.


Золото Бухарии

«До Петра I дошли слухи о богатых золотых россыпях Бухарии. На их поиски был послан отряд из двух регулярных полков под командой подполковника Ивана Дмитриевича Бухольца. В июне 1715 г. он двинулся из Тобольска на 59 судах под прикрытием драгун, ехавшим берегом реки на лошадях. Около Ямышевского озера была построена крепость, вскоре осаждённая десятитысячным войском джунгарского полководца Церен-Дондоба. Длительная осада и начавшиеся в отряде болезни заставили И.Д. Бухольца срыть укрепления и отойти к устью р. Оми, где в 1716 г. была основана Омская крепость…»*

Царь Пётр Алексеевич I понимал, насколько нуждалась империя в золоте. После войны со шведами надо было пополнять казну. Да и Северная война постоянно изматывала Россию, требуя всё новых и новых затрат… А тут купцы, побывавшие в Бухарии, рассказали, что золото там чуть ли не валяется в степи… И решил Государь послать на разведку отряд сибирских казаков. В Тобольскую губернскую канцелярию пришёл указ Петра I о снаряжении отряда служилых людей в поход за бухарским золотом. Возглавить отряд было поручено подполковнику Ивану Бухольцу. И. Бухольц поставил «под ружьё» два регулярных полка и две сотни драгун. Всего 1000 человек. В 1715 году июня 3 дня, погрузив полки на 59 небольших судёнушек, имея в снаряжении пушек, ядер и пороху в достаточном количестве, солдат, имеющих ружья и провианту на один месяц, И. Бухольц с отрядом вышел из Тобольска вверх по Иртышу. Охраняли караван две сотни драгун, ехавших на лошадях берегами. Два дни плыли вдоль крутых и лесистых берегов, останавливаясь на ночлег в лесу. На третий день берега выровнялись и пошли лесостепи. Скоро стали появляться кочевники – небольшими группами по 15 – 20 всадников. Показывались впереди отряда и исчезали. Ещё через день драгуны, что шли по левому берегу Иртыша, вступили в бой с отрядом джунгар, насчитывающим до 150 всадников.

Потеряв в бою половину своих воинов, джунгары ушли. Драгуны потеряли десять человек убитыми… Похоронив своих, пошли дальше… Похожая стычка была и по правому берегу, но там потерь среди драгун не было… Июня 9 дня отряд добрался до Ямышевского озера, соединённого с рекой небольшой протокой. Бухольц решил, что место для будущей крепости было подходящим: правый берег Иртыша здесь плавно возвышался, да и леса для строительства было достаточно. Разбили лагерь. С левого берега переправились 90 драгун. Помянули убитых молитвой и чаркой… Иван Бухольц приказал выставить посты и располагаться на ночлег. Утром следующего дня закипела работа. Зазвенели пилы и застучали топоры. Служилые люди занялись обычным для них делом – сооружением крепости. Через две недели июня 24 дня 1715 года на правом берегу Иртыша, возле Ямышевского озера возникло внушительное сооружение из свежеоструганных брёвен – белый город со сторожевыми башнями и бойницами для пушек, с тяжёлыми бревенчатыми воротами – Ямышевский острог…

Джунгарские хунтайчжи знали о строительстве крепости и решили уничтожить её во чтобы-то ни стало. Поручили сжечь крепость джунгарскому полководцу Церен-Дондобу. Собрав десятитысячное войско, Церен-Дондоб двинулся на Ямышевский острог июля 5 дня 1715 года. В крепости уже было известно о приближении джунгарского войска и готовились обороняться. Рано утром июля 6 дня джунгары, переправившись через Иртыш, пошли приступом на крошечный оплот Российской империи на её южном рубеже… С крепостных стен слаженно ударили пушки, рассеяв первые ряды наступающих кочевников. Раздались дружные залпы солдатских ружей, метко выдёргивая всадников с коней. Первая атака степняков была отбита. За ней последовали вторая, третья, четвёртая… Крепость стояла насмерть – позади была Россия… Церен-Дондоб, чтобы сохранить людей, а их осталось лишь три четверти, решил осадить острог. И вот уже на исходе семнадцатый день осады…

Все выходы из крепости простреливаются. У защитников закончились порох и вода. Начались болезни от истощения… Иван Бухольц, чтобы сохранить людей, отдал приказ: следующей же ночью разобрать острог и все сооружения. Оставшиеся в живых служилые люди за несколько часов разобрали стены крепости и на рассвете ушли вниз по Иртышу, неся пушки на руках туда, где стояли их лодки, укрытые в лесу. Им хватило всего тридцать лодок… Церен Дондоб, уходивших казаков не преследовал… Иван Бухольц со своим отрядом не сразу вернулся в Тобольск. Дойдя до устья реки Оми, он решил поставить Омскую крепость, которая была построена в 1716 году…

«В 1717 году полковник Ступин восстановил Ямышевскую крепость, а сын боярский П. Свидерский основал Железинскую крепость. В 1720 году майор Лихарёв с отрядом в 440 человек дошёл до озера Зайсан и на обратном пути построил Усть-Каменогорскую крепость на правом берегу Иртыша при впадении в него реки Ульбы. В это же время было положено основание Семипалатинской крепости. Так возникла Иртышская оборонительная линия. Бухарское золото отыскать не удалось, но постройка пяти «верх-иртышских крепостей» обезопасила территорию Алтая от внезапных нападений кочевников с запада и юго-запада. Удача на Иртыше способствовала успеху и в других местах. В 1713 году томским дворянином Д. Лаврентьевым был заложен Чаусский острог. В 1717 году кузнецкий дворянин И. Максюков, отправившись с отрядом казаков и строителей по реке Чумыш, основал на Оби близ впадения в неё речки Черемшанки Белоярскую крепость. Это было рубленное деревянное сооружение «мерою длину и поперёк 20 сажен, по углам четыре башни, а под башнями жилых четыре избы, а посередине крепости казённый амбар, где держать пороховые и всякие казны.» В 1718 году под руководством И. Максюкова была возведена Бийская крепость, положившая начало городу Бийску. В 1722 году на Барабе были построены три паса (форпоста). В Тартасском несли службу тарские казаки, в Каинском и Убинском – томские. Джунгарские владения на Алтае оказались окружёнными с трёх сторон. С запада – Иртышской линией; с востока – Кузнецкой и Бийской крепостями; с севера Томском и цепью острогов по речной системе Оби. Изменение в соотношении сил было узаконено на переговорах капитана Ивана Унковского с Хунтайчжи в 1722 году. Территория Алтая оставалась за Россией. Джунгары были вынуждены согласиться на разработку рудных месторождений в верховьях Иртыша, по рекам Чарыш и Алей. Таким образом, служилые люди Западной Сибири, и в первую очередь казаки Томска и Кузнецка сыграли выдающуюся роль в деле присоединения Алтая к Российскому государству. Они выступали первопроходцами алтайских территорий, от них сибирска!

Я и центральная администрация получала необходимую информацию для последующего продвижения на юг Западной Сибири, они явились основателями первых алтайских крепостей.» **

*Из книги А.Р. Ивонина и Д.В. Колупаева «Казаки на Алтае в 18-19 столетиях. – Барнаул: Изд-во АГИИК, 2003г.
**Там же.


Кузнецкий острог

В 1618 году июля месяца 24 числа небольшой отряд казаков под началом Петра Дорофеева выступил из Томской крепости вверх по течению реки Томи для возведения Кузнецкого острога. Шли верхами на конях по обоим лесистым берегам по двадцати разделившись. Остальные тянули плот с провиантом, двумя пушками, пищалями и др. снаряжением. Казаки были вооружены саблями и мушкетами. Впереди и сзади, на некотором расстоянии от основных сил отряда шли дозоры по три казака в каждом – на случай нападения кочевников в спину, или же будут обнаружены спереди. День шли спокойно, на ночлег остановились в лесу. Огня было сказано не разводить. Спали в полном снаряжении возле коней на еловом лапнике. Дозорные взобрались на деревья и готовы были дать знак в случае опасности. Ночью было тихо и ничего не происходило, разве что молодой дозорный казак Миколка Могилёв уснул на дереве и сорвался вниз. Хорошо на боярышник попал… Хорошо, да не очень…

Ободрался колючками, в кровишши весь, но живой остался… Опосля влетело ему от атамана… Ишо день прошли, ночь передыхнули. На третий день пути, в полдень, дозорные донесли, что видали людей в лесу, похоже татары… Отряд спешился. Коней согнали в кучу и связали уздечками. Приготовив мушкеты и пищали, заняли круговую оборону. Дозорные опять взобрались на деревья. Плот притянули к берегу, бочонки с порохом укрыли в кустах. Так прошёл час, может, больше… Скоро дозорные донесли: татары, всадников тридцать от силы, ускакали вниз по косогору – видать, испужались «огненного» бою казаков… Атаман велел идти дале с ещё большей осторожностью. К вечеру пришли на высокий, пологий к низу, берег. Здесь река делала крутой поворот. Лучшего места для крепости вряд ли можно сыскать… Выставили дозоры и стали обустраиваться на ночлег.

Рано утром Пётр Дорофеев собрал начальных казаков Григория Астраханцева, Гаврилу Андреева, Евграфа Иванова, Филиппа Афанасьева и велел им начать валить лес и делать засеки – временные укрепления вкруг выбранного места для будущей крепости, а промеж засек проходы оставить, чтоб ввозить брёвна для стены острога. Скоро и весело закипела работа — истосковались казаки по топорам. В этот день татары не приходили. Ночь также прошла спокойно. Утром следущего дня дозорные сообщили: к лагерю приближаются пять всадников. Атаман наказал быть всем начеку. Всадники спешились в двадцати саженях от атаманской палатки. Вперёд выступил средних лет татарин в шёлковом одеянии с позолотой, в собольей шапке, богато убранной жемчугами.

Гордо приподняв голову, через толмача молвил: «Я воевода Абака, князя телеутов. Хочу говорить с атаманом Петром Дорофеевым». «Ну, я – атаман Пётр Дорофеев». Татарский воевода продолжал: «У князя был уговор с царём Михаилом, что телеуты приносят «шерть» на верность государю и готовы платить ему ясак. Князь Абак говорит также, что это телеутская земля, здесь издавна селились наши предки и мы против строительства острога на берегу Томи». Пётр Дорофеев неспеша закурил трубку и молвил: «Я служилый человек и послан сюда сибирским приказом. И я буду строить крепость! Так и передай князю Абаку». Татары вскочили на коней и ускакали. Казаки рассмеялись и помахали руками вслед всадникам…

Через три дни, на рассвете, несколько телеутов – лучников незаметно подошли к лагерю и огненными стрелами зажгли засеки и начинающие возвышаться стены крепости. Трое из нападавших были убиты, четверым удалось уйти. Начавшийся было пожар вовремя потушили. Атаман приказал менять дозорных каждые два часа, а тех, что пропустили татар, велел высечь, чтоб другим была наука… Целая неделя прошла благополучно. Были воздвигнуты три стены крепости – они должны защищать будущий острог от возможного конного набега со стороны луга, что расстилался внизу. Четвёртую же стену покамест не построили – она должна встать преградой от нападения со стороны реки. Но там был крутой спуск и татарам пришлось бы подыматься вверх без коней, «на карачках». Эту заднюю стену казаки ставить не спешили, а зря… В следущую же ночь пришли с реки татары. Четыре их стрелы – змеи навек упокоили Ваську Кузьмина, Фимку Власова, Петьку Савельева и Фимку Климова – молодых казаков, что стояли в дозоре. Все три стены обложили татары дёрном и зажгли.

Сами же скатились в реку и берегом ушли на конях. Пока очухались казаки ото сна, новенькие белые, что груди девичьи, стены пылали огнём. Тушить-то особо нечем, вода далёко… Всё ж погасили огонь на одной стене, а две – сгорели до тла… Похоронили дозорных казаков с почестями и атаман велел поставить две стены заново и сроку дал три дня. Через три дня стены стояли: две белые новенькие, а одна чёрная, обгорелая, но целая… Ишо через три дня поставили четвёртую от реки, соорудили сторожевые башенки и ценральные ворота. Теперь проход в крепость был закрыт. Телеуты ишо не один раз нападали малыми силами на острог, но после того как со стен крепости грохнула пушка картечью, а следом ударил дружный залп пищалей и мушкетов, свалив всех всадников с коней, и не один из них не вернулся в степь – телеуты поняли, что крепость малыми силами взять нельзя и стали собирать силы. Кузнецкий же острог всал надёжным форпостом в верховьях Томи и русская земля приросла ещё одной сибирской землицей.


Кучум

В лето 1598 года дня 4 августа соединённый русско – татарский отряд, числом тысяча, под командой помощника воеводы Андрея Воейкова выступил из Тары. Отряд двигался с большой скоростью, бросив обоз, с хорошо налаженной разведкой. Кроме пушек с боеприпасами и небольшого количества продовольствия, решено было ничего не брать в поход. Переправившись через Иртыш, войско 15 августа достигло Убинского озера. Барабинская степь встретила казаков непривычной для этого времени жарой и запахом выжженного солнцем ковыля. Мерной поступью бежали кони, приминая копытами пожухлую траву… Предводитель отряда находился впереди на белом скакуне, отвоёванном у джунгар, в окружении ближайших сподвижников Василия Качнёва, Никиты Гаганова, Якова Солнцева. Андрей Селивёрстов – Воейков был боярским сыном.

Его дед – Селивёстр Воейков, был воеводой при Иване Васильевиче III и ходил усмирять исторически непокорные города Тверь и Новгород; не однажды защищал границы Дикого поля от набегов кочевников. Андрею было у кого учиться ратному делу. На этот раз тарский воевода князь Иван Масальский – Кольцов поручил Воейкову раз и навсегда покончить с «беглым» властителем – Кучумом. Хан Кучум давно докучал своими набегами населению Западной Сибири и Алтая – русским и аборигенам; раздражал Государя и беспокоил сибирские власти. После стычки с казачьим отрядом Ермака Тимофеевича, Кучум затаился и некоторое время не вёл неприятельских военных действий. Но, спустя несколько лет, его отряды снова стали нападать на казачьи форпосты и остроги, терроризировать местное население…

От местных жителей стало известно, что Кучум со двором и пятью сотнями войска недавно ушёл к Оби, в свою главную ставку. Надо было не терять времени. 400 русских, скача днём и ночью, на пятый день вышли к Ирмени. 20 августа отряд Воейкова приблизился к ставке Кучума, располагавшейся в устье реки Ирмень. Решено было напасть на него ночью. Ещё с вечера собрал атаман сотников, пятидесятников и десятников для уточнения плана военных действий по окружению и разгрому докучливого сибирского князя. Для решающего боя место было подходящим. Лагерь Кучума стоял почти на голом берегу в полуверсте от впадения р. Ирмень в Обь. Лишь с северо – востока окружали берег небольшие кустарники и перелески. Здесь паслись кони степных разбойников. Около сорока лошадей стояли прямо в лагере, неподалёку от шатра Кучума. Были установлены шесть пушек, приготовлены ядра, начинённые картечью. К двум часам ночи лагерь был окружён.

Оставался лишь один коридор для отступления Кучума – вдоль по левому берегу Оби – вверх по течению. Там Воейков «посадил» засаду – сотню казаков во главе с Василием Качнёвым. В три часа ночи друг за другом ударили пушки. Другая сотня казаков с Никитой Гагановым понеслась на шатры степняков, одновременно отсекая табун лошадей, не давая им спастись бегством. Пешие же служилые люди, вынув сабли, бросились на стан, беспощадно рубили налево и направо пеших же кучумовых воинов, ещё не понявших – что произошло… К пяти часам утра более трёхсот вражеских трупов устлали землю. Погибли брат, двое внуков Кучума и двадцать его князьёв. В плен попали пятеро младших сыновей, восемь жён, пять военноначальников и пятьдесят воинов его гвардии. В отряде Воейкова не досчитались пятьдесят девять человек… Кучум же, воспользовавшись суматохой, сбежал вместе со своим ближайшим окружением. Но, перехитрив казаков, ушёл не по левому берегу Оби, где его ждали, а сумел незаметно переправиться на правый берег и исчез, как будто его и не было вовсе… Кто говорит, что он утонул в Оби после того боя, по другим сведениям его убили в стычке с калмыками…


Телеуты

«С основанием Томска обозначилось южное направление правительственной колонизации, главной целью которой был не столько захват земель, сколько получение (путём обложения местного населения данью) ценной пушнины – этого валютного товара средневековья. Однако в 16-17 вв. территория Саяно – Алтайского нагорья контролировалась Алтын – ханами (восточные монголы) и джунгарами (западные монголы). Продвижение русских встретило упорное сопротивление с их стороны, поскольку грозило потерей данников. Кроме того, северные алтайцы снабжали своих покровителей военным снаряжением и железным холодным оружием, и этого арсенала джунгарские правители также не хотели лишиться. Вскоре после строительства Томска изъявили желание принять русское подданство телеуты, кочевавшие по Оби в пяти днях верховой езды, а их князь Абак принёс «шерть» (т.е. принял присягу) на верность государю. Впрочем, переход в русское подданство носил формальный характер…»

Ал-р Ивонин, Дмитрий Колупаев. Казаки на Алтае в 18-19 столетиях: Исторические очерки. – Барнаул: Изд-во АГИИК, 2003 г.

В 1628 году августа 30 дня, казачий атаман Пётр Дорофеев осматривал кузнецкую крепость. «Стены не высоки…» — думал он. – «По жердям взобраться можно…Если Абак приведёт много людей – не удержать острог…» И в самом деле, четырёхметровые стены крепости, сложенные из толстых брёвен, вряд бы смогли выдержать натиск большего количества воинов, чем есть в остроге. А их вместе с посадскими, не считая жён и детей, сто человек не наберётся… «Сёдни надобно круг собрать – советы казаков выслухать.» — подумал Пётр Дорофеев. Вечером поужинали, чем бог послал, прочитали вечернее правило и собрались в курене у атамана. Решили так. Ежлив Абак с джунгарами придёт (а один бы он не сунулся), встретить его как положено – не числом, так уменьем. Наутро начали приготовленья. Пятидесятник Ефим Зенков, товарищ атамана, должон был наладить круговую оборону вкруг крепости. Для этого обыкновенного дела три десятка казаков установили четыре пушки так, чтоб они пуляли ядры с картечинами на все четыре стороны. Они же должны быть с пищали и мушкеты, главную оборону крепости составить.

Два десятка казаков в голове с десятником Димитрием Григорьевым конным строем врежутся в татар, когда пойдёт сабельная атака. Остальные, вместе с десятником Дормидоном Андреевым и посадскими людьми, у которых вилы да топоры, останутся в крепости, ежлив придётся драться до потери живота. Детей и жён было решено в лесу укрыть, после того как заготовят костры и котлы с кипятком. Через три дни дозорные донесли: с юга идут на конях татары – числом тясяча. Столько джунгар ишо не довелось видеть у стен Кузнецкого острога. Всё стали делать по уговору. На стены крепости взошли казаки Ефима Зенкова. Сели на коней и обнажили сабли казаки Димитрия Григорьева. Нагородили город из толстых лесин казаки и посадские под началом Дормидона Андреева. Уже горели костры и закипала вода, заговленная заранее. Жёны и дети были уведены в лес по приказу Петра Дорофеева в хорошо замаскированные землянки – погреба. Ждали татар. Не прошло и двух часов, как со стороны лесостепи показалась конная лавина. С гортанным криком, к которому уже привыкли служилые русские люди, конница кочевников стала окружать крепость.

Джунгарско – телеутскому войску надобно было перейти не широкую возле острога Томь, но тут им казаки устроили небольшую преграду. В пяти метрах от берега против крепости были вбиты острые колья в три ряда. Вода их чуть прикрывала. Первые ряды конников вместе с лошадьми стали валиться в реку, которая покраснела в этом месте от крови. Да ишо ударила пушка с южной стены. Картечь, что горохом, осыпала татар. Джунгарские военоначальники, бросивши раненых и убитых, решили с двух сторон обойти опасное место снизу и сверху по течению и стали окружать острог. Загрохотали все четыре пушки, некоторое замешательство во вражьем войске вызвавши. Но джунгар и телеутов было слишком много. Тучи огненных стрел понеслись на стены крепости. Языки пламени охватили ещё свежие брёвна. Кочевники, как мураши, лезли вверх по приставным лестницам. Сверху на их головы лился кипяток, обрушивались камни и брёвна. Но, всё меньше оставалось на стенах защитников крепости…Перестали ухать пушки…Совсем, наконец, замолчали…Татары тараном ломали ворота острога. Когда распахнулись они, двадцать храбрецов на конях врезались в самую гущу степного войска и стали ожесточённо и молча рубить направо и налево до тех пор, пока их израненные тела не затрепетали на джунгаро – телеутских копьях…Татары ворвались в крепость. Последний отряд русского войска едва насчитывал тридцать человек, но и они, яростно орудуя вилами и топорами, дорого отдали свои жизни…

«В 1628 году Абак вместе с джунгарами напал на Кузнецкий острог. Были уничтожены посевы зерновых, вытоптаны луга, разграблено имущество, преданы огню дома и приусадебные постройки…» Из книги Ал-ра Ивонина и Дм. Колупаева «Казаки на Алтае в 18-19 столетиях.


Томская крепость

«Казаки делились на вольных и служилых. Но со временем различий между ними оставалось всё меньше и меньше… Сибирские казаки по своему происхождению являлись казаками служилыми… Они… набирались по царскому указу, воеводскому приказу…В отличие от донских сибирские казаки располагались не компактным районом проживания, а заселили сравнительно узкую пограничную полосу протяжённостью свыше 2000 вёрст. В середине 19 в. сибирская казачья линия начиналась у границ Оренбургского войска (пос. Сибирский) и направлялась на восток до Омска (этот участок назывался Пресногорьковской или Горькой линией). От Омска она шла к юго-востоку и тянулась до Усть-Каменогорска по правому берегу Иртыша (Иртышская линия). Один из участков линии поворачивал в долину реки Бухтармы и вёл к пос. Урыльский, другой шёл от Усть-Каменогорска до Бийска и был известен под наименованием Бийской казачьей линии…

После похода Ермака началось стремительное продвижение русских по территории Сибири. Процесс вхождения сибирских народов в состав Русского государства был сложным и противоречивым. В большинстве случаев сибирские племена добровольно принимали русское подданство – им, боясь присылки в их землю правительственных отрядов, или надеясь с их помощью расправиться с враждебными соседними племенами. Во всяком случае, сила оружия не всегда была главным аргументом. Но военные столкновения всё-таки происходили или же их следовало предвидеть. Именно поэтому в авангарде русской колонизации Сибири шли служилые люди, составной частью которых были казаки…» Из книги Александра Ивонина и Дмитрия Колупаева «Казаки на Алтае в 18-19 столетиях». Исторические очерки.

А пока вспомним, как всё начиналось. В 1604 году начала подыматься Томская крепость на правом крутом берегу реки Томи. Казаки под началом сотника Сидора Фёдорова и пятидесятника Ивана Путимцева валили лес, тесали толстые брёвна для стен крепости. Посреди будущего острога была срублена складская изба. В ней хранились пушка, десятка два ядер и ружья с боеприпасами. За избой всегда присматривали, особливо ночью. Атаман строго наказал рубить головы всем, кто уснёт в дозоре. Кругом стучали топоры, работа шла споро. Вдруг несколько стрел с шипением врезались в складскую избу со стороны леса. Казаки залегли, но в лесу было тихо. Иван Путимцев тихонько позвал молодого десятника Петра Афанасьева и дал знак проверить: кто в лесу. Несколько казаков как кошки прыгнули в кусты и скрылись из виду.

Скоро вернулись весёлые. «Ну, что там?» — спросил атаман. «А вот, батька, телеуты подарок прислали!» Атаман взял в руки нагрудный панцырь телеутского воина, увесистый и плотный. «Такой, видать, не кажная стрела пробьёт…» — подумалось Сидору Фёдорову. Это был знак. Значит, придут ещё… Надо строить оборону… «Иван, собери десятников». Иван Путимцев кивнул Петьке Афанасьеву и тот скоро собрал десятников Ваську и Федьку Шемелиных, Захарку Герасимова и Наума Дьячка. Атаман коротко обсказал положение и через полчаса казаки стали рубить лес и ставить засеки вкруг будущей крепости, на некотором расстоянии от неё. Эти временные укрепления должны были уберечь служилых людей от внезапных атак телеутов и джунгар. Скоро укрепления были сложены и около них стали нести дозор казаки с ружьями.

Ружьи-то были… Да из их стрельнуть можно было только 12-16 раз и то в сухую погоду! Так что, казачки более надеялись на рукопашный бой с сабельками. В этом им не было равных. Строительство Томской крепости продолжалось. Несколько раз джунгары с телеутами пытались сжечь её, но казаки успешно отбивали все их нападения. Стены острога поднимались всё выше…Вскоре был прислан отряд атамана Дорофеева и набеги телеутов и джунгар на время прекратились. Крепость росла и ширилась вместе с посадом. По-маленьку началась торговлишка с местными чатскими татарами. Порох и охотничьи припасы меняли на пушнину и зверя. Вокруг выкорчевали деревья и весной стали сеять рожь и овёс. Жизнь стала налаживаться. Настало лето 1618 года… Из сибирского приказа пришла грамотка Петру Дорофееву. Ему надлежало с пятьюдесятью казаками идти вверх по Томи и в верхнем течении реки заложить Кузнецкий острог.

Вячеслав Асанов

Метки: Краеведение

Группа на Facebook

Facebook Image

Группа во вКонтакте

Канал на YouTube: