Русские традиции — Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

Генералы собачьих стай

вкл. . Опубликовано в Газыри. Гарий Леонтьевич Немченко

Гарий Леонтьевич Немченко

Теперь уже давно, два десятка лет назад, погиб наш младший сын Митя. Ранней осенью они шли после уроков с дружком-первачком, вслед промчавшемуся трамваю, взявшись за руки, бросились перебегать улицу, и обоих их зашиб не снизивший скорости возле школы встречный трамвай. Случилось это наискосок от дома, — я, бывает, и нынче стою у окна, глядя со своего двенадцатого этажа на перекресток, где погибли мальчишки.
Среди мучительных раздумий тех лет особенно часто посещало меня воспоминание о том, как мы с женой впервые привезли сынишку в Москву: показать врачам. Однажды после наполненного для нас тревогами и суетой, а для него — сказочными видениями дня мы зашли перекусить в уютное и недорогое тогда кафе «Охотник», что на Тверской, меж площадью Маяковского и Белорусским вокзалом, и после ужина, когда Митя протянул номерки важному гардеробщику, тот с чрезвычайно серьезным видом снял с вешалки новенькую офицерскую шинель с золотыми погонами и шитыми на них крупными звездами и слегка наклонился над мальчиком: «Прошу вас, молодой человек!» Митя, которого дедушка, отставной подполковник, давно уже научил различать воинские звания, вспыхнул радостным изумлением: «Вы думаете, я уже генерал!?» — «Нет еще? — удивился гардеробщик.— А я гляжу, такой спокойный, такой умный мальчик!»
Сколько Митя об этом потом вспоминал!.. Как вдруг начал стараться шутливым словам подобревшего к вечеру после рюмки-другой пожилого волшебника соответствовать!
Спасаясь от нестерпимой боли, я тогда написал рассказ «Генералы мира» — о том, что не все непременно становятся солдатами жестокой войны… Как знать? Может, нашему спокойному и терпеливому, нашему и действительно умному мальчику удалось бы стать генералом мира?

Но время в России переломилось, оно обрушилось, как рушится гигантский мост в будущее, и больше остальных пострадали при этом дети, как раз они. Не их ли нам в первую очередь и спасать?.. Но государство, словно один давно запродавший душу сатане, один заливший глаза, чтобы приглушить остатки совести, мародер, принялось отнимать у них последнее… нет?

Позвонил на днях давнему товарищу, известному писателю Николаю Воронову, с которым кроме прочего связывает общий интерес к пролетарским городам: он вырос рядом с Магниткою и долго потом на ней работал; меня мой десяток лет в Новокузнецке навсегда, будто нарастяжку, приковал к сибирским стальным гигантам: Кузнецкому комбинату и Запсибу. Разговор с другом начался было с обычного — как, мол, ты?.. А ты как? — но почти тут же Коля горько вздохнул и без предисловий сказал: «Общие наши дела очень плохи!.. Может быть, мы даже не отдаем себе отчета, насколько плохи. Я тут беседовал на днях с одним серьезным специалистом по детству, как говорится, он медик по образованию, бывший тренер, а нынче крупный спортивный деятель, один из организаторов юношеских игр, которые сейчас проводит Лужков, и знаешь — что он? Он говорит, что детишки, которые съехались в Москву из провинции, не то что чуть не поголовно худосочны — у них малокровие, ты понимаешь?.. Ребятишки в нашей провинции попросту недоедают… Мы, говорит, хотели было подкормить их уже в Москве, но многие оголодали настолько, что интенсивно это делать нельзя — может обернуться для них бедой…»
Как в войну!.. Как зимой сорок третьего, когда вслед за освободившими нашу станицу изморенными, изранен-ными бойцами к нам нагрянули на своих «стударях», на новеньких американских «студебеккерах», морские пехотинцы, отъедавшиеся перед броском на Туапсе и Новороссийск. Ножами, которые через несколько дней они будут всаживать в шею или в живот, они курочили консервные банки с тушенкой, пластали бекон, кромсали хлеб, надрезали большие пакеты с яичным порошком и нарочно веселыми голосами, но которым даже мы, малышня, угадывали, что скоро все это им будет совсем не нужно, они приглашали, они настаивали, — мол, налетайте, бойцы, налетайте, богатыри! — а бабушка бегала по комнате, вырывая у нас из рук все это неожиданное богатство: — Внучеки, не сразу!.. Внучеки, помрете — ни-зя!..
…И я стоял после грустного разговора у окна на двенадцатом своем этаже, смотрел на перекресток рядом со школой, куда он только начал тогда ходить в первый класс, и говорил ему, все еще семилетнему и вместе с тем уже так давно выросшему, ставшему совсем взрослым и все-все понимающему: «Видишь, Митя: теперь чемпионом может стать только сытый — теперь у нас так!»
Но, может, мой друг был слишком эмоционален? И слишком впечатлителен я?.. Писатели, ясное дело. Сочинители! Кому же и прибавить, кому, как не нам, пофантазировать?
Но наша взаправдашняя жизнь страшнее чуть ли не самых изощренных фантазий.
Когда на Горбатом мосту возле Белого дома уселись горняки с касками в руках и стали выкрикивать прямо-таки невообразимое на первый взгляд, на первый слух— «Ельцина — на нары!» — я начал приходить сюда: ожидал своих, из Кузбасса. Это они тогда одними из первых начинали «бархатную» — не от мелкой ли угольной пыли — «шахтерскую революцию». С тех пор прошло девять лет, идет уж десятый: не пора ли, и в самом деле, подбить итоги?
За чугунной оградой, на которой еще недавно висели две белые каски, обозначавшие, что место на жидкой травке возле деревьев занято, появилась наконец низенькая, но просторная в основании самодельная палатка из полиэтилена. Уставшие после дальней дороги и собственного обустройства шахтеры из Ленинск-Кузнецка вповалку лежали под прозрачной пленкой, и в самом деле, как в парничке, и кто-то из проходивших мимо москвичей дружески усмехнулся: «Дозревают ребятки!..»
Мы стояли возле ограды с проходчиком шахты «Кирова», усатым симпатягой Константином Бормотовым, отцом четверых детей, и при этих словах он невесело усмехнулся: «Перезрели уже — куда дальше?.. Сын-второклассник на днях подходит и серьезно так спрашивает: «Папка, а мы, наверно, скоро помрем?..» — «Да ты что? — говорю.— Почему это?!» А он как старичок: «Так ведь денег уже год никому не платят, а как жить без денег?.. Без них нельзя, еды нам не на что купить…» Верите?.. У меня с моим батькой-шахтером был один разговор: «Дай, па, на мороженое!» А он: «Не забудь гляди товарищей угостить!» Все!.. А у этого в глазах слезы — он мне не верит: «Ты скажи, — говорит, — когда помирать станем, я тогда на улицу не пойду. Чтобы с тобой и с мамкой вместе. Один я не буду — без вас все равно помрем».
А кто, и в самом деле, остался в этом жестоком мире один? Часто и при живых родителях: увечных, больных, спившихся, а то, все чаще случается, окончательно «севших на иглу»… Как быть им?!
Помню, как несколько лет назад меня поразило безжалостное зрелище в моем Новокузнецке, на той самой Антоновской площадке, которой мы так гордились, на Запсибе… В полдень я вышел из гостиницы «Сибирь», где в номере на третьем этаже все утро просидел над чистым листом, все пытаясь осмыслить, что с нами со всеми происходит, и рядом, у входа в ресторан, увидел очаровательную невесту в белоснежном подвенечном платье и с цветами в руках и с ней красивого жениха в черной паре. По обе стороны от них стояли «дружки» с лентами через плечо, родные и гости с цветками на праздничных кофтах и в петлицах, а под ногами у них над вынесенными из зала тарелками с горками мяса, картошки, хлеба сидели на корточках, стояли на коленках жадно глотавшие дармовую еду чумазые, с грязными вихрами оборвыши… «Ну, все, все?» — кричал кто-то из окружения новобрачных, и чуть поодаль я увидал парня в джинсовом костюме и с видеокамерой в руках. «Такое вроде и снимать-то грех!» — негромко сказал ему, поравнявшись, но он откликнулся деловито: «Да почему? Это теперь традиция: сначала к вечному огню, к павшим, если в городе, или к «солдату Алеше», если в поселке, а потом — покормить бомжат. Вон сколько их кругом! А этим повезло: хоть свадьба, а хоть поминки — выносят им на ступеньки. Только с собой не бери, а тут — хоть лопни…»
Видели бы это «павшие», в память о которых горит в Новокузнецке вечный огонь!.. Видели бы это они, выпрыгнувшие в декабре сорок первого прямо из теплушек в глубокий снег и сходу бросившиеся под пули немецких «шмайссеров» пехотинцы Добровольной Сибирской дивизии, телами своими заслонившие тогда уже совсем было готовую пасть Москву! Знали бы они тогда, во что она потом превратится!
Ведь худосочие российской провинции, ее нынешнее малокровие — следствие непомерной жадности и бессердечия заевшейся и опившейся, ограбившей всех и вся столицы. С горькой улыбкою вспоминаются теперь те времена на моей «ударной комсомольской», когда работяги из бригад покрикивали на трудяг на конторских: «Кровососы!» Воистину не видели мы еще тогда настоящих — цивилизованных конечно же, сущестующих благодаря демократическим преобразованиям и в полном соответствии с Декларацией прав человека и гражданина — нынешних кровососов!
Недавно многие газеты рассказали о мальчонке из подмосковного Реутова Ване Мишукове, который два года прожил среди бродячих собак: они делили с ним пищу, согревали его своим теплом, защищали и охраняли. Потребовался чуть ли не спецназ, потребовалось три дня, чтобы «отрешить от должности» этого маленького генерала собачьей стаи и высвободить его якобы для иной, для человеческой жизни… ну в самом деле! «Новое поколение выбирает пепси», а он, видите ли, выбрал собачью стаю!
Не сможет, что ли, на смрадных перекрестках протирать стекла иномарок?.. Не сумеет таскать на рынках вонючие ящики с подгнившим заморским продуктом?.. Поселится в конце концов на мусорной свалке — с такими же, как он, нормальными ребятишками. Но не с собаками же!
Что законом не запрещено, правда, то разрешено, как нас учил мудрец Горби, но все же, все же…
По радио уже успел прошмыгнуть глумливый комментарий: мол, первый Рим начинал с малышей, вскормленных молоком волчицы, а третий, последний-то «Рим», вон как заканчивает!
У этой истории, однако, иной смысл, и заключается он в том, как ни верти, что какой-нибудь давно лишившиися собственной будки бездомный пес куда добрей и куда понятливей этих обосновавшихся в московских респектабельных банках лощеных сук. А что касается отверженных — по всей-то России — мальчиков, из них еще вырастут такие волкодавы, под челюстями которых хряснет еще не одна волчья шея.
Само собой, что нынешнему «многомудрому» Ироду, как никому, известна его уходящая и библейские глубины история — потому-то он и торопится не только под корень извести рожденных сегодня, но и заранее накинуть прочную долговую удавку на тех, кто родится и через десять лет, и через двадцать, и через тридцать… если не изживет себя к этому времени в России это совершенно ненужное с точки зрения «мирового сообщества» дело: рожать детей.
Как не знали пятьдесят лет назад рядовые — и в прямом, и в переносном смысле — американцы, чем платили наши отцы элите Соединенных Штатов за их «студебеккеры», за яичный порошок, за тушенку, так нынешний заокеанский обыватель, чрезмерно озабоченный своими автомобилями и холодильниками, не догадывается, что на самом деле сегодня происходит.
Вот уже и мировая история переписана, и освободителями человечества от фашизма объявлены уже лишь они, а русская кровушка, обильная кровь великого советского народа, — всего лишь слабый розовый фон, на котором ярче виден их звездно-полосатый флаг. Вот они, «не потеряв ни единого солдата», как хвастал в Англии высокопоставленый военный чиновник из США, победили в новой войне, в холодной на этот раз, и займами своими помогают нам теперь обрести окончательную свободу и истинное благополучие.
Пусть западный обыватель так думает: это, как говорится, его проблемы.
Но мы-то, испытывающие все на собственной шкуре, давно понявшие, что по, чем, — мы-то что?!
Начнем ли, наконец спасать наших детей и внуков — эту единственную теперь надежду на будущее?

Метки: Книги Казачество. Казаки

Группа на Facebook

Facebook Image

Группа во вКонтакте

Канал на YouTube: