Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Валентина Егоровна Васюнова 1946 г.р., д. Верхняя Половина

вкл. . Опубликовано в Дивная Водла-земля Просмотров: 1613

Отрывок из празднования Иванова дня у Валентины Алексеевны Борисовой

Валентина Егоровна -самая молодая и весёлая из гостей, а жизнь у неё невесёлая: девятый год муж лежит больной, не встаёт. "Психует. Пока нервы не выпортил, хороший был".

· -Это была моя личная песня, мамы и всех наших. Мама хорошо пела. У меня голоса нет. Она неинтересная: не весёлая, грустная.

-Так начни, мы подпоём.

Молодой казак

Шёл коня поить,

А ревнивый муж

Шёл жену топить.

-Не топи меня

Рано поутру,

А топи меня

Поздно вечером,

Когда детушки

Спать улягутся,

А соседушки

Успокоятся.

Одна старша дочь

Не спала всю ночь,

Не спала всю ночь,

Отца слушала.

-Ой отец, отец,

Где же наша мать?

Или ты убил,

Или утопил?

-Ваша мать давно

Во сырой земле,

Во сырой земле,

Во могилушке.

Приведу я вам

Мать неродную

И построю вам

Избу новую.

-Хоть умри, умри,

Мать неродная!

Ой сгори, сгори,

Изба новая!

Вера Николаевна плачет:

-Вот в жизни как! Красавица была! Анна Семеновна, такой женщины на Водлы не было! А отец ей убил.

(Отец Валетины Егоровны убил её мать Пелагею Алексеевну).

Надежда Степановна:

-Царство ей небесное! Такой песни мы не слыхали.

Валентина Алексеевна:

-Тётя Поля (Пелагея Алексеевна) очень много песен знала.

Про Лушу, которая ходила с тубареткой.

(О Лукерье Фёдоровне Афониной)

Свецьку кину

Марфа Акимовна Ковина:

А тётку-то Лушу тоже отдали насилу. Она гуляла с Онашой, в Кумбасозере, ей надоть было за Онашу выйти. А тут дедя-то Лёва, тут в деревне был, ён с солдатов пришёл, да взамуж её и взял, в свою деревню. А она никак не идёт за Лёвушку, за этого, надоть за Онашу. Но, тоже отець да мать Богу помолилиси, мать-то не родна была, мачеха, а отець-то родной. «Вот поди за Лёвушку ды всё. Свецьку принесли на божницю Богу ставить. Поставя свицьку, а я приду, свецьку кину, на зень улетит, а народу-то полна изба. А оны "Достойно" поют, опеть свицьку зажгали, а я реву со всей силы». Ей уж водой отливали, никак за Лёву не надо было идти. Просватали её за Лёву, значит надо идти. Свадьба прошла, всё прошло. Дедя-то Лёва потом и россказывает: "Вот свадьба прошла, пришли в горницу, нас повалили спать в первую ночь. А крючок наклал, взял ремень солдацькой отпоясал, да до того дохвостал молодуху. "Ты меня стыдила на просватовстве. Я сижу, а невеста катаицци, ревёт, не идёт, да свицьку бросит. И чего я другую не взял?". Она потом ногой болела одиннадцать годов. "Я насилу взял, она не шла, и така жизнь".

Лушеньке хожденьица

Нина Николаевна Павлова:

-Ён малограмотный был, "как пудожский староста". В армии служил долго, восемь лет. Девки боялись замуж выходить за солдата, что отстегат ремнём солдатским. Луша -то покойная, у ей был кавалер Ондаша, Абдушей звали. Дак он отбил, она вышла за него замуж, за Лёву.

-Всё ходили покойнице Луше мы хожденьица молили. Ёна двенадцать с половиной лет не ходила, с тубареткой ходила. (На конюшне ступила на гвоздь. А врач Деревянко был выпивши и сухожилье пересек. Лекарства ей из Крыма привозил). А тут она стала уже ходить. С клюкой заходила. А потом уже без клюки стала ходить. А мы придём в часовню. Она рано пойдёт по деревне. Ещё смотрели, солнышко радуется или нет. Встаёт солнышко – радуется, значит хорошо. Она войдёт, а мы вслед туда в часовню. Она молится, а мы стоим, маленькие были. Она Господа Бога молит, что, знашь, не ходит. А мы тоже так: «Господи, Господи, дай Лушеньке хожденьица! Господи, Господи, дай Лушеньке хожденьица!» Стоим тоже кланяемся. Она: «Бажоные мои детушки! Бажоные мои детушки!» -плачёт. Намолили ведь. Заходила. К нам заходила. "Футы-нуты" и "портянку". Выйдет:

Футы-нуты, футы-нуты,

У меня заучено,

А молодые девушки

Да на столу замучены.

У меня есть она на фотографии, она в лапочках сидит.

У-ух! У-ух!

Валентина Алексеевна Борисова:

-Она жила в заднюшке. Мы к ней все ходили туда на вечорки. Она нас пустит на вечорку, лучины нащипает. Нам светит весь вечер. А внизу-то водичка. Сама чего-ни споёт. У ней против печи была кровать одна. Больше никакой кровати не было. А печь высокая была. Она туды на печь заберётся и сидит до утра хоть. Потом появился керосин. Стали доставать по очереди и по очереди друг к другу ходили на танцы. Она потом с палочкой ходить стала. У Веры Исаевой как раз была вечеринка. Она тоже пришла. Мы пляшем, а она палочкой стучит в пол: "У-ух! У-ух!", стоит на одном месте. Потом "болвана"-то плясали тут. Плясали тут, топали.

Бабушка Лукерья

Потеряла перья

Мария Яковлевна Халаимова:

Эх Лушка моя,

Бабушка Лукерья,

Отронила волоса,

Налепила перья!

Устьколодская частушка

Пошла плясать

Бабушка Лукерья,

На макушке нет волос,

Навтыкала перья!

Горячей косточки передок

Вера Николаевна Исаева:

-Записывать будешь? В деревне там на Падуни жила бабушка Лукерья Фёдоровна Афонина. У ей были сын да дочка. Дочка ещё до войны умерла, а сын на войны потом погиб. Дедушко Лёва у ей был муж. Они, это, жили двоима. Ну раньше скотинку дёржали, да всё там. А у ей заболела нога. У нас был Деревянко, врач с Крыма. Он ей сделал операцию, но сделал плохо. У ей нога заболела – горячей косточки вот этой передок. Никуда ёна не съездила. И он уж каких только лекарств, ей всё лечил, лечил, лечил, и ничего. Потом уж мы подросли уже, стали ходить на работу, а раньше всё к йим бегали. А во время войны сына-то убило. Дедушко-то остался. Ну голодали тоже, дак вот люди помогали, соседы-то. Дедушко-то Лёва потом умер.

Плават на коленках

И она ходила с тубареткой. Тут поставит, больной-то ногой коленом встанет, дальше опять двинет, опять тут поставит. Так с тубареткой и дела делала все в доме – сварит да сделат, и всё. Как дедушко-то у ей умер, она всё тут одна, в заднюшке. Дом большой был, двухконечный. А потом мы пилили дрова ей. Мы уже стали большие, мне было 14 лет, на огороде работали. Она у нас чистила, колхозный огород, овощи ростили, она летом чистит. Всё плават на коленках вдоль грядки и траву эту чистит. Ей платили трудодни. Жить-то надоть, а раньше ни пенсии, да ничего. Погиб на войны, а всё равно ещё не было ничего. Война-то потом кончилась. Ну мы ей кто что принесё, кто что принесё. А у ей был жёрнов в заднюшке, мололи мы ходили зерно. Кто придёт молоть, пясточку[1] муки ей оставит, там кашку сварить. Или хлебушка жомок принесё, у кого что найдётся, картофинку, ли что. Помогали дак. Один старый человек да, инвалид да, чтоб выжил.

И она, это, всё ходила с тубареткой. На коленках так плавала. А потом заходила с палочкой. Мы пойдём в часовню, у нас часовня была. Придем, ещё маленьки были тогды: «Господи, Господи, дай нашей бабушке Лукерье здоровья! Лушеньке нашей дай, Господи, здоровья, чтобы ножка ейна заходила». Молиться не умеем, молодёжь по 10-12 лет, парни, девки, все.

А мы к ей ходили на вечёрки. Она нам всё светила. Нащипем лученку. Парни лес напилили, лес хорошо щиплется лучина. Ёна всю ночь просветит. Хоть до четырёх, до пяти, а она сидит да сидит. Керосину-то не было. Потом она стала ходить с палочкой, тихонюшко. Так обрадела: «Ну, слава Богу, стала я ходить!» Ну мы потом стали взрослы. Я вышла замуж, в 53-м году в Водлозеро уехала. А она всё в этой заднюшке одна. При мне ище приедут с Кумбасозера, Иванов день у нас там справляют. Всё у ей моложёжь останавливаются, у ей ночуют.

Груздья толстые, как лягухи, а сладкие, как сахар

А тут, помню, дядя Олёша был Афонин, брат ейному мужу. Он такой, царствие ему небесное, жадный был! Столько денег старых осталось, советских, дак целый сундук! Голодовал, и не давал ни внукам, ни невестке, не давал ничего. Когды он помер, амбар-то открыли, дак в амбаре этот сундучок – тридцатки раньше красны таки были. Переменились деньги, пропали все деньги. Вот пришёл он к ей. Ему груздей наломал кто-то, волнушки да грузди. Он пришёл, а я как раз молола, и ище кто-то был, мы мололи. «А где Лушка?» (заикался немножко). Мы говорим: «Куды-то она вышла, скоро придё». «Надоть класть варить груздья». Чугун поставил, клал груздья себе варить, печка топится. Груздья кипят со всей силы. А чего там в груздья – соли кладено да вода. Ну груздья, правда ведь, вкусные. Мы молоды, дак нам интересно. Ложку взял, вытянул один груздь и ни на что, ни на тарелку, на стол клал этот груздик. И говорит: «Девки, Лушка придё, скажите: тут груздик я ей оставил, пусть ест. А груздья очень питательны, очень хороши груздья. Груздья жирные, груздья сальные, груздья толстые, как лягухи, а сладкие, как сахар. Употребляйте, надо йисть груздья, тогда будете все здоровы». А чего груздья? Один груздик на столе! А мы: «Пы-пы-пы!» -рот закрываем, да не показываем дедушку, что нам смешно. Во время войны голодны все. Ну сварил чугунчик этих груздей, пошёл домой. Луша пришла, мы говорим: «Тут тебе дядя Олёша оставил груздик». «Один?» «Ну, один, больше не оставил». «Вот так груздик! Немало груздей оставил!»

Не плачьте по мне, а пойте писни и играйте в гармонь

Вера Николаевна Исаева:

-А потом она жила, жила, а я в 53-м году ушла. Она в каком померла?

Валентина Алексеевна Борисова:

-В 54-м.

-Ну давай ты теперь рассказывай. Как это хоронили-то ей?

-5-го апреля она умерла. Вот мы ездили – я, Серёжа и Фима. Она просила, что не плачьте по мне, а пойте писни и играйте в гармонь. Саше Борисову, Марфы Акимовны сыну, наказывала: «Сядь на гроб и играй в гармонь».Она умерла, а везли по нашей деревне, кладбище в Верхнем Падуну. В нашем дому остановились. И вот Саша сидел на гробу и играл в гармонь до самого кладбища. Так хоронили. Ой старушка была хороша, весёла! А мы шли песни пели: «Там в лесу при долине». А какую ещё? «На мою могилу никто не придёт, только раннею весною соловей пропоёт». Анна Тарасова и Надя Сатина (она была Абрамова), и Анна была Абрамова, и Дуня Афонина, и тётя Маша (Ковина), и много так было там. Похоронили да и… Она под ёлочкой похоронена, ёлка большая.

Матрёна Матвеевна Льдинина:

-И вот она пока была жива, дак сказала: «Когда я помру, вы придите на могилку и спойте песенку «Там в лесу при долине громко пел соловей».

Валентина Алексеевна Борисова:

-И мы пели «Там в лесу при долине», не один раз пели песню.

Вера Николаевна Исаева:

-И так не стало нашей Лукерьи Фёдоровны. Земля ей будет пухом! Давай, выключи.


[1] Горстку

Присоединиться к группе на FaceBook

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 785 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: