Русские традиции — Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

История пленника Фидура

вкл. . Опубликовано в Газыри. Гарий Леонтьевич Немченко

Гарий Леонтьевич Немченко

Это из книжки Р. Трахо «Черкесы», изданной в Мюнхене в 1956 году — Юнус принес мне сделанную уже давно — с пробелами меж двух страниц, потому что печать на одной стороне листа — ксерокопию, переплетенную в типографии и всю испещренную им не только подчеркиванием разными цветами, но и надписями на адыгейском, просто восклицаниями либо вопросительными знаками, а также «галочками», знаками плюс и минус — вообще каких только свидетельств внимательного и пристрастного изучения не имеющую.
Итак:
«Как относились северокавказцы к русским, можно видеть из таких фактов.
Старшина Гехинского аула Моиты рассказывал:
«Я из пленных солдат взял к себе одного по прозванию Фидур (Федор). Он находился у меня три месяца. Работал больше и лучше, чем от него можно было ожидать и требовать. Все мои домашние его полюбили и обращались с ним как с родным. Несмотря на это он ничем не был утешен. Постоянно был, мрачен и грустил. Как только он не работал и бывал наедине, заставали его в крупных слезах…

Я, узнавши об этом, призвал его к себе и спросил:
— Фидур, почему ты часто плачешь? Кто тебя обижает? Может быть, тебя, помимо твоего желания, заставляют работать, или кто-нибудь тебя пугает…? Скажи правду…
— Меня никто не обижает, не пугает и не принуждает работать… А плачу потому, что надо плакать.
— Почему же тебе надо плакать? — спросил я.
— А вы, — сказал он, — почему воюете и проливаете кровь свою?

— Гм! гм! — заметил я.— Мы проливаем свою кровь из-за того, что вы, русские, не боитесь Бога и хотите уничтожить нашу религию и свободу и сделать нас казаками.
— Что правда, то правда, — продолжал он, — вот и я столько же люблю свою родину и религию и за них плачу. Если бы я не попал в плен, то скоро получил бы отставку и в своей деревне со своими родными ходил бы в церковь молиться Богу, а здесь…— он не договорил, и слезы потекли ручьями из его глаз, и цвет лица изменился.
Сцена эта так сильно тронула меня, что… я не мог удержать слез и в ту же ночь посадил его на коня и поехал с ним до Урус-Мартановской крепости и, не доезжая четверть версты до ворот, я приказал ему слезть с лошади и отправиться в крепость, прося его говорить всем, что он сам убежал от меня.
Таким образом я, с большим удовольствием обняв Фидура, простился с ним. Он, от глубины души поблагодарив меня, как стрела пустился в крепость, а я чуть свет вернулся назад.»
Много ли похожих случаев было нынче?
Вчера вечером Лариса, вернувшаяся от старой подруги, у которой сын Алеша, прапорщик из Майкопской бригады, пропал без вести, рассказывала, как она опять сама себя взялась обнадеживать: заходил к ней человек, отрекомендовавшийся работником военкомата, и спрашивал — действительно ли Алексей родился 9 августа? По-прежнему ли жива его мама?
«Это я, я, — твердила она.— Зайдите!»
Сославшись на занятость, он быстро ушел, а она, растерявшись, ни о чем больше не расспросила его… Утром бросилась в военкомат, но там сказали, что никто к ней от них не приходил — во всяком случае, об этом никому не известно…
Сосед, бывший в тот вечер выпивши, стал говорить ей, что этот человек «далеко оставил машину, зеленый «жигуль», и потом все время оглядывался…»

— Ты бы хоть номер запомнил, — корила она его
— Дык — кто ж знал, — был ответ.
А для неё начался новый круг мучительных надежд и горьких разачарований…
Вот тебе — и «Гехинский аул». Вот и — Урус-Мартан…


Исидор Пелусиот

«Святой, преподобный, отец и учитель Церкви 4-5 веков, родом из Александрии. Удалившись в Нижний Египет, принял иночество и поселился на горе близ города Пелузы, где предался строгим монашеским подвигам и вскоре снискал всеобщее глубокое уважение. К преподобному обращались за советом и наставлением многие мирские и духовные лица. Историк Никифор Каллист сообщает, что число писем с ответами преподобного достигало десяти тысяч. В настоящее время сохранилось 2090 писем.»
Прочитал это в «Букваре» от отца Феофила в день поминовения преподобного, и стало стыдно, очень, очень за свое нерадение с письмами и ответами на них… Когда-то прочитал, что после смерти Фолкнера открыли заваленную письмами специальную комнату с прорезью как в почтовом ящике — всю корреспонденцию он отправлял туда, не распечатывая. Слабое утешение!

На почте рядом со своим домом на Бутырской купил пять конвертов, чтобы ответить давно ждущим своим корреспондентам… Отдавая за них 25 рублей, немалые для человека на безжалостном русском пенсионе деньги, рассказал работнице об Исидоре Пелусиоте — любопытно, мол, что тогда бедному монаху стоили почтовые отправления? — и она грустно улыбнулась.

Метки: Книги Казачество. Казаки

Группа на Facebook

Facebook Image

Группа во вКонтакте

Канал на YouTube: