Русские традиции — Альманах русской традиционной культуры

Рассказы на сайте «Русские традиции»

Рассказы Вячеслава Родионова

вкл. . Опубликовано в Рассказы

Родионов В.Г.

Поэзия

Тысячелетиями вздымаются к верху остриями своими пирамиды Египта.
Тысячелетия обожжённая солнцем земля тоскливо окружает их подножья. И так же тоскливо смотрит на эти гордыни страны своей оборванный, нищий араб.
Давно это было. Сколько воды утекло из Нила ! Сколько страданий и крови пролилось с тех пор на египетскую землю его народом.
Давно это было. Обветшал камень в пирамидах, истлели великие фараоны, погребенные в них. Давно уже стерлись из памяти народа имена многих из них и дела, свершенные ими…

В одной из пирамид среди кучи золота и драгоценностей лежали цветы. Время пощадило их, чтобы подарить затем бедному арабу, первому спустившемуся в тёмное подземелье пирамиды. Ни память великого фараона, ни кучи золота, ни статуи — ничто не тронуло его воображения. Цветы ! Увидев их, араб заплакал.
Тысячелетия прошли, а тех пор, как положила цветы человеческая рука у ног властелина.
Тысячелетия пролежали они, чтобы увидеть слезы бедного араба.

Ленинград, 1961 г.


Когда мы вспоминаем детство

Когда-то мальчишкой он взбирался на самые высокие деревья, пробирался по самым недоступным кручам, плавал в самых опасных местах. Он был ловок и смел и был среди друзей вожаком.
Перед ним была река, покрытая льдом. Рядом был переброшен прекрасный железный мост. По ту сторону реки был город, где он жил, там ждала его молодая жена. Только вчера она стала его женой, и он спешил к ней. Он решил перейти реку во льду. В эту минуту он подумал: «Какой пустяк, по льду. То ли ещё было». И шагнул на лед…

Через три месяца лед сошел, и на берегу нашли труп. Никто уже не мог опознать его.

Ленинград, 1962 г.


Равнодушие

Их было двенадцать. Среди них был баптист. Когда ему давали винтовку, он оказал:

- Нет, не возьму. Я не могу убивать.

Потом их осталось пятеро. Перед их окопом высилась гора вражеских трупов и стояли подбитые танки. А он сидел в углу окопа всеми презираемый и плакал. Он не мог убивать врагов — он верил в в Справедливость своего Бога.

Когда враги ворвались в окоп, он остался один, все вокруг были мертвы. Он не думал о смерти — он верил в бога.

- Rushen shvan, — сказал враг и безразлично вонзил штык в его грудь.

Через секунду к нему явился ангел, бережно взял его равнодушную душу и вознес на небо.

Ленинград. 1962 г.


Трус

Ему было восемнадцать. В эти годы среди сверстников он считался трусом. Во всех драках и столкновениях он держался в стороне и никогда никого не бил. Он был маленький и невзрачный. Очки ещё больше вредили ему, подчеркивая черту неженки и маменькиного сыночка. Он не любил смотреть, как убивают свиней, или режут кур. Словом, он был трус.

Однажды на улице раздался крик. В деревне его обычно слышат все. Сбежались люди, много людей. Кричала женщина. Пьяный муж наступил тяжелым сапогом ей на грудь, придавив к земле, и занес топор. Женщина просила помощи. Несколько мужчин кинулись к ней. Но пьяных неожиданно взмахнул топором, едва не задев мужчин, и те поспешно отступили. Минуту все топтались в нерешительности — никто не хотел рисковать жизнью. И вдруг вышел он. Ну да, он — трус ! Пьяный впился в него своими красными глазами и угрожающе поднял топор. Юноша подошел к нему, посмотрел в его глава и спокойно взял из его рук топор. Затем повернулся и зашагал прочь.

Он не любил драться и не мог смотреть, как режут кур. Словом, он был трус.

Ленинград, 1962 г.


Старость

Он сидел один. Перед ним стояла кружка с пивом и солонка. Его большие руки лежали на коленях, а глаза были закрыты. Он думал. Час назад он убедился, что никуда не годен, что уже стар, и молча обдумывал открытое. Кто бы мог подумать, что он станет дряхлым к негодным,он, который мог не уставая пахать от зари до зари, или ходить в атаку десятки рез. Кто бы мог… А теперь он сдал.

Я сделал всё, но я не спас её. Ока утонула, когда мне оставалось метров десять. Ведь мне казалось, что я смогу спасти её, ведь я так был уверен. Но меня подвели мышцы. Они стали дряблыми и… и я не успел.
Он открыл глава» ещё раз посмотрел на реку, где утонула его любимая собака. Потом встал и добрея прочь, оставив на столе не выпитое пиво.

Ленинград, 1962 г.


Зеркало

Нас двое: я и тот, кто в зеркале. У нас по бутылке вина-у меня и у того кто в зеркале. Мы отлично понимаем друг друга, хотя часто молчим. Когда я поднимаю стакан, немедленно поднимает и он, и мы пьем. Мы оба небритые, оба осунувшиеся и постаревшие, хотя мне нет ещё и двадцати четырех и ему, по-видимому, столько же. Это мой самый лучший друг-он всегда верен мне, умеет смеяться со мной, когда мне смешно, плакать, когда плачу я, он умеет молчать, когда видит, что я молчу и говорит только тогда, когда говорю я.

- Выпьем, дружище! — я поднимаю стакан.

- Выпьем, дружище! — отвечаем он и поднимает свой.

Мы пьем.
Давно мы так пьём. С тех пор как я получил последнее письмо. Это было чёрт знает когда, и прошло уже по меньшей; мере три миллиона лет. С тех пор у меня никого в жизни нет. Только тот, кто в зеркале. А могло бы быть иначе.

- Да? — спрашиваю я.

- Да, — отвечает он.

- А помнишь, как безразличны мы были друг к другу, когда

всё было хорошо и мы встречались на минуту, чтобы побриться и причесаться? Тогда я был ещё любим. А теперь? Теперь меня бросили. Я не виноват в этом — я был честен в любви. Но тот, другой, оказался лучше меня. Помнишь, я пришел тогда пьяным и остановился перед тобой? Ты заплакал вместе со мной, и я понял, что только ты можешь быть искренним другом. С тех пор прошло, кажется, только три месяца.

- …только три месяца.

- А теперь скажи, можно ли в жизни любить? Можно ли верить и быть счастливым?

- !?!…

Мы снова наливаем и пьем. Я чувствую, что совсем пьян, чувствую, что уже не могу подняться из-за стола. Он тоже пьян. Я кладу голову на руки и засыпаю прямо за столом. В последнее мгновение я все же успеваю подумать: "А ведь он тоже лег. Он никогда меня не бросит".

Ленинград, 1961 г.


Смерть голубя

- Смотри, Лерка!

Высоко в небе кувыркается голубь. Он оторвался от собратьев и, крутясь, летит вдоль ажурного солнечного луча на встречу к земле.
Всё быстрее, быстрее!…
Земля всё ближе и ближе…

- Он же убьётся!

- Молчи. Он смельчак!

Точно нарастающий шум обвала несётся голубь, недоступный страху.
Притихло всё. Выпрямились на мгновение колосья, приумолкли птицы и настороженно зашептали друг дружке листки дуба.
А голубь?!

- Вадя, какой он прекрасный сейчас!

Точно взорвалось все — понесли ветром листья в жизнь весть о славном красавце — голубе, о его отваге и мужестве.
Поникли колосья золотистой пшеницы в знак признательности и любви к смелости.

- Он был очень счастлив, Вадя!

- Да! В том, что он сделал, он нашел высшее счастье. А смерть? — это лишь недостойная плата за возможность ощущать это счастье. Не то, как красиво умер надо помнить, я то, как красиво жил в момент смерти!

Голубь лежал в ямке, и в голове его рубином сверкала маленькая капелька крови…

г. Новочеркасск, август, 1959 г.

Группа на Facebook

Facebook Image

Группа во вКонтакте

Канал на YouTube: