Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Сёстры Пелагея Фёдоровна Льдинина 1900г.р. и Матрёна Фёдоровна Богданова 1907г.р., д. Нижний Падун

вкл. . Опубликовано в Дивная Водла-земля Просмотров: 1792

Пелагею Федоровну Льдинину и ее сестру Матрену Федоровну Богданову я знала мало. Я помню только, как они препирались, кому запевать, и Матрена Федоровна говорила: «Да лешего, у меня хриплый голос! Голосок мой хриповат, кто же в этом виноват?» Внучка Матрёны Фёдоровны, дочь сына Виктора, Лариса Викторовна Данченко, - сейчас мэр районного города Пудожа. В 1970-м году сёстры спели свадебные песни «Не жарко свеча», «Что во садику», «Из-за лесу, лесу темного» и лирическую песню «Пташка вольняя», исполняемую во время поездок «с добровтом». Матрена Федоровна спела причет невесты в день венчанья «Что сегодняшного денечку», другие причеты, кадрели. Вдвоем они спели «На муромской дорожке», шуточную песню.

Еще есть запись баллады «Закатилось красно солнышко». Этот сюжет широко известен по всей России и опубликован во многих вариантах. Все варианты делятся на две группы, две разные песни (см.: Кравцов Н. Баллада «Муж-солдат в гостях у жены» // Фольклор как искусство слова. М., 1966). В песнях первой группы «Вы солдатики-уланы» речь идёт о множестве солдат, старший солдат оказался мужем хозяйки, он просит хозяйку не будить малых деток, которых у него «четверичка», так как ему скоро уходить.

Песни второй группы «Закатилось красно солнышко» - о двух солдатах, которые оказываются мужем и сыном хозяйки. Наша песня относится ко второй группе, но её особенностью является добавление эпизода с обручальным перстенечком, заимствованным из песен первой группы («Народные баллады», М.-Л.,1963 и др. сборники), и концовка «А нам некогда», не встречающаяся в других вариантах этого сюжета, но записанная нами от Марфы Акимовны Ковиной в разбойничьей песне про Чуркина. При этом песня имеет цельный и законченный характер. Нами записаны два более распространённых, укороченных, варианта без эпизода с перстеньком, один из них представлен выше в исполнении Марфы Николаевны Васюновой и Марфы Акимовны Ковиной.

Песни первой группы про солдатиков-улан привязаны к Отечественной войне 1812 года, но есть предположение, что это более старая песня. В песнях второй группы или не названо конкретное историческое событие, или названа война 1812 года; есть песни, привязанные к Кавказской войне и Отечественной войне 1941 года. Наш вариант не соотносится с историческими событиями и имеет некоторые противоречия. В начале песни «молодые натурёнщики со ученьица катят», а в конце они «пошли в кровавый бой». В представленном варианте солдаты названы «натурёнщиками», а в двух укороченных вариантах – «натуральщичками» и «надоёмщичками». По поводу «натурёнщиков» и «натуральщичков» есть объяснение в словаре Даля: «Отдать в натуру – поставить в рекруты лично, не заменяя наймом». А «надоёмщички» надоедали крестьянам, об этом я писала во вступлении, в главе о диалектологах. Балладная песня – силлабо-тонического склада с цепной строфикой. Певицы поют то без повтора, то с повтором.

Закатилось красно солнышко

(Баллада)

Закатилось красно солнышко

За долгии тёмныи леса,

Да приумолкли пташки вольнийи,

Стало не слышно голоса.

Одна пташечка поё(т), поё(т),

Сидит во хижины своёй,

А она ждёт дружка любимого

К себе две ночки ночевать

Пойду сяду я на лавочку,

Да погляжу, млада, в окно,

А что ни в поле пыль пыля(т), пыля(т),

Солдаты оружьямы гремя(т).

Что ни в поле пыль пыля(т), пыля(т),

Солдаты оружьями гремят,

Да молодые натурёнщики

Ой да со ученьица катя(т).

Приходили к населеньицу,

Просились у вдовки постоять:

- Да розмолодая хозяюшка,

Ой пусти-ко солдатов ночевать.

- У меня не постоялой двор,

Да квартирушка маленька,

Три дни печка не топлёная,

Ой да ни варёно ничего.

Три дни печка не топлёная,

Да ни варёно ничего.

- А розмолодая хозяюшка,

Ой да нам не нужно ничего.

Шли дорожкой приусталые,

Да мы желаем отдохнуть,

А резвы ножки подломилиси,

Ой да по дорожке ни несут.

Резвы ножки подломилиси,

Да по дорожке ни несут,

А очи ясны помутилися,

Ой да больше на свет не глядят.

- Если вам, братцы, угод(ы)но,

Пожалуйста в хижину мою.

Да тут зашли солдаты в хижину,

Ой оне садились по местам.

Тут зашли солдаты в хижину,

Оне да садились по местам,

А старший сел солдат на лавочку,

Ай да младший сел насупротив.

Старший сел солдат на лавочку,

А младший сел насупротив,

А хозяюшка стала к печеньке,

Ой да уливаетсы слезой.

Хозяюшка стала к печеньке,

Да уливается слезой.

- Да ты об чём, хозяйка, плачешь,

Ой да понапрасну слезы льёшь?

Ты об чём, хозяйка, плачешь,

Да понапрасну слёзы льёшь?

- Да как же мне, братцы, не плакати,

Ой да плакать Бог мине велел.

Как же мне, братцы, не плакать,

Да плакать Бог мине велел:

Да ни видала сына, мужа я

Ай да лет тринадцыть во глаза.

Ни видала сына, мужа я

Да лет тринадцать во глаза.

- И вот тебе, хозяюшка,

Дарю платочек носовой.

А то вот тебе, хозяюшка,

Дарю я платочек носовой,

А во платочку узелочек,

Ай да в узюлочку перстенёк.

Во платочку узелочек,

Да в узюлочку перстенёк,

Да росфартовая хозяюшка,

Ой да обручались мы с тобой.

А нам некогда, нам некогда

Сидеть бесёдовать с тобой.

Да ох как сами повернулися,

Да и пошли в кровавый бой.

Ты поди да не показывай

Ты поди да не показывай,

В чужом деле не розмазывай.

А ты поди когды показывай,

Твоим сонюшкам розмазывай.

То блины-то со заплатками,

А скань песку да с одностатками.

О Миколу показался долгой день

(Кадрель)

О Миколу показался долгой день,

О Миколу показался долгой день.

А молотила наша парочка весь день,

А молотила, долго вияла,

Да во весь день дружка не видяла.

Дружка вижу, дак на радости хожу,

А я не вижу, во постелюшке лёжу.

Да раз, два, три, калинка моя,

Да в саду ягодка малинка моя да.

Ванька кудри кудрил

(Кадрель)

(В других районах Карелии есть вариант пудрил вместо кудрил)

Ванька куд(ы)ри кудрил,

Да чтобы всяк ёго любил.

Ване кудри не пристали,

Любить девушки не стали.

Ване кудри не пристали,

Любить девушки не стали.

Одну девку полюбил,

Ярослав-город пустил.

Да одну девку полюбил,

Ярослав-город пустил.

Ярославе-городище

Я лавочки пройду.

Да вси я лавочки пройду,

Да в одну крайну зайду.

В одну крайну зайду,

Ситцу, бархату куплю.

Да в одну крайну зайду,

Да ситцу, бархату куплю.

Ситцу, бархату от(правлю?)…

Погляжу я через матицю

(Кадрель)

Погляжу я через матицю,

Да и воно (?) милёнок катиццы.

Да он идё, идё на резвыих ногах,

Да он несё, несё гармошку во руках.

Да он идё, идё, наигрываё,

Да во гитару выговариваё,

Свою милую выманиваё,

А на крылечушко выкликиваё.

Да два словечушка выпытываё:

- Дай-ко, милая, платочка подёржать,

А от погодушки гармошку завязать,

Да от погоды, от заливного дождя,

А дай-ко, милая, хорошая моя.

Пожалела я, платочка не дала,

Да от милого колоточку приняла.

От я того дела не смыслила,

Да самовара не начистила.

Самоварчик налила, недолила,

Да уголёчков напускала без огня.

Села чаю пить, холодная вода,

Да и воно идё хорошая моя.

Да хороша я, девка счастливая,

Да вот счастливая, омманливая,

Да вот омманлива, таланливая.

Взял бы, взял бы я девицу за себя,

Да у которой нет ни матери, отца.

На муромской дорожке

(Последнее двустишие в строфах, кроме 7-й, повторяется)

На муромской дорожке

Стояло три сосны,

Со мной прощался милый

До будущей весны.

Он клялся и божился

Одною мною жить,

На дальной на сторонке

Одну меня любить.

А я слова внимала

Беспечною душой,

Слова я повторяла

Той клятве роковой.

Мой милый встрепенулся,

Меня поцеловал,

Сел на коня, помчался

В туманный дальний край.

Он всю оставил скуку

И всю во мне печаль,

И долго я страдала,

Все ночи не спала.

В одно прекрасно время

Приснился страшный сон,

Как будто мил женился,

Нарушил клятву он.

А я над сном смеялась

При свете ясном дня:

А разве может сбыться,

Что клятва нарушил,

И разве может сбыться,

Что он меня забыл?

Мой сон (инорной?) сбылся

Раннею весной:

Мой миленький вернулся

С красавицей женой.

Я у ворот стояла,

Когда он проезжал.

И он в толпе народа

Мня взглядом отыскал.

Взглянув на мои слёзы,

Глаза вниз опустил.

Тогда злодей поверил,

Что клятву нарушил.

Пойду я в лес дубовый,

Под ним вода течёт.

В холодные объятья

Она меня возьмёт.

Раз полоску Маша жала

(Шуточная песня)

Раз полоску Маша жала,

Золоты снопы вязала,

Молодая,

Эх, молодая.

Истомилась, разомлела,

Ей стану(?) (Это наше) бабье дело,

Доля злая,

Эх, доля злая.

В тоё время из похода

Шёл солдат, дитя народа,

Из Китая,

Эх, из Китая.

Шёл, дорожкой истомился,

Возле бабы опустился:

«Дай напиться!

Эх, дай напиться!»

«Я б дала тебе напиться,

Да тепла совсем водица,

Не годится,

Эх, не годится.

Нет ни хлебушка кусочка,

Нету, миленький дружочек,

Одни крошки,

Эх, одни крошки.

Жать полоску я спешила,

Мало хлеба захватила,

Йисть немножко,

Эх, йисть немножко».

Нет ни хлеба, ни водицы,

Он пошёл от молодицы:

«До свиданья,

Эх, до свиданья!»

«Воротись, солдат служивый,

Посидим мы здесь под ивой,

Солнце жгётся,

Эх, солнце жгётся»

Солдат видит, баба дышит,

Рубашонка ей колышет,

Воротился,

Эх, воротился.

«Ты под юбой (?) не щипайся,

Где не надо, не хватайся,

Не упала,

Эх, не упала».

Рожь высокая их скрыла,

Что у них двоих-то было,

Это тайно,

Эх, это тайно.

Из сборника Кулагиной

последний стих:

Через год у мужа морда

Стала весела и горда:

Сын родился,

Эх, сын родился.

Дочь Матрёны Фёдоровны Валентина Семёновна Исаева вспоминает

о матери и тёте Полине Фёдоровне

Я, как дикарка, забегала от него

- Ну а про маму что сказать, не знаю. Нелёгкая жизнь во время войны, как я помню. Не хватало и продуктов, и одежды никакой не было, и валенок не было зимой. Помню, я в школу ходила на Водлу (от Падуна около 10 км), дак прибегу домой вся замёрзшая. Мама в печку русскую запихает, аж потом щипота пойдёт по всему организму, так тяжко. И сама мама тоже перебивалась, так ростила нас. И вот помню, как она рассказывала про свою молодость. Говорит, вот у вас ничего хорошего нету, видимо, судьбина такая, и мать тоже, говорит, осталась маленькая ещё от отца, три годика ей было, отец потонул в пороге в Ваме. И мать осталась с сестрой Полей. Горе-то нас, говорит, сплотило, и мы очень были дружны друг с другом. И помню, говорит, в молодости Полюшка интересная была. Я, говорит, всё ей завидовала, что её любили, уважали очень. Ребята за ней гонялись. А я подростком была, на семь лет младше. И вот она дружила с парнем с одним. И мне пробуждались чувства, что вот у меня-то будет ли такой парень, чтобы мне гулять. В глаза бросился вот отец, её муж, матери. Я, говорит, глаз положила на него. А сама себе думаю: разве я невеста, така я молоденька. А он такой славный кавалер, на сколько-то там старше, я не знаю. А гулял он с двоюродной сестрой. Я, говорит, всё завидовала ей: ой, какая пара интересная! А сама думаю: вот бы мне с этим парнем погулять! И случилось как-то так неожиданно, года два прошло после того, он метнулся ко мне. Я, как дикарка, забегала от него. А у самой душа горит, чтобы с ним побыть. Думаю: ой, не может быть, что он со мной гуляет: «Ты-то гуляешь, мол, у тебя есть девушка, дак гуляй с ней! Она ещё мне доводится двоюродная сестра, дак это несправедливо». А он говорит, что нет, теперь ты у меня будешь девушкой. И вот так, говорит, сложилося, что он потом от меня не отошёл. Так мы с ним погуляли, а потом поженились.

В одних пестрилах

Я очень отца любила. Отец был очень красивый. И вот когда их разлучила война, мама очень скучала, переживала, радовалась евонным письмам, когда приходили с фронта. А потом пришло извещение, что папа погиб. Я помню, как мама плакала, страдала, ревела сидела на стуле. Её аж прямо колотило. А мы все маленькие. Ну не все. Я, Виктор, Тася подростком была, уговаривали маму: «Не плачь, не плачь!» А она кричала во всё горло: «Как я теперь буду жить без него? Как я без него буду жить? Как мне вас вырастить?» Ну прошла жизнь, вырастила она нас всех. Но она всю жизнь жалела папу. И уже перед концом своей жизни она всё вспоминала его, представляла: «Если бы был жив отец, у меня бы жизнь совсем не такая была. Хотя вы меня не обижаете и мне с вами хорошо, но с отцом было бы всё не так». И всё нам говорила, что вы как-то живите, оберегайте свою семью, охраняйте своих детей. И ничего не хотела бы я в своей жизни, только бы вы, всё она по-старинному говорила так: в одних пестрилах[1] вырастили своих детей. Пестрила – это, выходит, одной семьёй, чтоб до конца смерти был один муж, один отец у ребят. Ну у нас так не получилось. Я два раза выходила замуж, Таисия тоже. Дети у нас от разных отцов.

Партиями назаходили люди за стол

А про характер: мама была очень спокойная. Вот жизнь трудная была, а она могла сама собой управлять, справляться с жизнью, с трудностями. Перед нами сильно вот не плакала, не стонала, хотя мы знали, что ей тяжело. С людьми она была всегда схожая, приветливая. Помню, в нашей деревне тогда праздновали Иванов день, в Падуне. Вот приезжали с Кумбасозера, с Заволочья, с Половины, с Кубова. Дак столько людей не было в домах, как у нашей мамы. У нас всегда полно людей было.Утром мама встанет в четыре часа утра. И вот в этот день она всё печёт – блины, калитки печёт, напечёт рыбников. Партиями назаходили люди за стол, и она их кормила и поила. Если только отошли, нету людей, она выходит на крыльцо: «Идите, там, пообедать!» - опять зазывает. И люди уж знали, что в этом доме такая гостеприимная женщина и надо идти туда. Как в столовую приходили, заходили и уходили. Посмотрю, у нашего дома толпа людей. Столько ни у кого людей не было. Ну угощали люди, но такие самые близкие или знакомые. А мама просто всех любила угостить: «Праздник, надо всех накормить, напоить». Вот такая она была, приветливая, очень добрая.

И когда бабушкой была, её внуки очень уважали, любили. И сейчас правнуки да внуки её вспоминают, бабушку Матрёну. Мама была женщина очень хорошая, и характером она была сильная. Со своей судьбой она могла справиться, со всеми трудностями и своими обязанностями.

Тыр-тыр-тыр с пулемёта

- А у Пелагеи Фёдоровны как сложилась судьба?

- А у Пелагеи Фёдоровны тоже… Мама была такая вроде молчаливая. Там, приятно, неприятно, неприятность она могла в себе сохранить. А крёстна Поля была более прямолинейной. Если что, дак она, прямо как с пулемёта выскочит, и всё. А потом никакой обиды, никакой злости у неё не было. А мама, например, так не могла, чтобы, там, тыр-тыр-тыр с пулемёта, и потом всё. А крёстна вот так. Но тоже была очень хорошая, справедливая женщина. Мы вот когда в детстве росли, так из трёх тётушек я знала только, что тётка Поля – мне родная тётушка. А потом мама стала объяснять, что вот это тоже тётки. А я говорю: «Мама, почему вот тётки, а не такие, как тётя Поля?» А где ни была бы я, ни бежала по деревне, крёстнушка Поля кричит: «Валюшка, Валя, туда не ходи!» Или, там, подбежит, поласкает меня, к себе поведёт, там накормит, напоит. Тётушка Поля была такая вот сердечная.

Люди делают зло, а ты на зло делай добро

- А у неё кроме Ивана ещё были дети?

- У неё был сын Витя, дак он погиб на войне. (Муж – Степан Ефимович Льдинин – Герой Советского Союза). Муж её тоже покинул, ещё до войны, был гулящим. Пошёл по сплавам и погуливал. Ей скажут, что он с такой-то женщиной, с такой-то. Она расстроится. «А придёт домой, я, там, начну говорить. Он отрицал, а потом сам не стал отрекаться, что это действительно так. А ты, говорит, не обращай внимания, я тебя ни на кого не променяю, ты моя жена. Хоть и тяжело мне с этим смириться, но пришлось смириться. Рукой махнула. Я думаю, ладно, пускай, пусть будет то, что будет. Он приходил, сколько ему вздумается. Но он такой отчуждённый весь. Мне тяжело это было. Всё-таки перебороть сама себя не смогла. Пришлось ему сказать, что так я жить уже не могу. Я устала. Или же кончай всё это, или уходи. Он ушёл. Жену взял с пятью детьми. А двоих своих сыновей бросил».

Крёстнушка жила одна. Сын первый погиб на войне, а Ванюшку забрали в ФЗУ (фабрично-заводское училище). Когда война кончилась, извещение пришло, что сын убитый. Она с Ванечкой жила. Он работал в лесу. Обженился. У второго сына было пятеро ребят. Я помню, как приду к ним, смотрю, у крёстной Поли сидит муж и чай пьёт. Я говорю: «Крёстна, как ты так можешь? Он тебе изменил, к другой женщине ушёл, а ты его сидишь угощаешь». Свободно они разговаривают, общаются, и Ваня тут сидит. Она говорит: «Ну вот, а иначе я не могу. Что сделаешь скандалом? Вот так у нас принято, нас и родители воспитывали так с Матрёнушкой. У меня всё в характере так выработалось: люди делают зло, а ты на зло делай добро. Пусть он сделал мне зло, а я не могу ему плевать в лицо, всё-таки он отец моих детей. И вот так живу одним воспоминанием, встречаю его и провожаю, как будто так легко и просто. Хотя самой нелегко и непросто. Я и этому рада, что пообщается Ванечка с отцом». (Муж Пелагеи Фёдоровны Степан Ефимович Льдинин – Герой Советского Союза).

Cделай работку и отделочку дай

Обе сестры выросли сиротами, в трудности. Колхозную работу исполняли, потом своё хозяйство вели, без мужчины. Дак там и коровы, и лошади были. Своя усадьба была, дак надо было всё повырастить. Мама говорила, пошла с восьми лет работать: «Полюшка меня поучала: надо так да так делать». Они трудились хорошо, честно. Мама тоже, нас когда приучала к труду, вот скажет: «Валюшка, ты сделай работку и отделочку дай». А я спрошу: «Что такое отделочка?» «А вот, например, ты траву выполола на огороде, так ты её не по огороду разбрасывай, а эту травку собери оккуратно и положи куда-нибудь отдельно. А полюшко чтобы было чистое». И вот такую работу она называла отделочкой.

Жили они очень дружно. Вот мы живём с сестрой, но такой любви, как у крёстнушки Поли и мамы, у нас нету. Крёстнушка с Мотей жила (с Матрёной Матвеевной Льдининой), а мама - с Витей. Как они общались друг с другом - с такой теплотой, любовью, у них с нутра, сердечная любовь!

- Пелагея Фёдоровна пережила Ивана Степановича, сына.

- Она пережила. Он умер впереди её. Она, наверно, лет десять жила после него. Потом она ослепла . Переживала, что она ослепла. Внуки любили её. Трудная жизнь у неё была. Уважением пользовались в деревне что мама, что Полюшка.

И вот эту песенку она всё пела

Папа работал председателем сельсовета до войны. А потом началась война. Он был сколько-то, год наверно, положенный на бронь. А потом сняли бронь. Всю войну был не ранен, ничего. А в конце вот, в марте, 14-го марта он погиб. Мама рассказывала: «Я по любви замуж вышла. И папа любил меня». Как начнёт рассказывать про свою любовь! Говорит, пойду на вечорку, одеть-то нечего: «Ой, Семёнушка не подойдёт сегодня!» Что получше, дак Полюшка одевала. Мне даёт юбку, я подтяну лямки, подпояшу кушачком. Я себя ущемлённой чувствовала,что не так бы надо было одеться. Любовь у нас была крепкая. И вот эту песенку она всё пела. Нам понравилась. Она порассказывает про свою любовь, а потом эту песенку: «Послушайте! Можно сказать, что про нас с отцом». И мы все поём.

Брат Виктор по просьбе Валентины поёт любимую песню Матрёны Фёдоровны по междугороднему телефону, а мы с удлиннителями подтаскиваем магнитофон к телефонной трубке и записываем.

Помнишь ли, милая, ветви тенистые

Помнишь ли, милая, ветви тенистые,

Ивы над тихим ручьём?

С неба катились струи серебристые, (Тихо?)

Там мы сидели вдвоём.

Там поклялись мы при лунном сиянии

Вечно друг друга любить.

Мне вспоминаются наши свидания,

Впрочем, их трудно забыть.

Пел соловей свою песню могучую.

Стан обнимая рукой,

Ты мне дарила лобзания жгучие,

Я разделял их с тобой.

Так же теперь там при лунном сиянии

Громко поёт соловей,

А у меня слёзы горькие, жгучие

Льются на грудь из очей.

Помнишь ли, милая, ветви тенистые,

Ивы над тихим ручьём?

С неба катились струи серебристые,

Там мы сидели вдвоём.

- Маму все называли Матрёной Фёдоровной. Я не слыхала, чтобы её называли Матрёной. Кто Матрёной Фёдоровной, кто Фёдоровной. Отец-то председателем работал, пользовался уважением, и мы в том числе. Вот всё говорят: «Хороша жена, если муж хороший».

Две бусоринки из глаз

Ну что ещё рассказать? Раз с Танечкой пришли на кладбище. Мама скажет, бывало: «Все любимые внучата, но самая любимая внучка, я не скрою, это Танечка!» Который брат пел песню – её отец. Танечка приехала прошлую зиму ко мне: «Пойдём, тётушка, на кладбище сходим к бабушке. Я уже два года не была, пойдём!» Вот мы пришли на кладбище. Я необратила внимания, а Таня говорит: «Тётушка, ты посмотри, бабушка от радости плачет!» Фотография на памятнике, и у неё прямо из глаз – две бусоринки. Вот такие водяные точки, как бусоринки. Я говорю: «Таня, потрогай!» А она: «Нет, тётя Валя, не тронь!» Ни дождя, ни росы не было. Сухая, яркая погода. А у неё слезинки в глазах. Я так удивилася. И так подула, эти слезинки, как два стёклышка, так и остались. А Таня всё говорит: «Бабушка, ну не плачь! Я понимаю, ты от радости плачешь». Вот видите, как бывает. «Таня, она тебя больше всех любила!» «Я знаю, тётя Валя».

Из блокнота 1969 года

Был конь - ехал

Отец их утонул, мать осталась 37-и лет с тремя детьми: две сестры и брат. Брат погиб то ли на Германской, то ли на Гражданской. Матрёна вышла замуж в Верхний Падун, а Пелагея – в Водлу. Один сын Пелагеи Фёдоровны погиб на этой войне. Она жила с другим – Иваном Степановичем, о котором расскажет потом его жена Матрёна Матвеевна.

Любимая песня Пелагеи Фёдоровны - «Что не ветер ветку клонит»:

- Бывало, Ваня, как выпьет, и говорит: «Мама, я спою твою песенку!» Я ему: «Ой, Ваня, да не пой!» А он поёт и плачет»

Сама она отказывается от рюмки:

- Был конь - ехал. Было время – пила.

Матрёна Фёдоровна:

- За морошкой далеко ходить. Морошка любит ножки.


[1] По ранее установленному порядку.

Присоединиться к группе на ФэйсБук

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 550 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: