Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по общекультурным вопросам

Бедняжка осень. - Сергей Олёнкин

вкл. . Опубликовано в Культура Просмотров: 1683

Сергей Олёнкин. г. Рига

На подходе зима, и трудно найти в Риге русскую семью, которая уж вовсю не готовилась бы к Святкам. Зайдите в любой дом вечером и вы попадёте в самое сердце предпраздничной суеты. Трудолюбивая мамаша, хранительница традиции, дошивает с детишками последний святочный костюм, доклеивается последняя маска, заботливый отец вытряхивает пыль из ветхого холщового мешка, в который ещё деды и прадеды собирали обрядовое угощение. А уж песни-то звучат изо всех окон: авсени, таусени, коляды и виноградия. Все живут Святками, и только я никак не могу расстаться с осенью. Осень прошла, не первая и, даст Бог, не последняя, через год она опять вернётся, и хочется быть знакомым с этой дамой покороче.

Зачиналась Осень под скрип солнечного колеса, поворачивающего вспять в самый разгар летнего торжества, под треск костров и тревожные напевы купальских песен. День рождения её определить труднее, ибо процесс его окутан глубокой тайной, и до поры никто не может сказать с точностью, удостоила она нас своим присутствием, либо счастье это у нас ещё впереди. Иной раз выглянет из-за облака ослепительно яркое солнце, оттенит и без того глубоко-синий свод неба, и вдруг защемит что-то под сердцем, тоска какая-то нахлынет, тут и подумается про Осень. А потом отпустит, будто и не было ничего – лето продолжается.

К Илье присутствие Осени становится очевидным. Античные небесные храмины делаются как-то уж особенно неподвижны и величественны, и за стенами их всё яснее чувствуется свершение таинства – рождается Осень.

«Кода б на роду мне написано было
Лежать в колыбели богов,
Меня бы небесная мамка вспоила
Святым молоком облаков», – писал поэт Арсений Тарковский.

Иные рождение Её связывают с жатвой. Жнейки-повитухи являют на свет златовласых Божичей, а среди них ненароком, случайно является и кукушонок-Осень, добавляя каплю горечи в напиток изобилия.

Ранняя Осень-девица прелестна, что и отражено не единожды в бессмертных творениях поэтов. С момента рождения окружена она почтенной свитой. Раздвинув золотистые стебли, выйдет на дорогу седовласый старчик, в белоснежном облачении маленький и лёгкий, и вдруг заплачет, зарыдает: слёзы ручьём и сопли до земли. Утрёт его платком сердобольная жнейка, а старчик возьми и исчезни, будто и не было его вовсе, лишь в платке засверкают неизвестно откуда взявшиеся слитки золота.

А только лишь под серпами жнеек обнажит нива свой покатый затылок, замелькает тень по стерне – не то мышь, не то крот. Житний Дед – дух ржаного поля мечется в поисках укрытия. У Деда есть и Баба, но иногда говорится, что они одно лицо, и эта андрогинность вообще свойственна Осени. Как счастливая старость, Осень самодостаточна и не требует партнёра для воспроизводства.

{mospagebreak}Прозрачные персонажи народных видений так привычны нам, что совершенно фантастичными на их фоне выглядят плотные бело-пурпурные фигуры жнеек, ворожащие среди россыпей пшеничного золота. «Чёт», - поёт злодей серп в натруженной руке, - «Нечет», - выдыхают колосья, падая на потную землю.

Осень амбивалентна, впрочем как и всё природное, не отразившееся ещё в треснутом зеркале человеческого ума. На Купалу, в ночь зачатия Осени, стерегутся ведьм, как-будто предвосхищая момент, когда невинный младенец превратится в отвратительную старуху, способную сорвать колдовством своим и затоптать в грязь одеяния лесов, и пригнать с северных морей холодные туманы. Житняя Баба, спрятавшись в последний сноп-пожинальник, уютно дремлет в Красном Углу под иконами, даруя дому сытость и покой. И, глядя на неё, мало кто поверит, что под тканью сарафана прячется зловещий нрав Яги, и что повергнутая в ярость случайным капризом, она спалит и гумно с урожаем, и избу, и, не дай Бог, самих её обитателей. Впрочем это случай крайний и не типичный, а потому и малозначимый.

Старость Осени отмечена двумя крупными датами. Между ними Тёмное Время – осенние поминки. В октябре приходит Богородица, и покрывает головы людей платом, погружая их в сон. С Покрова начинается Великая Иллюзия Осени. Осень – слепая старуха, величественная в своей скорби, ходит без путей и дорог по опустевшим полям, забредая ночью в города и посёлки, бренча у ворот жестянкой монотонно и бессмысленно. Чудовищно её одиночество и мы, самые свершившиеся из существ, в гордыне ли, в страхе ли, отходим, отстраняемся от матери нашей Осени. Теперь в свите её только тени. В сонме мертвецов заглядывает она в окна, силясь вспомнить или понять что-то в этом странном мире. Этот молчаливый обряд присутствия так привычен нам, что мы давно забыли его смысл. На кухнях и в спальнях, у печей, плит и ламп, «жряху огневи» мы творим сказку своего мирского уюта. Мы так счастливы и так невинны в своём неведении, ведь чем темнее ночь, тем ярче свет очага.

Девичий праздник – день кончины твоей, Осень. И не ты ли сама в кураже смеёшься над своей судьбой, заставляя дочерей своих рядить тебя в мужскую одежду, и умираешь потом от неразделённой любви, Осень-победительница. Кузя-Осень – неудачливый жених, зачатый в огнях костров, пройдя свой круг, оплаканный и осмеянный, гибнешь ты в них же. Вот и всё, нет тебя больше, уродливая старуха-Осень.


Метки:Культура

Присоединиться к группе на ФэйсБук

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 350 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: