Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Сёстры Любовь Ивановна Омелина(1902-?), Таисия Ивановна Красавцева(1912-?), д.Усть-Колода

вкл. . Опубликовано в Дивная Водла-земля Просмотров: 1998

Сестры Любовь Ивановна Омелина и Таисия Ивановна Красавцева, как и Боботины, приехали в гости к Марфе Николаевне Васюновой из соседней деревни Кубово. Младшая сестра Таисия Ивановна жила в Петрозаводске и, видимо, гостила в Кубове у сестры . Она была одета по-городскому: в более короткой юбке, стриженые седые кудри без платочка; высокая и статная, видная женщина. Старшая -Любовь Ивановна -тоже высокая, но более стройная, в темном платке, строгого вида. Они пели раньше в церковном хоре, и это очень чувствуется в их песнях. Пели они очень красиво, на два голоса -Любовь Ивановна низким, а Таисия Ивановна высоким; иногда им подпевала Марфа Николаевна очень высоким подголоском. Они спели очень красивый вариант лирической песни, включенной в свадьбу, «Воля вольняя». Таисия Ивановна сказала: «Мы эту песню пели по радио, нас четыре сестры было».

Ещё спели свадебные песни «Что не жарко во тереме», «Ты река ли», «Что по садику, садику», «Вот тебе тетерка», начало лирической песни «Э-ох как я не ладилась сегодня угореть», рекрутскую песню «Ой да ты прощай-ко», непонятную песню «Как бы что у реченьки». Все они, кроме «Что по садику», отличаются от водлинских напевом и словами. Записан еще красивый вариант «Ай ты прощай-ко, жисть, радость моя» и более поздние «Вечер поздно из лесочку» (приписываемую Ковалевой-Жемчуговой) и «Шумел, горел пожар московский». Любовь Ивановна исполнила свадебный причет «Отвернуться мне-ко, девушке», Таисия Ивановна спела кадрель.

О Любови Ивановне Омелиной

со слов кубовского краеведа Бориса Павловича Фофанова

Любовь Ивановна жила в деревне Кубовской, в 20 -30-ые годы она называлась Усть-Колодой. Деревня делилась на два конца: "Мехалёвщина" (как и дер. Водла) и "Над Водлой-рекой", а между ними была церковь в честь иконы Смоленской Божьей Матери. Старожилы рассказывали, что во время половодья эту икону принесло с Водлозера, где строилось много храмов и погостов. Жила Любовь Ивановна зажиточно, у семьи было два двухэтажных дома. У неё было две дочери, Сима и Ида, и сын Марат. Все разъехались, дома не сохранились. А напротив был дом священника Владимира Космича Звероловлева. Он же был учителем, преподавал историю, географию и церковное пение. В деревне Водле у чителем тоже был священник, отец Михаил. А его дочь вела русский язык и математику в церковноприходской школе Усть-Колоды. Деревянная Смоленская церковь была богатая, колокол над входом весил 31 пуд, а под куполом висела позолоченная люстра на 36 свечей, привезённая Владимиром Космичом из Иерусалима. В 30-ые годы его арестовали, сидел в ленинградских Крестах. Потом выпустили по старости. И оттуда он вернулся пешком, через Вытегру, Няндому. Сын забрал его в Ленинград. Когда он умер в 46-м году, прихожане приказали привезти его в деревню похоронить.

В 34-м году был такой призыв: "Церкви -под клубы". Рядом с церковью была большая роща и кладбище с металлическими крестами, каменными памятниками. Всё разрушили до основания. В один из выходных дней на каревом поле близ церкви был разведён большой костёр, местные жители бросали туда иконы, церковные книги, кресты. Любовь Ивановна и Вера Петровна Бычкова спасли много икон: Смоленскую Божью Матерь,Николая Чудотворца, Троицу. В доме Якова Ивановича Омелина, в дальней комнате, в горнице, были повешены иконы, туда ходили молиться. Мне с матерью нравилось бывать в этом доме, особенно на праздники: на Пасху, на Рождество, Благовещение, Вознесение. Нравилось церковное пение, нравилось, что горят свечи, а люди верят в любовь Иисуса Христа. Народу было очень много. Я всегда был на ночном богослужении в Пасху, после поздравляли друг друга, приглашали в гости, обнимались и целовались. Мария Фёдоровна Соколова читала за священника, Вера Петровна -за дьякона, Любовь Ивановна -псаломщиком. Голоса у них были хорошие, и в поле за работой пели. Вспоминает одна кубовлянка: "Утром рано на лодках уезжали на сенокос, на луга по берегам Водлы и Колоды, на закате солнца возвращались домой. С песней и усталость проходила. А дома ещё у каждого своё хозяйство".

Пережили войну. В послевоенные годы Любовь Ивановна вместе с другими женщинами спускалась в лодке на вёслах по реке Водле до деревни Кривцы за продуктами, проходили опасные пороги. Обратно через пороги тянули лодку верёвкой. Когда приезжали к острову, перевозили на лошади груз на другой его берег. Снова грузили в другую лодку и добирались домой.

В заключение приведу два отрывка из книги Бориса Павловича Фофанова "Вот моя деревня".

"Сколько может вынести русская деревня, а сколько она вынесла! Вряд ли кто сможет больше. Не приведи, Господи, такой судьбы никому на земле".

"Я живу с чувством, что когда-нибудь вернётся прошлое и забытое. Чтобы и теперь сельчане жили, относясь по-доброму друг к другу. Жители Усть-Колоды все были дружелюбны".

Ой ты прощай-ко, жисть, радость моя!

Ай ты прощай-ко, жисть, радость моя!
Слышу, уедет милый от меня.
Ох я да должна с тобою попрощаться,
Не начаюсь больше увидать.

Ой мне милого больше не видать.

Ой тёмная ноченька мне-то не спится,

Сама я знаю, ночка, почему.

Сама я знаю, темна, почему.

Ой потому мне, ноченька, не спится:

Мил да другую, верно, сполюбил.

Ай мил другую, верно, сполюбил.

Ой меня-то, бедну девушку несчастну,

Взял да забросил, вовсё позабыл.

Ай взял забросил, вовсё позабыл.

Ой вспомни-тко, вспомни, милый, свои взоры,

Свой да весёлый, милый розговор.

Ой свой весёлый, милый розговор.

Ой шли да с гулянья двое мы с тобою,

Рвали розовы с тобой цветы.

Ой рвали розовы с тобой цветы.

Ой мы да садились на желтый песочек

Против быстрой, быстрою реки,

Да мы садились на эх на желтый песочек
Против быстрой светлою реки.

Ай против светлою волны.

Ох вы повейте, ветрушки буйны,

Со родимой милой стороны.

(Последнюю строфу добавила Ковина М.А.)

Что не жарко во тереме

(Свадебная)

Что не жарко во тереме

Да свеча горит,

Что не светло ли там

Да Богу молятся,

Да не слезно ли там...

Что по садику, садику

Величальная Васюновым

Любовь Ивановна Омелина и Якову Алексеевичу

Что по садику, садику,

Да по зелён сад виноградику,

Да ай ли, ай люди,

По зелён сад виноградику.

Да там каталоси два яблочка,

Два яблочка, два садовенькиих,

Да ай ли, ай люли,

Два яблочка, два садовенькиих.

Два яблочка, два садовенькиих,
Да два пряничка городовенькиих,
Да ай ли, ай люли,
Два пряничка городовенъкиих.

Да ище первой-от яблочёк -

Да ище Яков Алексеевич,

Да ай ли, ай люли,

Ище Яков Алексеевич.

Да ище другой-от яблочёк -
Да это Марфа Николаевна,
Да ай ли, ай люли,
Ище Марфа Николаевна.

Она ходила-похаживала

По новым сеням решётчатыим.

Да ай ли, ай люли,

По новым сеням решётчатыим.

Ёна будила-побуживала

Своёго ли света миленького,

Да ай ли, ай люли,

Своёго ли света миленького:

-Уж ты встань, моё умноё,
Да пробудись, радость разумноё,
Да ай ли, ай люли,
Пробудись, радость разумноё.

Оторвалсы твой добрый конь

Да от того столба точёного,

Да ай ли, ай люли,

От того столба точёного.

Да от того столба точёного,
А от колечка золочёного,
Да ай ли, ай люли,
От колечка золочёного.

Да истоптал твой зелёный сад,

Сад со калиной, со малиною,

Да ай ли, ай люли,

Сад со калиной, со малиною.

Да сад со калиной, со малиною,
Да с чёрной ягодой смородиною,
Да ай ли, ай люли,
С чёрной ягодой смородиною.

Не тужи, моё умноё,
Да не тужи, радость разумноё,
Да ай ли, ай люли,
Не тужи, радость разумноё.

Наживём твой зелёный сад,
Сад со калиной, со малиною,
Да ай ли, ай люли,
Сад со калиной, со малиною.

Сад со калиной, со малиною,
Да с чёрной ягодой смородиною,
Да ай ли, ай люли,
С чёрной ягодой смородиною.

Ой да ты прощай-ко

Ой да ты прощай-ко,
Прощай, страна моя родная,
Прощай, ро-
-дина да моя!

Ой благослови-ко

Ты, маменька моя родная.

Может быть,

на смерть я иду.

Ой да, может, метка-
-я, меткая, была, винтовка
Из-за ку-
-стышка да убьёт.

Ой да рознесчастна-

-я этая германска пуля

Через бе-

-лу грудь да пройдёт.

Ой да кровь прольёт… ли-
-ётся алою струёю,
И произойдёт-
-ся большой шум.

Ой да что со ето-

-го со большого, было, шуму

Птички раз-

-ливалися.

Ой да растаскает-
-ся тело, тело моё бело
Всё по ра-
-зным сторонам.

Ой да придёт мамень-
-ка, маменька моя родная,
Тело бе-
-ло соберёт.

-Ой да что ты спишь-то,
Ты спишь, дитя моё родное,
Не промол-
-вишь ничего?

-Ай да ещё рад бы
Я рад бы, я, маменька, промолвить,
Уста кро-
-вью облились.

Как бы что у реченьки

Как бы что у реченьки
Стояла берёзонька.
Шынь да мынъ да лист-трава,
Фур фур фур, люди ярцы.
Шынь мынъ мынь
Да ши та та та
Тарарарара хра хра хра хра.

Вот тебе тетёрка

Нещипанная, нетеребленная.

Ой сам щипли,

Ой сам тереби,

Да от людей береги!

Ой сита, решата

Дома держи!

Да держи ступу во дому,

Да будё баба одному!

Ой всем езда,

Да одному ништа!

(Последнее слово – замена другому)

Вечер поздно из лесочку

Песня приписывается Прасковье Ковалёвой-Жемчуговой
(Цепное соединение показано только в 3-х строфах, далее так же).

Вечер поздно из лесочку
Я коров домой гнала.
Лишь спустилась к ручеёчку
Близ зелёного ручья,

Лишь спустилась к ручеёчку
Близ зелёного ручья,

Вижу, барин едет с поля,
Две собачки впереди,

Вижу, барин едет с поля,
Две собачки впереди,
Две собачки впереди,
Да два лакея назади.

Лишь со мною барин поравнялся,
Бросил взор свой на меня:
-Здравствуй, милая красотка,
Из которого села?

-Вашей милости крестьянка, -
Отвечала ему я.
-Не тебя ли, моя радость,
Егор за сына просил?

-Его сын тебя не стоит,
Не тому ж ты суждена.
И поутру всё узнаем,
Для кого ты рождена.

У Успенского собора
В большой колокол звонят:
Нашу милую Парашу
Венчать с барином хотят.

Шумел, горел пожар московский

Шумел, горел пожар московский,
Дым расстилался по реке.
А он стоял, великий деспот,
Стоял он в сером сюртуке.

И призадумался великий,
Скрестивши руки на груди.
Он видел огненное море,
Он видел гибель впереди.

И, притаив свои мечтанья,
Свой взор на пламя устремил.
И тихим голосом сознанья
Он сам с собою говорил:

-Зачем я шёл к тебе, Россия,
Европу всю держа в руках?
Теперь с поникшей головою
Стою на крепостных стенах.

-Войска все, созванные мною,
Погибнут здесь среди снегов.
В полях истлеют наши кости
Без погребения гробов.

Судьба играет человеком,
Она изменчива всегда:
То вознесёт его высоко,
То бросит в бездну без стыда.

Таисия Ивановна Красавцева:

А я по бережку ходила-гуляла

(Кадрель)

А я по бережку ходила-гуляла,

Да свежу рыбицу имала, имала.

Да не одна я, со ребятушками,

Да молодыми приказчичками.

Да увидали ребятушки

Да доносили вести матушке.

Да до меня мати не добрая была,

Да взяла послала капусты полоть,

Да с того горюшка рассады поливать.

Да я полю, полю, не полеццы,

Да разгуляццы младой хочеццы.

Да погляжу, идёт из заречья мужик,

Да он несёт, несёт изюму четверик.

Да мне изюмушку хочецця,

А старика любить не хочецця.

Да я за старого замуж не пойду,

Да я про старого постелю не стелю.

Да полну горницу каменьев нанесу

Да на каменья кирпичи наколочу,

Да уж я старого спать положу.

(Имала – от слова «поймать»)

Таисия Ивановна Красавцева:

-Я начало помню:

Проторила я дорожку

через яр, через яр,

Через гору(?), друг сердечный,

на базар, на базар.

Одна бублики носила

вечерком, вечерком,

Продала и воротилась

с пятаком, с пятаком.

-Дальше не знаю.

Любовь Ивановна Омелина:

-Будто уж ты не знаешь?

Ты сыграй-ко мне на дудке

на своей, на своей,

Чтоб забыла я кручину,

горе с ней, горе с ней.

А какая, мой сердечный,

девка я, девка я!

Сватай, выйду я, пожалуй,

за тебя, за тебя.

Любовь Ивановна Омелина,

Таисия Ивановна Красавцева,

Марфа Николаевна Васюнова

(подголосок):

Однажды поздней осенью

Баллада

(Последнее двустишие в строфе повторяется)

Однажды поздней осенью

С охотушки я шёл.

В лесу смеркали сумерки

И дождик моросил.

Иду я по тропиночке,

Вдруг крикнула меня

Моя неразумелая

Осталаси стоять.

Смотрю, выходит девица,

Выходит из куста,

Оборвана, вся грязная,

Смотрю, без башмака (?)

Бросалася на шею мне

И висла на груди

-Ах милый мой, хороший мой,

Постой, не уходи!

Погода разъяснилася,

И дождик перестал.

В объятия безумные

Я деву целовал.

-Скажи, скажи, красавица,

Скажи, где ты живёшь.

Где дом, где твоя родина?

Тебя я доведу.

Тут девка засмеялася,

Лукаво говорит,

Тут девка засмеялася,

Лукаво говорит:

Мой дом – вся роща тёмная,

Лес зеленой шумит.

Из блокнота 1969 года

Как завёл он страдать

Любовь Ивановна:

-В Манинском доме было много икон. Одна была большая,вот эдакая. Посередине Преображение Господне, а вокруг всё про Христа, как завёл он страдать, всё на картинках нарисовано.

Хвалит кубовского священника:

-И на лошадях наездил, и на собаках, и пешком, и на карачках, и всяко попадал в Иерусалим. Привёз оттуда святых даров.

Присоединиться к группе на FaceBook

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 810 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: