Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Фёкла Лаврентьевна Богданова (Водлозёрова) (1912 – 1994), д. Кумбасозеро

вкл. . Опубликовано в Дивная Водла-земля Просмотров: 1314

Фёкла Лаврентьевна жила с сыном Серёжей. Дала мне его маленькую фотокарточку: «Пусть мой Серёженька с тобой побудет». Он рисовал, хотел стать художником, но стал электриком. Налаживая провода на электрическом столбе, потерял сознание, ударился головой и остался инвалидом. Здесь приводятся портреты его мамы и тёти Натальи Иосифовны Русалеиной, нарисованные им.

В 2008 году я нашла в Петрозаводске дочь Фёклы Лаврентьевны – Александру Ивановну Богданову, родившуюся в 1942 году в дер. Корбозеро. Она живёт одна, много лет ухаживала за мамой. Живая, талантливая женщина: пишет стихи, шьёт лоскутные коврики, даже лепит глиняные игрушки типа дымковских. Хранит мамины вышивки и кружева, в дневнике записаны мамины рассказы и выражения, которые и приводятся здесь.

Со слов Фёклы Лаврентьевны, записанных её дочерью

Александрой Ивановной Богдановой, и аудиозаписи 1973 года

Мать Фёклы Лаврентьевны – Ольга Михайловна Исакова, отец – Лаврентий Федотович Водлозёров. В Кумбасозере жила с мамой до семи лет. В школе училась две недели. Жила у Матрёны Петровны Васюновой (матери Алексея Прокопьевича) в няньках. В двадцать с лишним лет вышла замуж за Ивана Иосифовича Богданова. Познакомились, гуляли две недели. Ходили на вечеринкии там познакомились. Был праздник Октября.

Фёкла Лаврентьевна:

- Я-то замуж выходила: взял меня вечером в обтяжку, незвано, непрошено пришла с кавалером. Хозяева-то меня ждут – Матрёнушка да Пронюшка ждут меня. Жених говорит: «Пойдём в избу». А я говорю: «Не пойду. Поди домой». И ушли к нему.

Фёкла стояла в сенях, в темноте. (Если б знала ходы, убежала бы. А до этого никогда в доме Богдановых не была. Сестра Ивана Настя всё ходила к Фёкле, дружили). Иван зашёл в избу. (Афонька спал на полу). Сказал: «Афонька, дай-ко постелю, поди к матушке». Схватил подушку, завернул одеяло. Повёл Фёклу на второй этаж. А крёстный Филя внизу лежал, болел. Что-то загундобил (забубнил) на кровати, когда услышал, что кто-то ходит наверху. И сказал: «Пойду застрелю с ружья». Афонька говорит: «Филя, не ходи: там Иван привёл молодуху».

Поутру выстали, свекрова поутру колет дрова. Наталья (Наталья Иосифовна Русалеина) вышла на двор. Свекрова ей сказала: «Натальюшка, у нас Ванюшко-то женился». «Ну? А кого привёл-то?» «А Фёклушку».

Фёкла, конечно, стыдилася, надо было спускаться в избу. До десяти часов были, наверно. Потом пошли пить кофе со сливками, с пирогами. Пришли Колька и Глашка Пронины (от Матрёны Петровны). Пришли, от дверей не отходят, их зовут потчуют, а они побежали домой, к Матрёне, и сказали ей, что Феклуша замуж вышла за Ваньку Богданова.

Фёкла Лаврентьевна:

- Матрёнушке сказали, она-то плачет. А я говорю: «Что ты плачешь? Всё ругаласи, ругаласи, а нынь дак плакать стала, пожалела». Самоходкой ушла, дак ей жалко стало.

Иван ушёл в колхозе выписывать хлеба на трудодни. На мельнице намололи муки. Забили барана. Напекли всего и отметили вверху свадьбу.

Родственники с его и с Фёклиной стороны всё собрали, поставили три стола, закуски. Вина наставили на столы, привязали к бутылке красну ленточку (говорящую о чести девушки). Пошли расписываться на второй день.

Когда они поженились, первую девочку уронили в детском саду, вскоре умерла. Фёкла долго плакала. «Иван, отпусти ты меня учиться!» (Ликвидация неграмотности была). «Учиться отпущу, а на танцы нет». «Мне дали аттестат по ликвидации неграмотности». Учили только чтобы расписаться могли. А Фёкла научилась читать и писать. «Если бы мне выучиться, так я была бы толковая». Память хорошая была. А мне всё говорила: «Какая ты безмалтовая[1]

Отец ловил пискунов, рябчиков, мошников (глухарей), кополов, тетеревов, косачей зимой саком. У мамы было десять родов, осталось четверо детей: Валя, Шура, Нина, Серёжа. Отец умер, когда Серёжа родился. Валю в няньки отдала к учительнице в Пудож. А её там в детдом определили. Меня и Нину тоже пришлось в детдом отдать. Меня лечили четыре года в Сортавале в больнице, лежала в гипсовой кроватке, позвоночник был повреждён.

Потом выучилась, работала в Петрозаводске воспитательницей в детском саду и маму к себе взяла. Она ослепла и ходить не могла. Я из детского сада смотрела на своё окно: сидит ли мама. (Детский сад был рядом с домом). Ночью к ней вставала. Раз проверила: как встану, так чиркну карандашом. Двадцать с лишним раз вставала. И Сережу погостить брали. Семью и не завела.

Мама говорила: «Уж вот жила бы я на Водлушке, у меня бы и ноженьки не болели».Ещё повторяла:

«Уж вы простите меня, беднушку,

Уж вы простите горемычную».

Сказала: «Я умру на праздник». Умерла 27 декабря, а у нас каждый день праздник божественный.

Раиса Иосифовна Звягинцева о своей тётке Фёкле Лаврентьевне

Фёкла Лаврентьевна в молодости была в няньках у Матрёны Петровны Васюновой. Они стали, как родные: с добром друг к другу относились. Сначала-то нянчилась у сестры, с двойняшками. Рано осталась без мужа. Муж Иван, по прозвищу Сарай, работал на сплаву. Раскатилась коса, зажало брёвнами, заболел и умер. Она ростила Нину и Шуру, Серёжу потом родила. Тех в детдом пришлось отдать, но недолго там держала. В четвёртый класс Нина уже вернулась. А Шура осталась, её лечили в детдоме. Выучилась на воспитателя. Работала и десять лет ухаживала за больной матерью. И не видела ничего в жизни.

Нина Александровна Ступакова о Фёкле Лаврентьевне

Я у ней жила там на квартире с первого класса, как-то они договорились. Школы не было на Падуне. Она всё мне готовила. У неё дети были в детском доме, тяжело было ростить. Маленький только Серёжка был дома. Нина была в 4-м классе, она её забрала из детдома. Год проучились, потом в Кубово мы поехали. Ещё была Валя, она уже жила на Севере.

Они с Матрёной Петровной сроднились, они даже родственники были. Вот и Алёша Васюнов, и Толик, брат (сыновья Матрёны Петровны),они приходили, часто были. Они там рядом жили.

Валентина Егоровна Васюнова о Фёкле Лаврентьевне

У неё останавливались мужчины с экспедиции (дороги прокладывали и бурили, искали полезные ископаемые). Она была неграмотная. Мы учились по букварю с Ниной Ступаковой. А она буквы учила, чтобы читать тоже. У нас такие нары были, мы через печку к ней зашли и под подушкой нашли букварь. Ей неудобно перед ними, мужиками, что она неграмотная.

Из блокнота 1969 года

- Я песни вперёд заводить не могу, а пою вслед. Одна не пою. Вот только как под градусом, дак песня тебя толкат.

- Вот цыплята выросли: три цыпочки, а ни одного петуна.

Частушки

Мы ребята ёжики,

У нас в карманах ножики,

Мы без ножиков не ходим,

Без каменьев никогда.

Хороши большие окна,

Хороши и маленьки.

Скоро, скоро я уеду

От родимой маменьки.

Хулиганы, хулиганы,

Хулиганы, да не мы!

Есть такие хулиганы,

Не выходят из тюрьмы.

"Семёновна":

Я иду, иду,

Да две тропинки врозь,

Люби хорошеньку,

Меня плохую брось!

Поговорка

Мы знаем только «С милым рай и в шалаше», а Фёкла Лаврентьевна знала больше:

Был бы хлеба край,

Дак и под ёлкой рай.

Был бы милый по душе,

Дак и рай в шалаше.

Из дневника Александры Ивановны Богдановой, дочери Фёклы Лаврентьевны:

Стихи, написанные мной в 1989 году летом

Тихо открою окно,

Свежесть пахнёт мне в лицо,

И как в те давние дни

В деревню черкну письмецо.

Водла родная моя,

Как ты живёшь без нас?

Если б заснуть здесь,

А проснуться у вас!

Бабулька зевает в углу,

Ждёт свой укол, ворча.

Если б умела сама,

Не ждала б соседку врача.

Чайник кипит на плите,

Тикают мерно часы.

Время уходит от нас,

Не надо ему красы.

Идёт всё своим чередом,

Состарился, рухнул наш дом.

Плачет бабулька в платок.

Горько ей думать о том.

Остались покосы, поля

С ромашками и васильками.

В речку церквушка глядит

Усталыми глазами.

А зелёная лужайка,

Словно бархатная майка,

Водлян всех звала под гармонь,

В молодых сердцах зажигала огонь.

А потом мы забыли обычаи наши,

Под советскую музыку больше не пляшем.

Наши дети одеты, обуты и сыты,

Все моральные нормы давно позабыты.

Сегодня 2 февраля 2001 г. Вот уже 2 года, как сгорела церковь за рекой, ребята спалили. Водла, как и многие деревушки, не живёт, а выживает. Молодёжь в основном спилась. И даже люди в возрасте, и женщины, и мужчины, сломались духом от безысходности. Некоторые живут не тужат особо – гонят самогон, продают и спаивают народ. Вот так живёт наша глубинка. Господи! Спаси и сохрани нашу Родину!

Оксенья, Клавдии Васильевны Плехановой мать (водлянка) дала маме сороковку (чекушку) молока и двинянку (полломтя) хлеба, чтобы папу накормить.

Вершинки карзали – у молодых берёз срезали вершинки.

Молодцевали – называлось, когда танцевали.

Были наливни – лужи.

Мы в рощу поехали. (кладбище).

Этот черен-то длинный – низ прялки.

Лоскутные коврики из маминых тряпочек сшила, чтобы память была. Вот - мамино платье было, и вот.


[1] Малтать – знать.

Присоединиться к группе на ФэйсБук

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 330 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: