Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по общекультурным вопросам

Путь Масленицы. - Сергей Олёнкин

вкл. . Опубликовано в Культура Просмотров: 1246

Сергей Олёнкин. Руководитель анс. Ильинская пятница. г. Рига

«Культура народа – это глубина его памяти» (Д.Лихачёв). Память может хранить многое, и, наверное, культура – это способность различать и понимать её содержимое. Важнейшая часть культуры – язык. Значения слов подвержены изменчивости, и то, что, например, слово «спасибо» означало когда-то «спаси, Бог», наверное самый простой пример памяти языка. Эта память глубже, чем может показаться. Слово «спасать» -производное от «пасти» и, «вспоминая» это, мы погружаемся в эпоху совсем древних представлений. Культура полна таких примеров, и понимать их для народа – значит осознавать себя, видеть свой Путь. Нет надобности говорить о важности последнего, конечно, если народ имеет ещё волю к жизни и желание сохранить своё лицо, остаться самим собой.

Масленица, пожалуй, один из самых значимых и любимых нами праздников. Однако понять его смысл можно лишь учитывая его связь с другим праздником – Пасхой. Древнерусское название Пасхи – Великий День (ср. латышское Lieldienas) – само говорит о том значении, которое он имел в глазах наших предков. В нашем сознании Пасха – это воскресение Христа, а Масленица – подготовка к Великому Посту, который разделяет эти два праздника. Можно сказать, что Великий Пост – путь к Воскресению, а Масленица – начало этого пути. Возможно, поэтому в народных ритуалах Масленицы мотив Пути сохранил столь большое значение. Однако ритуалы эти способны напомнить нам о временах возможно и более чем тысячелетней давности.

Мифологема пути работает в представлениях, связанных со многими датами земледельческого календаря. Но этот образ обретает плоть более всего, пожалуй, именно на Масленицу. Масленица – это непрерывный путь во всех возможных смыслах. Масленицу-персону (согласитесь, с персоной легче общаться, нежели с отвлечённой категорией, -чувствуешь себя как-то уютней) ждут из дальних краёв и в песнях и «наяву». Мальчишки бегают то и дело на край села и спрашивают приезжих: «Масленицу везёшь?» Приехавшая наконец Масленица оказывается вовсе не расположенной к отдыху. Тех же мальчишек гонит она по домам с радостной вестью: «Масленица приехала!» И какая же хозяйка не поднесёт гонцу горяченького блинка, ведь «первый блин – родительским душкам», а «гость в дом – Бог в дом». Причастившись же святого таинства непостижимого её возвращения, как не побежишь на горку, ведь и сани ждут давно, как корабль в гавани: и «нос по-змеиному, и бока по-звериному». Кататься на санях предписывалось Масленицей не только детям, катались девушки и женщины-пряхи – чем дальше прокатишься, тем длиннее уродится лён. Катались даже на донцах прялок с той же целью. Молодожёны после поцелуя на горе скатывались вниз, утверждая таинственную связь между льняной нитью и супружеским счастьем. Катались в лес и в поле в конной упряжи с бубенцами и опять с одной лишь мыслью о длине льна.

Подозрения в навязчивом однообразии и скучном практицизме тут вряд ли уместны. Мы, одевая льняную рубаху, уже не видим в ней растения с небесно-синими цветочками и совсем не склонны думать о Пути, который проходит лён, прежде чем начать «выполнение утилитарной функции». Для крестьянина же весь путь льна от поля до мочила, от чесала до прялки, от станка до стола швеи был делом его собственных рук. Мифы и обряды, неотделимые от трудовых операций, придавали последним статус священности. Это было у всех народов.

Древнегреческая Ананка – богиня неизбежности, вращает между колен колесо прялки. Ось этого колеса – ось Вселенной. Богини судьбы Мойры прядут нить жизни. Наделённые огромной властью, они вправе оборвать чью-то жизнь или зачать новую. Фольклор разных народов хранит множество свидетельств колдовской силы нити и операций с ней. С помощью нити можно снять бородавку, вылечить тяжёлый недуг, вернуть человеку память или лишить её. Нить могла прясться, сучиться, завязываться узлом, привязываться, протягиваться, прятаться с самыми разнообразными целями. Процесс прядения оформлен множеством предписаний и запретов. Прядут только ночью при свете огня, при этом поют песни или рассказывают сказки. Супрядки – лучшее время, чтобы приворожить жениха. Нельзя прясть по пятницам, Параскева – патрон прях – строго наказывает ослушниц. Прядут только в зимнее время (зима – время наибольшей действенности мифа). У латышей предписывалось выпрясть весь лён до Масленицы, иначе придёт Лаума и разорвёт нерадивую пряху. Женщина, севшая за прялку, становится существом сакральным, она прядёт нить – связующее звено между прошлым и будущим, мостит мост между тем миром и этим.

Символика связующего звена между мирами присуща не только нити. Русская загадка говорит: «Лежит брус во всю Святую Русь. Если брус встанет – до неба достанет». Брус, столб и дерево (растение) в определённых контекстах взаимозаменяемые символы. В латышской дайне поётся:

Разыщу я белый боб,

Посажу его на горке.

Вырастет большой и длинный

Он до самых до небес.

По нему взойду на небо,

Там увижу сына Бога:

«Здравствуй, здравствуй, Божий сын!

Где мои отец и мать?»

«Мать с отцом твои на небе

На весёлой свадьбе пьют.

Дочь-невеста есть у Солнца

Её замуж отдают...»

(В одной из латышских книг по фольклору текст этот приводится в связи с Масленицей). В русской сказке роняет старик жёлудь в подполье, и вырастает из жёлудя огромный дуб. Взбирается старик по дубу на небо и находит там петуха – солнечную птицу да волшебные жерновцы. Что ни повернёшь жерновцы – «всё блин да пирог». В русских сёлах возят на масленичных санях столб с колесом на вершине. На колесе весёлый мужичёк играет на гармони, внизу стол с блинами-пирогами, стаканы и бочка. В сказках встречается и мотив взбирания на небо (или спуска в Нижний мир) по верёвке.

Если уж речь пошла о сказке, то стоит сказать, что в основе любого сказочного сюжета (речь идёт о волшебной сказке) лежит простая схема. Герой отправляется в Путь. Цели этого пути могут быть разные. Это может быть поиск украденной царевны, жар-птицы или просто желудей, которые растут на вершине дуба. Способы передвижения тоже различаются. Общим является то, что в конечной фазе пути происходит борьба, в результате которой герой добывает искомое сокровище и отправляется в обратный путь. Иногда борьбы нет, и герой находит сокровище, но почти всегда место добычи – тридевятое царство, небо, Иной Мир. Обратный путь связан с большими трудностями – не так легко вернуться с того света. Только истинный герой способен на это. Интересно, что сказка определяет даже меру длины этого пути. Мерой этой является время созревания злака. Кащеев конь, учуяв, что Иван-Царевич увёз Марью Моревну, говорит, что «можно пшеницы насеять, дождаться пока она вырастет, сжать её, смолотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть, да тогда вдогон ехать – и то поспеем». Этот ряд примеров можно продолжить. Конь, сани, лодка – атрибуты масленичной обрядности, все три – классические виды транспорта в путешествиях между мирами. Конь фигурирует во всех обрядах перехода. Похоронные дроги и свадебный поезд не могут обойтись без него. Крестить ребёнка тоже везут обязательно в конной упряжи, даже если в этом нет видимой необходимости. Трудно представить себе героев сказки без их богатырских, вещих, сивых-бурых скакунов. Во всех трёх названных обрядах фигурируют и сани.

Мотив возвращения с того света во всех этих примерах проясняет смысл масленичного пути. Путь Масленицы – это путь к воскрешению. Логика этого понятна, учитывая, что в мифологической картине мира зима является метафорой смерти, сна, иллюзии, и не в отвлечённом переносном смысле, а вполне буквально. («Мифологическая метафора больше похожа на тождество») Обряды Масленицы для традиционного крестьянина исключительно важны, так как обеспечивают готовность возврата к реальности, которой для него является летний земледельческий труд. На нашем современном языке это звучит как-то слабо и неубедительно. В самом деле, труд крестьянина для нас – это всего лишь работа, набор узкоспециализированных профессиональных действий. Для него же труд неотделим от всего иного, что составляет его жизнь. Пахота и сев для него – любовь, жатва – приём родов у матери-земли, с другой стороны – могила – чрево последней, а умерший – возлюбленный, своим влиянием на землю помогающий росту злаков. Хлеб для него – Бог, а стол – небо. Экзотичные и диковинные для нас, эти метафоры-буквальности наполнены для крестьянина конкретным смыслом. Он проецирует в мир свою нерастраченную жажду жизни, свою безудержную любовь и силы. Он радуется, узнавая их в явлениях окружающей его действительности, и воззрения его наполнены неистощимой энергией. Мы тратим её уже столько веков, а всё ещё есть что тратить. Наверное, потому «культура народа – глубина его памяти».

У многих народов принято на Пасху качаться на качелях. Исторически это не просто весёлая забава, а магический обряд – есть даже специальные обрядовые «качельные» песни. Латыши, например, качаются и поют при этом, что поставили качели свои «на высокую гору в Конец Длинного Пути». Путь Масленицы – это путь к Храму на высокой горе под синим куполом неба. В храме качели:

«Какое счастье – смерти нет,

Есть только тьма и только свет,

Всегда попеременно»

Статья написана в марте 1997 года.

Метки:Культура

Присоединиться к группе на FaceBook

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 785 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: