Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Книги на сайте «Русские традиции»

За что отдал свою жизнь Филипп Кузьмич Миронов

вкл. . Опубликовано в Отрывки из книг Просмотров: 2077

Любая война и, гражданская в особенности, происходит не только при наличии неполноценной информации о противопожной стороне и её действиях, но и при использовании противоположной стороной разнообразной дезинформации, проверить которую очень трудно или невозможно. Именно поэтому особенно в годы гражданской войны роль военноначальников из народа, к которым народ испытывает доверие и за которым он идёт трудно переоценить.

В годы Гражданской войны сформировался тип народных военачальников, или, как говорил о себе Филипп Кузьмич Миронов, народных социалистов, поверивших в идеалы народовластия, по миропониманию и, в той или иной степени, анархистов по поведению, выдвинутых из своей среды казачеством и крестьянством. Филипп Кузьмич Миронов был не только идеологом религиозного коммунизма и вождём сектантского крестьянства и сектантского казачества на Дону, но и был талантливым лицедеем (актёром) и весьма незаурядной личностью. Как и Ульянов (Ленин)[1] имея психические отклонения, Филипп Кузьмич не всегда мог контролировать своё поведение и правильно оценивать принятые им решения. Тем не менее, он всегда шёл прямо к поставленной цели – атаманской булаве и созданию сектантской Духобории на Дону (аналога иудейской Хазарии) играя при этом разные политические роли. Надо сказать, что на всех этапах его жизни, ему помогали старшие братья сектантов «каменщики» или по-другому масоны. Именно они помогли ему получить диплом об окончании гимназии и незаконно получить офицерский чин после окончания Новочеркасского юнкерского казачьего училища, продвигали его по службе и помогали уйти от ответственности за его революционную деятельность. Миронов, как сектант, был сторонником демократического устройства общества, так как такое устройство общества было наиболее близко к сектантскому образу жизни. Однако для этого была необходима смена власти в России. Можно утверждать, что вряд ли большевики смогли бы прийти и удержаться у власти, если бы среди прочих сил, которые их поддержали в первый период, не оказались многомиллионные массы сектантов-нигилистов, принявших участие в процессе разрушения, носившем для них мистический характер. Государство и церковь были для них вместилищем всякой скверны, и их уничтожение и осквернение воспринималось как мистический долг, а любая попытка белых восстановить старую Россию, рассматривалось ими как зловредное действие, с которым нужно бороться. Гонимые самодержавием и официальной церковью, эти сектанты были союзниками большевиков в борьбе с отживающим строем. Большевики же, наиболее целенаправленно стремившиеся к разрушению старой России, вначале вызывали у сектантов глубокие симпатии. Именно поэтому Миронов и примкнул к революционному течению. Что касается монархической партии или партии кадетов (конституционных демократов), которые стремились сохранить существовавший буржуазный строй в России, наподобие того, что мы имеем сегодня в России, только намного человечнее и справедливее чем нонешная власть по отношению к русскому населению страны, то Миронов был их ярым противником. И вообще, любые партии, которые стремились сохранить государственное устройство России с сохранением национальных русских особенностей и традиций, для Миронова были неприемлемы. Вначале своей революционной деятельности он столкнулся с образованным, очень порядочным человеком и писателем Фёдором Крюковым, и у него создалось впечатление, что все революционеры должны быть такими же как и Крюков. Благодаря Попову (Серафимовичу) он попался на удочку о « добром, кристально честном страдальце за народ Ленине[2]». И в годы гражданской войны Миронов сохранил веру в Ленина, несмотря на все зверства коммунистов … с большевиками всегда «можно договориться» Они же за трудовой народ. Миронов полагал, что товарищ[3] Ленин таких же нравственных качеств как и Крюков. Он даже представить себе не мог, какого нравственного разложения был Ленин, каков он был негодяй и подлец. Большевики его прельстили тем, что все преобразования общества можно сделать сразу и быстро. Однако Миронов не мог даже предположить, что Октябрьский переворот и большевистские лозунги Ленина всего лишь жуткий всероссийский «развод», покруче демократии Ельцина и ваучерной приватизации Чубайса. Так называемая большевистская революция в России оказалась ни чем иным как захватом власти в России международной террористической группой состоящей из масонов, сионистов[4] и иудеев. Она сопровождалась массовым террором и геноцидом населения России, с помощью нанятых на американские и немецкие деньги, а затем после прихода к власти так называемых «большевиков» и на русские деньги, уголовников, бандитов, деклассированных элементов под знаменами чуждой русскому народу утопической марксистской идеологией всемирной власти. А так же построения так называемого всемирного коммунизма -царства антихриста при помощи машины тотального контроля, принуждения и подавления. Мировоззренчески и поведенчески большевизм -это причудливое сочетание самой возвышенной фанатической веры с самой низменной преступной психологией. Будучи сатанистами -утопистами, большевики проделывали кабалистический эксперимент над Россией с целью реализации коммунистического проекта всемирной власти разработанного масонами и управляемого сионистами. Филипп Кузьмич даже представить себе не мог насколько вся эта свора «пархатых» жаждала власти и крови не только православного русского народа, но и в том числе сектантского казачества[5] и сектантского крестьянства. Он был не против уничтожения православного крестьянства и казачества и, по-видимому, дал своё согласие Лейбе Бронштейну на эту кровавую акцию, при условии, что эта акция не коснётся сектантов. Но когда он воочию увидел «сионистское рыло» в сектантской крови, то он ужаснулся и понял что «попал» и очень крупно и что сектанты ему этой крови не простят. И тут он впал в истерику. Стал писать письма, требовать прекращение репрессий. Но большевики, захватившие власть в России и развязавшие кровавую вакханалию на Дону, были преступной организацией, тесно связанной как с мировым масонством, так и с мировым сионизмом для которой сектанты были не более чем расходный материал. А разрушительный ресурс толпы, состоящей из разбросов русского общества, большевики использовался Троцким весьма искусно, усердно разжигая социальную рознь и натравливая чернь на представителей национальной элиты и православное казачество. По мере того, как исход войны становился всё более и более очевидным, авторитетные партизанские командиры, крестьянские и казачьи вожаки, способные вести за собой трудящихся, становились коммунистам не только ненужными, но и даже опасными. Политику коммунистов -ленинцев в отношении крестьянских и казачьих лидеров можно определить так — использование, стравливание и уничтожение. Коммунистические руководители Троцкий (Лейба Бронштейн), Ленин (Владимир Бланк), Свердлов (Янкель Эйман) умело стравливали крестьянских и казачьих лидеров между собой, создавая обстановку в которой невозможно было найти виновных в творимых ими и комиссарами злодеяниями. Собственно, это нельзя полагать каким-то особым отношением именно к казакам — сходно коммунисты вели себя в отношении всех своих союзников: пролетариата, беднейшего крестьянства, голытьбы, уголовников, сектантов и старообрядцев, донцов и кубанцев.

Казачество могло быть уничтожено только через казаков, взорвано изнутри выходцами из казачьей среды, то есть теми, кому казаки доверяли. Подходы были разные. К голутвенным подбирали голутвенных, к образованным образованных. Отыскивали из голутвенных казаков способных и воспитывали их в нужной политической ориентации. К сектантам посылали сектантов, а к старообрядцам – старообрядцев. Выращивались специальные типы людей, их отбирали и вели к власти. При этом использовались все особенности казачьего характера, быта, уклада, стремления к сепаратизму. Всё это координировалось и финансировалось их одного центра – масонства.

Прозрев, Миронов увидел для себя только три выбора. Первый выбор. Помириться с Красновым и идти против коммунистов. Однако он знал, что за Красновым стоят те же силы что и за коммунистами (масоны и международные сионисты). Второй выбор. Вооружённая борьба против коммунистов и против Краснова. То есть война на два фронта. Это было ему не посилам. Оставался третий и последний путь. Идти в сионо -коммунистический гадюшник. Внедриться в коммунистическую партию, попытаться реализовать обещания данные большевиками после Октябрьского переворота, всячески мешать деятельности коммунистов на Дону и проводить свою линию. Именно этот путь и выбрал Миронов. И это была его роковая ошибка. Выбирая этот путь, Филипп Кузьмич надеялся на то что он единоверец с сионистами, надеялся получить за свои военные заслуги высокую должность на Дону и проводить там свою (сектантскую) линию, отличную от коммунистической линии Ленина-Троцкого. Однако он недооценил своих противников. Хотя он и исповедовал иудаизм, однако был чужаком в «кремлёвском элитном сионистском гадюшнике». Поэтому ему как неполноценному еврею (еврею по вере) разрешалось быть только на вторых ролях и выполнять все указания евреев ведущих свою родословную от левитов. Шаг в сторону от линии, проводимой лидерами коммунистов Лениным и Троцким, или неподчинение Лейбе Бронштейну (Троцкому) карался смертью. И Миронов не выдержав, сделал этот шаг. Незамедлительно последовала расплата. Зимой 1921 г. он был арестован по делу организации восстания на Дону и расстрелян[6]. Причём доподлинно неизвестно где. То ли в Михайловке, то ли в Бутырке. Так трагически закончилась политическая дискуссия о «реформирование линии коммунистической партии» у Филиппа Кузьмича Миронова с коммунистическими вождями Лениным и Троцким. Миронов был убит, так как коммунистам предстояло в ближайшем будущем загонять крестьян в трудовые лагеря -колхозы под партийным управлением. Очевидно, что ожидались восстания крестьян и, поэтому, надо было избавиться не только от крестьянских вождей, но и от крестьянских военачальников имеющих опыт гражданской войны, способных не только объяснить крестьянам цели и задачи борьбы, но и организовать крестьян на борьбу против коммунистов и стать во главе вооружённых крестьянских отрядов

Итак, за что всё же боролся Филипп Кузьмич? Ответ таков. Он боролся за «справедливое», общество, представление о котором у Филиппа Кузьмича во многом совпадала с мировоззрением донских молокан. Это «общество» у сектантов реализовывалось в виде государственного устройства Духобории которая, представлялась им копией царства божия, воплощением свободы, равенства, братства. Свою же жизнь Филипп Кузьмич отдал, в первую очередь, за «вольную, светлую и счастливую жизнь» сектантов крестьян и сектантов казаков.

Гончаров Сергей Алексеевич

Присоединиться к группе на FaceBook

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 765 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: