Русские традиции — Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Кой-что об автомате…

вкл. . Опубликовано в Газыри. Гарий Леонтьевич Немченко

Гарий Леонтьевич Немченко

В «Разговорах Пушкина» есть свидетельство Гоголя: «Как умно определял Пушкин значение полномощного монарха! И как он, вообще, был умен во всем, что ни говорил в последнее время своей жизни! «Зачем нужно, — говорил он, — чтобы один из нас стал выше всех и даже выше самого закона? Затем, что закон — дерево; в законе слышит человек что-то жестокое и небратское. С одним буквальным исполнением закона недалеко уйдешь; нарушить же или не исполнить его никто из нас не должен; для этого-то и нужна высшая милость, умягчающая закон, которая может явиться людям только в одной полномощной власти. Государство без полномощного монарха — автомат: много, если оно достигнет того, до чего достигли Соединенные Штаты. А что такое — Соединенные Штаты? — Мертвечина. Человек в них выветрился до того, что и выеденного яйца не стоит. Государство без полномощного монарха то же, что оркестр без капельмейстера: как ни хороши будь все музыканты, но если нет среди них одного такого, который бы движением палочки всему подавал знак, никуда не пойдет концерт. А, кажется, он сам ничего не делает, не играет ни на каком инструменте, только слегка помахивает палочкой, да поглядывает на всех, и уже один взгляд его достаточен на то, чтобы умягчить, в том и другом месте, какой-нибудь шершавый звук, который испустил бы иной дурак-барабан или неуклюжий тулумбас. При нем и мастерская скрипка не смеет слишком разгуляться за счет других; блюдет он общий строй, всего оживитель, верховодец верховного сословия.»
Под этим есть сноска, что «едва ли Гоголь буквально передал слова Пушкина» и трудно представить, «чтобы Пушкин мог называть закон деревом (в смысле деревяшки) или выражаться о Соединенных Штатах, что они «мертвечина, человек в них выветрился до того, что выеденного яйца не стоит»(это слог Гоголя!)»

Дело в том, что я уже достаточно долго — хоть между делом — ищу встреченное где-то у Пушкина: «грубый американец». Так что с него стало бы.
«Грубый американец» — это как раз и есть продукт «государства-автомата».
Но я об ином.

Не было ли и наше государство в советское время точно таким же автоматом?
И как символ его, как его техническое продолжение, скажем, можно рассматривать… АК-47.
Автомат Калашникова.
Имея в виду, что за полтора столетия перед этим вышел в Петербурге… «Автомат» Ивана Тимофеевича Калашникова — роман писателя-сибиряка, иркутянина.
В мае или в июне, когда говорили с Валей Распутиным по телефону, я ему об этом романе напомнил и потом, признаться, наученный горьким опытом, пожалел об этом… Он просто обмолвится где-нибудь, а эти наши ребятки, которые из-под стоячего подметку вырежут — ребятки эти ухватятся, пошуткуют, но… отберут «право первой ночи». С другой-то стороны, такая ситуация — когда я проговаривался о чем-то, а после жалел, всегда была для меня мощным стимулятором собственного творчества… думаю!
На этот раз вот о чем: что тут, на что могло повлиять? Кто — на кого?
Может быть, Николай Васильевич прочитал-таки Ивана Тимофеевича?
Надо будет в Майкопской библиотеке глянуть в словарь Брокгауза: когда вышел первый «Автомат» Калашникова.
Зато с собой у меня блокнот, где выписаны такие слова этого удивительного иркутянина: «Мы стоим посреди неизмеримых бездн пространства и времени: там и тут проникают только одне догадки.»
Вот и догадывайся теперь.
И ломай голову.

Метки: Книги Казачество. Казаки

Группа на Facebook

Facebook Image

Группа во вКонтакте

Канал на YouTube: