Русские традиции — Альманах русской традиционной культуры

Статьи по вопросам казачества

Жертвенная смерть генерал-майора А.М. Назарова во имя казачьей власти на Дону

вкл. . Опубликовано в Казачество

Гончаров С.А.

Тот, кто знает прошлое, может моделировать и будущее, а тот,
кто знает настоящее, разбирается только во вчерашнем.
Если человек думает, что в историческом движении общества
имеют место случайности, то он полный идиот

Цецерон:

«Дедунь, а дедунь!» прогуторил внучок Ванечка садясь подле деда на скамейку у крыльца. «Мы наследующей неделе в школе на уроке истории будем гуторить о гражданской войне. Учитель дал каждому задание выступить по этой теме. Мне достался вопрос об установлении Советской власти в Новочеркасске в 1918 г. Вот я уже целую неделю читаю на эту тему книги различных авторов. Вон я сколько прочитал! Вроде все понятно, а вот только в толк никак не могу взять, зачем убили генерал-майора Анатолия Михайловича Назарова? Помоги мне дедунь! Ты же так много знаешь!». Петр Григорьевич Фирсов, внимательно посмотрел на внучка и затем прогуторил. «Видишь ли, Ванечка, убийство генерал-майора Назарова было всего лишь одним из незначительных пунктов в плане по развязыванию гражданской войны между казаками, с целью полного уничтожения казачества Тихого Дона. Сей план был разработан международными кукловодами иуда-масонов с цель проведения революции в России и развязывании гражданской войны на деньги, выделенные американскими банками (контролируемые иудеями) и их отделениями в Европе, а так же контролируемыми ими транснациональными компаниями. Исполнение разработанного плана должно было быть осуществлено совместными действиями и донских масонов и большевиков. И хотя среди многочисленных кровавых событий конца 1917 и начала 1918 г. казнь генерала-майора Назарова и казалась малозаметным событием, однако именно она оказалась ключевым элементом в цепи событий запустивших разработанный международными кукловодами план по активизации действия анти казачьих и антирусских сил на Дону. Ты же Ванечка, уже сам убедился, что все, что связанные с этим убийством выглядят весьма странно. А это означает только одно. Смерть генерал-майора Назарова окутана тайной. И я этой тайны не знаю.

Однако, мы с тобой можем, опираясь на воспоминания современников и исторические факты создать собственную версию убийства генерал-майора А.М. Назарова». Ванечка бросился в курень и притащил целую стопку книг, которые он взял в библиотеке и, усевшись рядом с дедуней, чтобы ничего не забыть из сказанного им, включил магнитофон. «Так называемые странности начинаются с того момента» прогуторил Петр Григорьевич «когда в октябре 1917 года, генерал-майор Анатолий Михайлович Назаров отправляясь на новое место службы в качестве начальника штаба 7-го Кавказского армейского корпуса на Кавказском фронте неожиданно для себя был удержан Войсковым Атаманом и генералом от кавалерии Алексеем Максимовичем Калединым. Спустя месяц он уже назначается Войсковым Атаманом Калединым начальником Таганрогского гарнизона. А затем Анатолий Михайлович делает головокружительную карьеру. Уже с 15 декабря 1917 года генерал-майор А. М. Назаров Походный атаман Донского казачьего войска». Ванечка тем временем раскрыл 2 том «Донской летописи» и стал вслух читать строки из воспоминаний генерала Быкадорова о Назарове: «… Коренастый, небольшого роста, с порывистыми движениями, в физическом отношении представлял идеал кавалериста-спортсмена. Избытком энергии и всем своим видом обращал внимание всех людей, с ним встречавшихся. Особенное впечатление производил пронзительно-внимательный взгляд его глаз: они как бы гипнотизировали и подчиняли себе волю каждого человека, разговаривающего с ним. Речь его была ясна, коротка и хорошо построена, убедительна приводимыми фактами и всегда сопровождалась точными данными. Строгий к самому себе, он требовал от подчиненных точного выполнения службы в пределах полной справедливости. Безукоризненной кристальной честности. Очень интересовался психологией и изучал ее. Пребывание в Академии и дальнейшая служба по Ген. Штабу оторвали его от казаков, но он никогда не терял связи с Доном. Самообладание у полковника Назарова в бою было исключительное. Он удивительно успокаивающе действовал на окружающих и подчиненных. Уменье разбираться в обстановке и быстро принимать решения, сознание ответственности и отсутствие боязни её, настойчивость и энергия в проведении принятого решения, гибкость мысли при учете обстановки, широкая инициатива - были отличительными качествами А. М. Назарова. Безукоризненно, кристально честный Анатолий Михайлович во всем и всегда требовал и добивался честности…». «Возможно именно из-за этих качеств, дедунь генерал от кавалерии и Донской Войсковой Атаман А.М. Каледин и удержал генерал-майора Назарова» прогуторил Ванечка. «Несомненно, это так» согласился Петр Григорьевич. «Однако нам следует Ванечка обратить свое внимание на психологический портрет Анатолия Михайловича. Ты только что мне прочитал, что особенное впечатление производил пронзительно внимательный взгляд его глаз: они как бы гипнотизировали и подчиняли себе волю каждого человека, разговаривающего с ним. И что для нас очень важно. Это означает, что он владел методом гипноза. Анатолий Михайлович очень интересовался психологией и изучал ее. А в окружении Атамана Каледина был ещё один человек, который не только давно интересовался и изучал психологию, но и виртуозно использовал ее в своей профессиональной деятельности. Этим человеком был начальник Новочеркасского казачьего юнкерского училища генерал-майор Петр Харитонович Попов. Обоих генералов Попова и Назарова объединяло не только то, что они были в одном чине и придерживались одних взглядов, но страстное увлечение психологией или наукой о душе. Это увлечение было вызвано с одной стороны христианским фанатизмом, а с другой стороны исключительной полезностью знаний по методам управления человеческой психикой. Во второй половине XIX века благодаря работам психоаналитика, психиатра и невролога австрийского иудея Сигизмунда Шелома Фрейда (Sigismund Schlomo Freud), были не только заложены основы психоанализа но и разработана трехступенчатая модель человеческой психики. Согласно этой модели существует связь меже иудейской каббалой и Фрейдизмом. Если Фрейдизм есть каббала индивидуальной души, то каббала - психоанализ космоса и бога. Психическое поведение представляет собой бессознательную часть мышления. Иудаизм же стоит на Торе, Талмуде и Каббале. Именно каббала дает те знания, которые дают возможность эффективно управлять гоями. Иудеям же через Тору и Талмуд вот уже три тысячи лет внушается, что они избранные, что их миссия управлять другими народами. Именно это донские масоны и внушали казакам. Петр Харитонович и Анатолий Михайлович были знакомы с такими книгами Фрейда, как «Введение в психоанализ» и «Психология масс и анализ человеческого Я», в которой говорилось о факторах, влияющих на толпу и поведение вождя. Они в своей профессиональной деятельности занимались педагогикой, а также преподаванием и командовали большим числом военных, постоянно использовали при этом не только методы психоанализа, но и методы гипноза. Как известно, христианство появилось в Земле Израиля в I веке н.э. и поначалу являлось одной из множества иудейских сект. В свою очередь масонство произошло от тамплиеров. В 1813 г. после победы над Наполеоном русская армия стояла в Париже. Вместе с русской армией в Париже находились и донские казаки во главе Атаманом Платовым. В результате многие из представителей Донской войсковой старшины познакомились с масонством и, принеся его на землю Войска Донского, укоренили. Благодаря благоприятным для него условиям масонство на Дону не только прижилось, но и впоследствии дало многочисленные и обильные плоды. Именно с масонством Донская Войсковая Старшина связала свое политическое будущее. Надо отдать должное тому, что российские масоны никогда не забывали о мечте своих донских братьев и заботились о ней. Так декабристы, мечтая о расчленении России, в своей Конституции реализовывали мечту Донской Войсковой старшины. Донскую область они мыслили как независимую «державу» со столицей в Новочеркасске. Именно благодаря Петру Харитоновичу Попову в 1917 г. из небытия возродилась казачья власть на Дону и после более ста лет, на Дону не просто появился Выборный Донской Атаман, а Атаманом стал именно тот кандидат, которого предложил именно он. После избрания Войсковым Атаманом Алексея Максимовича Каледина Петр Харитонович Попов вместе с Митрофаном Богаевским почти «прописались» в квартире у Алексея Максимовича осуществляя над ним как-бы негласный психологический контроль. Используя известное выражение из фильма «17 мгновений весны» можно сказать, что Атаман Каледин был под колпаком у Поповых (отца и сына) и Митрофана Богаевского. Таким образом, можно смело предположить, что выбор Атамана Каледина пал на Назарова не случайно, а был сделан А.М.Калединым с помощью обоих Поповых (Петра Харитоновича и Харитона Ивановича). При этом надо не забывать, что Харитон Иванович Попов (отец) был не только лидером донских националистов и возглавлял донскую партию националистов, «Донской союз националистов», но и был тесно связан с российскими националистами и либералами. Сам же Петр Харитонович Попов, будучи штаб-офицером для поручений при штабе Московского военного округа и полковником принял в 1910 г. от полковника Гуславского Новочеркасское казачье юнкерское училище и на этом посту заслужил чин генерал-майора (1913 г.). В нем он провел 8 лет блестящей военно-педагогической деятельности. Командуя Новочеркасским казачьим юнкерским училищем и отказываясь от повышения по службе, предложенной самим Императором Николаем II при посещении им Новочеркасска, Петр Харитонович превратил его в военную силу донского национализма. В будущем училище станет центром формирования и материальной базой для зарождающегося на Дону так называемого в то время «партизанского» движения. Именно в Новочеркасском казачьем юнкерском училище после соответствующей психологической обработки, как и в лагерях моджахедов, будут сформированы первые детские «партизанские» отряды, а по-другому отряды смертников из детей, которые от атамана Каледина получили титул «защитников донской свободы». Эти детские или по другому «партизанские» отряды состояли из детей от 9 до 17 лет желающих отдать свою жизнь, там во имя Аллаха, а здесь за «вольный» Дон. «Плачьте, родные, но и гордитесь: века будут жить в памяти родной земли славные имена ваших сыновей», – такими приблизительно словами приветствовал вождь партизан Э.Ф.Семилетов тех скромных, пригорюнившихся, прикованных взглядами к серым каскам женщин, которые стояли на ступенях войскового собора. Нет цены этой жертве, нет награды, достойной возместить прекрасный восторженный подвиг юных героев. «Плачь и гордись, страна родная»… Именно в стенах Новочеркасского казачьего юнкерского училища при самой активной помощи со стороны Петра Харитоновича, вплоть до предоставления своей квартиры, формируются первые отряды Добровольческой армии. Именно Петр Харитонович делает все от него зависящее, как гуторили фронтовые казаки, для создания «… змеиного гадюшника шипение из которого которых слышно по всему Дону…». В свою очередь Митрофан Петрович Богаевский был связующим звеном между различными политическими партиями. Фактически же в правительстве Каледина он играл роль Министра Пропаганды в духе незабвенного доктора Геббельса. Таким образом, Алексей Максимович Каледин после своего избрания на должность Войскового Атамана неожиданно для себя и помимо своей воли оказался внутри некого неформального общества, а по сути донского Ватикана со своей папской курией и войском. К началу XX века почти вся Войсковая старшина уже потеряла связь не только с ведической казачьей верой, но и со старообрядчеством. Она превратилась в большую послушную агрессивную христианскую общину, состоящую из прихожан ортодоксальной Кафолической Греко-Российской. церкви, которая не чуралась сжигать на кострах своих же единоверцев христиан как за отличие в богослужениях, так и за убеждения. При этом некоторые из представителей Войсковой Старшины отличались религиозным фанатизмом, считая себя спасителями казачества. Одним из таких религиозных фанатиков, уверовавшего в то, что его земным предназначением есть восстановление в Области Войска Донского власти казаков во главе с Войсковой старшиной и духовной охранительницей Ортодоксальной автокефальной церковью Византийского толка был начальник Новочеркасского юнкерского училища генерал–майор Петр Харитонович Попов. Другим фанатиком, сознательно принесшим себя в жертву во имя казачьей власти, был генерал-майор Анатолий Михайлович Назаров. И хотя они оба происходили из казачьей интеллигенции, однако в отличие от Анатолия Михайловича Петр Харитонович был воспитан в семье в духе христианского фанатизма и казачьего национализма. Именно его отец в 78 летнем возрасте, став активным участником отделения «Союза русского народа», которое открылось в Новочеркасске в 1906 году, в 1912 г создает партию «Донской союз националистов» в работе, которой оба Поповых (отец и сын) принимают активное участие. Впоследствии политические взгляды «Донского союза националистов» разделят и генерал от кавалерии Войсковой Атаман Алексей Максимович Каледин. Следует так же отметить, что единственным периодическим изданием консервативного направления в то время были только лишь «Донские областные ведомости» главным редактором «ее неофициальной части» был ни кто иной, как отец Петра Харитоновича, Харитон Иванович Попов. Именно он формировал идеологическую направленность издания в духе «Союза русского народа» и веры в духе Ортодоксальной автокефальной церковью Византийского толка. По существу тот казачий национализм, который исповедовали отец и сын Поповы, был русским национализмом, смешанным с сословно-территориальным патриотизмом. Его сторонники, проповедовали особый казачий национализм, считая казаков, хотя и родственным русскому, но особым народом, находящимся на службе у российских императоров. Наиболее отчетливо это различие проявилось в выборе «национального казачьего мифа» — нарратива, передававшего «правильное» понимание истории казачества. Однако не все образованные казаки все были с этим согласны. Так донской журналист А.М. Гончаров сетовал на то, что его статьи практически не публикуется, в то время «как казаки и без того читают жидовскую литературу». А затем, он риторически вопрошал: «И что делать казакам, пишущим для казаков, искать другую родину и служить интересам других наций и сословий?». В результате произошел раскол авторского коллектива. Отколовшуюся часть редакции возглавил младший офицер 51 Донского казачьего полка подъесаул Сергей Александрович Холмский основавшего «независимый, общественный, военный» журнал «Голос казачества». Журнал был заявлен «как посвященный специально нуждам и интересам русского казачества». Его появление было вызвано тем, что у казаков должна быть своя печать, которая бы охраняла древнюю самобытную историческую жизнь казачества от не прошенных налетных печальников, видевших в уничтожении казачества и обращении его в крестьянство единственный исход из теперешнего тяжелого момента казачьей многовековой славной жизни. Ближайшим же сотрудником С.А. Холмского стал донской историк и писатель Е.П. Савельев создавшую оригинальную версию истории казачества, и опубликовавший ее на станицах журнала «Голос казачества». Однако эта версия подвергалась жесточайшим нападкам как со стороны членов «Донского союза националистов», так и со стороны главного редактора «Донские областные ведомости» Харитона Ивановича Попова. На деле на страницах «Голоса казачества» стала разрабатываться и пропагандироваться идеология особого казачьего национализма. В 1912 г в №35 в журнале «Голоса казачества» А.М. Гончаровым была опубликована статья, которая так и называлась «Казачий национализм». В результате сформировались два противоречащих друг другу националистических проекта, носители которых по-разному видели место донцов в Российской империи и в следствии чего, возникли две политические группы - Донской союз националистов (далее - ДСН) и «казачья партия», которые начали между собой борьбу за право говорить от имени казачества и представлять его интересы как на местном, так и на общероссийском уровне. Члены первой группы, донские националисты, при конструировании своей идеологии исходили из того положения, что казачество является частью русской нации, несущей военную повинность на особых условиях. При этом они считали, что такое положение вещей обоснованно разумно, а сословные «права и привилегии» - неотъемлемым атрибутом казачества. Участники второй группы, казачьи националисты, хотя и с рядом оговорок, проповедовали тезис об особой казачьей нации, находящейся на военной службе у русских царей. При этом казачьи националисты, в лице Е.П. Савельева, прибегли к очевидному конструированию прошлого казаков, представляя их в качестве древнего арийского народа. И только почти через сто лет автор этой статьи не зависимо от Е.П. Савельева предложит уточненную конструкцию прошлого казаков. Казачество возникло среди древнего арийского народа и было братством конных воинов- жрецов основанное на ведических вере и арийских традициях. Среди сторонников партии Хомского мы видим Наказного Атамана Войска Донского генерала от кавалерии Василия Ивановича Покотило и войскового старшину Николая Матвеевича Голубова и генерал-майора Петра Николаевича Краснова. Однако в связи с тем, что с началом Великой войны С.А. Холмский был мобилизован, и поэтому проект группы Холмского прекратил свое существование. Таким образом, к началу 1917 г. на Дону осталась существовать только одна группа «казаков националистов» во главе с отцом и сыном Поповыми имеющая право говорить от имени казачества и представлять его интересы, как на местном, так и на общероссийском уровне. Именно генерал-майору Петру Харитоновичу Попову в начале 1917 г, удалось превратить политическую партию «Донской союз националистов» в военизированную организацию, которая сочетала в себе христианский религиозный фанатизм с казачьим национализмом. А Новочеркасское казачье юнкерское училище он превратил в маленькое независимое войско под своим командованием. Именно этой папской курии в окружении Атамана и был нужен такой человек как Назаров человек, сочетающий в себе черты Каледина. Это была безукоризненно кристальную честность. А так же одну из важных черт генерал-майора П. Х. Попова. Это были навыки психолога имеющего опыт манипулирования людьми». «Ну и что в этом странного?» прогуторил Ванечка. «Все стараются собраться в круг только с теми, кто разделяет твои взгляды. Чужаков не берут. Ты вот дедунь растолкуй мне, почему после смерти Каледина походный Атаман Анатолий Михайлович Назаров так противился и так не хотел быть избранным Войсковым Атаманом и как ты думаешь, почему он все-таки согласился?». Петр Григорьевич взглянул на Ванечку и хитро улыбнувшись, спросил: «Ну, а сам ты, что об этом думаешь?». Ванечка достал свой планшет, вошел в интернет и, зайдя на сайт «Донской временник», вслух прочитал Петру Григорьевичу отрывок из статьи М.К. Бургаева под названием «Донской атаман генерального штаба генерал-майор А.М. Назаров»1. Вот что прочитал там Ванечка. «…Генерал-майор Назаров видел безвыходность положения, предвидел и скорое падение Новочеркасска, но искал выхода. Учитывая психологию казаков, зная старинные обычаи и традиции, он предвидел, что Круг изберет его Атаманом и тогда на его плечи падет непосильно тяжелый груз — спасти Дон, без всякой надежда на спасение. А от Каледина он имел наказ: «Атаман не может оставить свой пост сам». Ожидался уход партизан в донские степи, но Назаров знал, что он, как Атаман, из Новочеркасска не уйдет. Он готовился к трагическому концу своей жизни, но… как человек, он хотел отвести от себя близкую смерть. Вот почему он и отказывался, долго отказывался от Атаманского поста и просил Круг его не выбирать… Назаров, не хотел по-настоящему и действительно силился оттолкнуть от себя избрание и свою мученическую судьбу…». «Дедунь, я вот никак не пойму, о какой близкой смерти и какой мученической судьбе он гуторит? Разве его собираются мучить и убивать?». «Я полагаю, что здесь речь идет о его будущем» ответил дед. Здесь Петр Григорьевич остановил Ванечку и прогуторил «А ты обратил внимание на то, где и когда происходили эти события и кто и зачем их инициировал?». Ванечка на минуту задумался и прогуторил. «У писателя Н. Белогорского (Шинкаренко) написано : «…не успел ещё церковный колокол оповестить о смерти атамана, как Петр Харитонович потребовал созвать казачий сход Новочеркасской станицы… Сидорин и Волошинов заявили о необходимости немедленно избрать преемника кончившему жизнь Каледину. По низкой зале пошел гомон… все чаще и чаще выкрикивали «Назаров»… Его имя повторяли все упорнее… стало немного тише, спокойнее… Вопрос об избрании именно его встал в определенной ферме, и сразу же собрание провозгласило Назарова Атаманом. Назаров отказывался… По зале точно ветер пошел от неотступных криков: «Назарова, … Назарова…». Кричали и умоляли долго… а он все отказывался, не потому, что хотел напустить на себя скромность (как полагается на выборах), но… не хотел по настоящему и действительно силился оттолкнуть от себя избрание и свою мученическую судьбу. А мольбы становились все крепче, в голосах стариков дрожали слезы… выдержать было трудно, и… Назаров начал сдавать и в конце концов сдался. В «Донской Летописи» (т 2, стр. 220) генерал Быкадоров писал: «Войсковой Круг не избрал Атамана, а приказал генерал-майору. Назарову быть Атаманом, несмотря на его отказы". То есть сход, не смотря на категорический отказ Походного атамана генерал-майора Назарова, фактически принудил его временно стать Войсковым Атаманом. При этом именно Петр Харитонович Попов, пользуясь своим влиянием, оказывал самое серьезное давление на решение схода. Более того, когда по вступлении в должность Атамана Назаров предложил Кругу всю работу перенести в станицу Константиновскую, то Круг именно под давлением генерал-майора Петра Харитоновича Попова решил остаться в Новочеркасске. Петр Харитонович Попов фанатично веривший в казачье дело не мог допустить чтобы казачья власть могла покинуть столицу донского края. Следует заметить, что инициатором созыва малого круга Новочеркасской станицы был никто и ной, как Петр Харитонович. Именно он и предложил кругу избрать на должность Донского Войскового Атамана Походного атамана генерал-майора Назарова. Круг собрался вечером в день смерти Алексея Максимовича Каледина». «А как ты думаешь, Ванечка, «спросил Петр Григорьевич «участвовал ли в работе круга Петр Харитонович?». Ванечка взял телефон и войдя в интернет проговорил этот вопрос «Алисе». Ответ был краток. «Нет». Ванечка в растерянности взглянул на дедуню. «Как это нет? Ведь именно он предложил кругу кандидатуру Анатолия Михайловича!» прогуторил он. «Здесь ты прав». Произнес Петр Григорьевич. «Предложить то он предложил, но и тут же ушел. У него было очень важное дело. В этот вечер он неизвестно кем и по какой-то причине был включен в число участвующих в омовении тела умершего Атамана. А по традиции участвующим в омовении тела достается одежда умершего. Таким образом, вторая самая важная улика после пули одежда, так же таинственно, как и Митрофан Богаевский вместе с пулей, исчезает в недрах Донского Ватикана. Все это наводит на мысль о сокрытии улик группой заинтересованных лиц. Кроме того Ванечка, ты так и не ответил на мой вопрос с какой целью были инициированы эти события?». Ванечка на минуту задумался, а затем прогуторил: «Раз это был круг, то, следовательно, его целью было избрание Атамана». «Согласен» ответствовал ему Петр Григорьевич. «Однако та поспешность, с которой происходит избрание Атамана, наводит на мысль на сокрытие чего-то очень важного. А этим важным могли быть только предшествующие события и подробности смерти Алексея Максимовича Каледина. «Дедунь, а скажи ты мне. Алексея Максимовича Каледина застрелили, али нет? Как ты думаешь?» тихо прогуторил Ванечка напряженно вглядываясь Петру Григорьевичу в глаза». Дед вздохнул и прогуторил. «В интернете есть одна интересная статья «Анатомия убийства Донского Войскового Атамана Каледина» в которой, опираясь на известные факты, подробно рассматривается версия убийства Войскового Атамана. Так вот. Мое мнение совпадает с мнением автора. В то, что Атаман застрелился, а не был убит, современникам верилось с трудом. Алексей Максимович утром 29 января предупреждает жену, чтобы она готовилась к отъезду, а затем созывает Донское паритетное правительство. И после доклада о невозможности продолжать борьбу, предлагает ему сложить свои полномочия. Что касается слуха о том, что Атаман может застрелиться был распущен доктором Брыкиным, который вскоре после смерти Атамана был убит при странных обстоятельствах. Когда этот слух достиг штаба Походного Атамана, то в штаб Походного Атамана явились офицеры Атаманского отряда с полковником Каргальским и начальник Новочеркасского казачьего юнкерского училища генерал-майор П. Х. Попов. От казачьей части паритетного правительства явились войсковой есаул Г.П. Янов и полковник Гушин. Целью их прибытия было обсуждение с начальником штаба Походного Атамана полковником Сидориным плана спасения Атамана Каледина от возможного самоубийства. При этом рассматривается даже такой вариант, как если бы при этом пришлось бы им насильно увести А.М. Каледина из Новочеркасска. Тогда походный Атаман генерал-майор Назаров применяет психологический прием. Он, говорит собравшимся, что никто не имеет права лишать A.M. Каледина возможности распорядиться своей судьбой по своему усмотрению, и спрашивает у присутствующих: у кого может подняться рука, если потребуется применить для выполнения намеченного плана силу по отношению к своему Атаману. Тем самым он подавляет волю присутствующих. Все опустили головы, и кто-то тихо ответил: «Ни у кого…»2. А это следует понимать так. К тому времени Алексей Максимович потерял свой авторитет вождя казачества, и офицеры видели в нем не лидера или личность, а всего лишь живой атрибут казачьей власти. Но обрати внимание Ванечка, самый главный удар Алексей Максимович Каледин собирается нанести по казачьей власти. Он самовольно хочет покинуть пост Донского Войскового Атамана и передать власть не только городскому самоуправлению, правлению Новочеркасской станицы, но и ужас! Своему политическому противнику - совету рабочих депутатов. А это крах всего смысла существования проекта донских националистов – национальной казачьей власти. Этого допустить невозможно! Наказанием за подобное действия должна быть только смерть. Чтобы не допустить задуманного Алексеем Максимовичем, должно было произойти нечто такое, чтобы он либо передумал, либо не смог передать власть. Зная Алексея Максимовича и твердость его характера все понимали, что этим нечто могла быть только смерть. Узнав, что Алексей Максимович Каледин самовольно снял себя обязанности Атамана и принял решение юридически аннулировать казачью власть Петр Харитонович Попов, выражавший чаянья донского масонства, Донской Войсковой старшины и масонского руководства Добровольческой армии пришел в неописуемую ярость. Решение об убийстве Атамана, судя по происшедшим потом событиям, было принято сразу же после того, как прибывшие офицеры Атаманского отряда покинули штаб Походного Атамана. В штабе остались только генерал-майор А.М. Назаров, генерал-майор П.Х Попов, генерального штаба полковник А.Ф. Гущин, полковник В.И. Сидорин и войсковой есаул Г.П. Янов. Именно ими и было принято решение о недопущении передачи казачьей власти в другие руки. В тот час же незамедлительно в штаб были вызваны Митрофан Богаевский и Алексей Петрович Падалкин. Именно они вместе с войсковым есаулом Яновым должны были провести акцию по ликвидации Алексея Максимовича Каледина. По прибытии их в штаб им тут же был, отдал приказ, о проведении спецоперации под непосредственным контролем Митрофана Богаевского по ликвидации Каледина. Как мы знаем, эта акция по ликвидации Алексея Максимовича была успешно проведена. В качестве нового Войскового Атамана ими тут же была утверждена кандидатура генерал-майора Назарова предложенная генерал-майором Поповым. Надо так же отметить, что убийство Атамана Каледина было последним действием в эксперименте, под названием «Донское многонациональное правовое казачье государство» который проводил Алексей Максимович Каледин. Когда на Московском совещании он изложил основные положения будущего государственного эксперимента, то уже тогда сам себе пописал себе смертный приговор. Благодаря А.М. Каледину Дон оказался тем островком, на котором собрались последние остатки России, а в кустарных теориях казачьего государства теплились все по тому времени надежды на сохранение государства Российского. Каледин являлся носителем верховной государственной власти, правда, только на небольшом Дону, но государственная идея, которую он воплощал, была родственна умученной государственности русского народа. Прогуторив все это Петр Григорьевич взглянул на Ванечку. По лицу Ванечки текли слезы. «Какие они негодяи и подлецы! А офицерская честь? Как они это сделать могли! Как это все это подло и омерзительно! Звери! И после всего этого они смеют осуждать большевиков?» произнес он, вытирая ладонью слезы. Петр Григорьевич принес ведро с водой и велел Ванечке умыть лицо. Когда тот умылся и успокоился, дед продолжил разговор. «Анатолий Михайлович прекрасно понимал, что избрание его Войсковым Атаманом акт отчаяния донских националистов. Поэтому он предпринял все меры, от которых категорически отказывался Алексей Максимович Каледин. В конце 1917-го и первых месяцев 1918 г. донское казачество напоминало прокисшее молоко, а точнее простоквашу, которое медленно, но необратимо под воздействием кисломолочных бактерий, роль которых играли большевики, расщеплялось и естественным образом, распадалось, на сыворотку, сторонников советской власти (Советов) и створоженные хлопья в лице сторонников казачьей независимости (самостийников). Сей процесс проходил чрезвычайно медленно и поэтому активизировать его всячески старались не только левые партии, представлявшие пролетарскую часть населения Донской области, но и Войсковая старшина, донская интеллигенция, донское дворянство, донские националисты и донские масоны, находившиеся на финансовом содержании международного иудо-масонства. Однако в отличие от процесса, происходящего в молоке, в казачестве происходил и обратный процесс. То есть наряду с окислением происходил процесс восстановления, который сильно противодействовал процессу разделения. А это значит, что казаки в зависимости от ситуации меняли свои политические взгляды и не желали идти на взаимную конфронтацию. То есть противоборствующим силам никак не удавалось столкнуть казаков, повязать их братской кровью и запустить процесс взаимного уничтожения согласно плану разработанного международными кукловодами иуда-масонами. Такое положение вещей не устраивало ни большевиков (ленинцев) которых финансировали транснациональные банки во главе с Ротшильдами, ни донских националистов и масонов в лице подавляющего большинства Войсковой старшины, ни командование Добровольческой армии и стоящих за ней англо-французские банки. Однако отдельные яркие представители Войсковой старшины всячески противодействовали осуществлению задуманного плана и делали все от них зависящее, что бы помешать его осуществлению. Таким представителем Донской казачьей Старшины был Войсковой Донской Атаман, генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин. До последних минут своей жизни, пока он был Войсковым Атаманом, он строго настрого запрещал какие либо военные столкновения между казаками. Воспитанный в семье казаков староверов он, строго выполнял древнее ведическое, а затем и казачье правило. Казачество это братство. За убеждения казака нельзя убивать. Если казак имеет убеждения нарушающее законы братства, то надо попытаться его переубедить. А если казак остается при своем мнении, то убивать его нельзя, а надо только выгнать из казачества. Но к тому времени число казаков, таких как А.М. Каледин, которые придерживались старинных ведических казачьих традиций на Дону остались совсем немного. С того времени, как донцы потеряли свою самостоятельность и стали войсковым сословием формирование Войсковой старшины пошло по пути отрицательного отбора. То есть императорская власть поддерживала только тех представителей казачьей старшины, которые отличались угодливостью по отношению к Императорской власти. Одновременно с этим предавая интересы казачества, эта Войсковая старшина, творчески восприняв через христианство суть иудаизма, стала считать себя избранным народом и возненавидела Императорскую власть, считая ее гойской и стала мечтать о своей собственной власти на Дону. К началу XX века почти вся Войсковая старшина уже потеряла связь не только с ведической казачьей верой, но и со старообрядчеством. Она превратилась в большую послушную агрессивную христианскую общину, состоящую из прихожан ортодоксальной Кафолической Греко-Российской. церкви, которая не чурались сжигать на кострах своих же единоверцев христиан как за отличие в богослужениях, так и за убеждения. При этом некоторые из представителей Войсковой Старшины отличались религиозным фанатизмом, считая себя спасителями казачества. Одним из таких религиозных фанатиков, уверовавшего в то, что его земным предназначением является восстановление в Области Войска Донского власти казаков во главе с Войсковой старшиной и духовной охранительницей Ортодоксальной автокефальной церковью Византийского толка был начальник Новочеркасского юнкерского училища генерал – майор Петр Харитонович Попов. Видя, что падение Новочеркасска неизбежно донскими националистами был разработан план по поднятию казаков на борьбу с Советской властью. «И что же это был за план?» прогуторил Ванечка. «Ведь ни в какой книге о нем ничего не говорится». «Что такой план существовал» прогуторил Петр Григорьевич, следует из последующих событий. Я считаю, что план состоял как бы из трех частей. В первой части этого плана, полагалось, что Петр Харитонович Попов будучи назначенным Назаровым Походным атаманом, собирает воедино разрозненные «партизанские» отряды и поручает своему начальнику штаба полковнику Сидорину призвать всех офицеров присоединиться к его отряду. С приближением к Новочеркасску большевистских войск под командованием войскового старшины Николая Матвеевича Голубова отряд Походного атамана Попова должен будет выступить в Степной поход, стремясь сохранить кадры Донского войска и надеясь на то, что после занятия Донской области большевиками казаки поднимут восстание. Финансирование этой части плана должно было осуществлено за счет части золотого запаса привезенного из Ростова в Новочеркасск есаулом Алексеем Падалкиным. Во второй, главной части плана, Анатолию Михайловичу Назарову как психологу была поставлена задача войти в психологический контакт с войсковым старшиной Голубовым и, взяв под контроль его психику в дальнейшем осуществлять им манипулирование. А если это не удастся, то попытаться подкупить его. Одновременно с этим Анатолий Михайлович Назаров обязан был вести агитацию среди казаков, стараясь их убедить перейти на сторону казаков борющихся с Советской властью. При этом его предупредили, что если он попытается сбежать не только его, но и всю его семью ждет смерть. На финансирование этой части плана выделялась большая часть привезенного из Ростова золотого запаса и спрятанного в тайнике, нахождении которого знал только один Назаров. Выполнение этой задачи была возложено на генерал-майора А.М. Назарова, как специалиста в области психологии. Анатолий Михайлович прекрасно понимал, что в случае неудачи выполнении им второй части плана его заменят другим Атаманом, тем же способом, как и предыдущего. В третьей части плана предполагалось, что вновь избранный на Войсковом круге Донской Войсковой Атаман, предположительно генерал-майор Петр Николаевич Краснов, после восстания казаков против Советской власти исполнит мечту донских националистов группы Холмского, к которой примыкал и Голубов и Наказный Атаман Покатило, и воссоздаст независимое национальное Донское казачье государство с гимном и флагом. Поэтому, во исполнении задуманного плана, чтобы оказать максимально сильное психологическое воздействие на войскового старшину Голубова Атаман Назаров ждал его в здании «Судебных установлений», демонстрируя все атрибуты власти. Атаман Назаров был арестован войсковым старшиной Н.М. Голубовым. вместе с председателем Войскового Круга Е.А. Волошиновым в здание «Судебных установлений», 12 февраля 1918 г. Однако эту первую и главную психологическую дуэль с Голубовым Назаров он проиграл. Уж слишком сильна была психика у Голубова! В тот же день они оба были препровождены на Гауптвахту. После того как Голубов с Медведевым обошли гауптвахту, расспросили, кто за что сидит и отпустили одного старика Николай Матвеевич Голубов оставив коменданта, зашёл к Анатолию Михайловичу Назарову. И тогда Анатолий Михайлович сделал ещё одну попытку. Возможно, что между ними состоялся следующий разговор.

Назаров молча зажёг свечу и поставил на стол у себя в большой, светлой и не запираемой на ночь камере.

– Что, Анатолий Михайлович, брезгуешь, руки не подаёшь, – топорща усы, сказал Голубов, – как увидел меня, так демонстративно и ушёл.

– Да мы, вроде, по разные стороны баррикад, – ответил Назаров, – а как врага, я вас, Николай Матвеевич, не уважаю.

– Это от чего такая не милость. Воюю, дай Бог каждому!

– С кем воюешь? Со своими! А присягал императору!

– Так все присягали! Нет больше императора.

– Все?! Говорят, когда ты был представлен императору, то Николай Александрович окурок бросил, а ты его подобрал и на груди хранил. Было?

– Ну, было! И что теперь?

– Ничего! Присягал императору и предал его.

– Все присягали. И ты ваше превосходительство не только присягал, но в отличии от генерала Келера струсил и не выступил на защиту Императора

– Да я присягал и не выступил на защиту Императора, но не потому, что струсил. Я это сделал исходя из убеждений в необходимости государственной реформы. Однако не все из нас императорские окурки на груди хранили. А это означает больше, чем просто присягать! И где теперь тот окурок?

– Где? Потерялся.

– Потерялся! А хранил бы верность монархии вместе с окурком, то тебя бы уважали. А помнишь, как ты здесь в Новочеркасске выступал за революцию. Тебя за это на эту вот гауптвахту посадили. Весь декабрь просидел. Ты ведь обещал в политику не влезать, а сам опять влез! Я же тебя отсюда из Гауптвахты вытащил, а ты к большевикам подался!

– Ты Анатолий Михайлович чем меня лучше? Разве ты царя-батюшку не предал? А сам-то ты, какой власти служишь? Казачьей? А откель она взялась и благодаря чему? Отвечаю. Только благодаря Февральской Революции. А кто собирать Круги разрешил и должность Донского Войскового Атамана возвернул? Опять же все это все сделала власть революционная, под красным флагом и во главе с Временным Правительством, в состав которого входила и партия эсеров. Я же с времен учебы в Томском Технологическом институте стою на эсеровской платформе и поэтому выступал в Новочеркасске за углубление революции, за такую революцию которая должна облегчит жизнь трудового казака и трудового крестьянина. Более того. Мыслил я, что благодаря солдатам запасных полков и трудовому казачеству скину этого торгаша, финансового спекулянта и пансионного воспитателя Волошинова и сам стану на его место.

- Ну что из этого вышло? – насмешливо спросил Назаров.

- Ошибся я. Мне бы с Петром Харитоновичем надо было бы объединится, да разными шли мы дорожками к Атаманству.– хмуро сказал Голубов.

– Ошибся. А вот скажи на милость, зачем ты принял Атаманство от Царицинского Революционного военного Совета. Опять ошибся? Это позор! Зачем? А меня, выборного атамана Тихого Дона, зачем сюда заточил! В знак благодарности, наверное.

- Атаманство у Царицынского Революционного военного Совета я не просил. Они его мне сами без моего спроса меня дали. А все почему? Был Корниловский мятеж. Подавить его помогли левые партии. Ведь же был приказ из Петрограда от Временного правительства во главе с Керенским Алексея Максимовича Каледина арестовать. Я всего лишь выполнял приказ. Во исполнении приказа в Царицыне, для ареста Атамана Каледина, который объезжал свой родной Усть-Медведицкий округ Революционным Военным советом был организован небольшой отряд из донских казаков. К сожалению, войсковому старшине Миронову на сходе в Усть-Медведецкой станицы арестовать Алексея Максимовича Каледина не удалось. Возглавить его арест поручили мне. Войсковому же Атаману Каледину поднять казаков против Советской власти так ине удалось. Зато мне Николаю Матвеевичу Голубову, удалось привлечь на сторону большевиков казаков фронтовиков и даже некоторых казачьих офицеров. Царицынский Реввоенсовет оценил мою деятельность и прислал приказ о назначении меня атаманом Войска Донского, невзирая на то, что законного, выбранного атамана Войска Донского Каледина арестовать не получилось. А когда 12 февраля (ст.стиль) 1918 года поступил приказ от самого товарища Ленина взять столицу Тихого Дона, то есть Новочеркасск и арестовать Донское правительство, то это было поручено лично мне, красному атаману Голубову Николаю Матвеевичу.

- А вот ответь мне. Зачем ты меня заточил на Гауптвахту? Никак боишься меня? Помнишь как я тебя после месячного сидения с нее вытащил.

– Я схоронил тебя, а не заточил. Ты мне живой нужен

– Это ещё зачем?

– А затем, что я надеюсь, что Войсковой Круг трудового казачества выберет атаманом именно меня. И я бы хотел видеть тебя, Анатолий Михайлович, председателем Круга.

– Что свой авторитет растерял, решил у меня подзанять? Большевики то разве позволят Круг собирать. Али как?

– Да, большевиков я прогоню.

– Так сначала прогони, эти безобразия на улице прекрати. Сам-то не грабишь? А там, глядишь, тогда тебя и в прям выберут.

– Я грабителем никогда не был!– вскипел Голубов. – Я взял себе лишь вороного коня Каледина, как военный трофей. Имею право! А порядок я наведу и вскоре вернусь за тобой, Анатолий Михайлович, – пообещал, уходя Голубов.

«А теперь Ванечка» прогуторил Петр Григорьевич «давай вместе проанализируем описание расстрела генерал-майора Назарова. Из воспоминаний, сидевших в то время с генерал-майором Назаровым на Гауптвахте, нам известно странное поведение охраны. Так ещё вечером с 17-го на 18-го февраля около 10 ч. вечера караульный начальник приказал всем арестованным разойтись, и заключенным было запрещёно покидать свои камеры,то есть не выходить из них в коридор. Около каждой камеры поставили добавочных вооруженных часовых , По поводу этого нового и неожиданного строгого распоряжения, арестованные, предполагали, что должно случиться что-то очень важное. Арестанты спрашивали казаков, почему, для чего, и что это значит — они отвечали, что ничего не знают. А это значит только то, что охране Гауптвахты поступил от кого-то устный, а не письменный приказ о подготовке к перевозу заключенных. При этом начальник караула, почему то об этом устном приказе не ставит в известность ни Голубова, ни Смирнова. И, когда ночью на 18 февраля у Гауптвахты появился вооруженный конвой, то это охрану не удивляет. По-видимому, начальник конвоя предъявил охране документ, в котором охрана Гауптвахты должна передать конвою генерал-майора Назарова и ещё 6 человек для перевода в тюрьму, находящуюся за городом (в Ростове). Судя по всему, документ был очень грозным и охрана, испугавшись для нее последствий, тот час же беспрекословно подчинилась. Пленников забрали быстро и бесшумно, что говорит об опыте. Никто из оставшихся сидельцев Гауптвахты не сумел разглядеть тех, кто забирал арестованных, за исключением последнего молодого охранника конвоя и то со спины, когда он покидал Гауптвахту». «Ты что дедуня, думаешь, что это был конвой не из Ростова, не от большевиков?. Тогда от кого?» всполошился Ванечка. «Видишь ли» прогуторил Петр Григорьевич есаул А.Падалкин в своих воспоминаниях пишет, что когда генерал-майор Попов уходил в Степной поход, то полковник Сидорин с начальником особого отделения (политическим) Д.М. Афанасьевым в штабе походного атамана инструктировали лиц, оставляемых для секретной работы в Новочеркасске, Ростове и других местах области. При этом снабжая их деньгами и соответствующими документами. Таких лиц было оставлено в Новочеркасске около 20 человек, главным образом студентов и молодых офицеров. Таких же агентов оставило в Ростове командование Добровольческой армии. Известно, что отдельные группы оставленных агентов, пользуясь фальшивыми документами, спасали от большевистских расстрелов офицеров вместе с семьями и нападали на группы красноармейцев. Так что вполне можно допустить, что генерал-майора Назарова и ещё 6 человек забрала одна из оставленных групп Добровольческой армии. То, что их взяли с вахты по подложным документам подтверждается тем, что никто из современников не упоминает ничего о том, что начальником конвоя был оставлен документ подтверждающей, что с Гауптвахты были забраны 7 человек. Так что нам до сих пор остается только гадать присылали ли большевики вообще конвой из Ростова, али нет и от кого, он пришел». «Знаешь, дедунь» затарахтел Ванечка, первое, что бросается в глаза, когда читаешь о расстреле генерал-майора Анатолии Михайловича Назарова так это подробность описания их расстрела, в то время как расстрел происходил ночью. В своей книге «Белая Россия» генерал Денисов описывает расстрел Назарова и других офицеров следующим образом: «Несокрушимая сила воли не покидала генерала Назарова и в эти тягчайшие минуты его жизни, когда была уже занесена рука смерти: на месте расстрела он снимает с шеи иконку, благословение матери, творит молитву, целует святыню, которая хранила его в дни войны, скрещивает спокойно на груди руки и подает властно, внятно и твердо команду караулу для расстрела: «Стрелять как казаки… Раз, два, три… Сволочь — пли…». Ему вторит Африкан Богаевский. «…Анатолий Михайлович проявил хладнокровность и самообладание даже в последнюю минуту своей жизни… Мужественно умер молодой атаман, сам скомандовав назначенным для его расстрела красноармейцам: «Сволочь, пли…» Все эти подробности расстрела, судя по всему не соответствуют действительности и по стилю сие описание расстрела написано в дух рассказов Конан Дойля». «Я согласен с тобой дедуня» ответствовал Ванечка. «И вот почему. Расстрел происходил глухой темной ночью и без свидетелей. Согласно официальной версии большинство из расстрельной команды были рабочие, ещё не очень опытные в этом грязном деле, и они замешкались, не зная, что и как им делать. Вызывает подозрение передача последних слов сказанных Назаровым в момент расстрела. Вообще все это подробное описание казни очень похоже на присутствие среди расстрельной команды либо журналиста (образованного человека), либо художественный вымысел. И это при том, что расстреливали его безграмотные шахтеры - красногвардейцы, люто ненавидевшие эксплуататоров всех мастей. И тогда возникают два законных вопроса. Зачем большевикам, которые через свою агентуру отслеживали настроение казаков, нужено было расстрелом Донского Войскового казачьего атамана генерал-майора Назарова возбуждать, настраивать и провоцировать казаков супротив Советской власти. Этот расстрел был просто необходим только кукловодам иуда-масонства, чтобы восстав, казаки поддержали тех, кто ушел в Степной поход во главе с Походным атаманом генерал-майором П.Х. Поповым, чтобы «запылал» Дон, и казаки, начав вооруженную борьбу Советской властью, впоследствии стали главной силой (пушечным мясом) Добровольческой армии. А так же. Зачем участвовавшим в расстреле шахтерам надо было подробно запоминать все происшедшее и передавать его последние слова? Когда читаешь описание расстрела генерала Назарова, тебя не покидает мысль. Кто же это там был, кто так подробно передал описание расстрела? Ответа на этот вопрос нет. Так что, судя по всему, а все события происходили той ночью, то все происходило совсем не так, как они описаны в «Белой России» и у Африкана Богаевского. «Такого вывода от тебя я не ожидал!» воскликнул дедуня. «Ты у меня на глазах прямо взрослеешь! А как ты представляешь события той ночи?». Ванечка задумался, помолчал и закрыв глаза стал гуторить. «А.М. Назаров пробыл на Гауптвахте совсем не много. Всего 5 дней. За это время Назарову представлялась возможность совершить побег с Гауптвахты, однако он этого не сделал, а наотрез отказался. Это наводит на мысль, что как его арест, так и его пребывание на Гауптвахте было не случайным, а имело некоторый скрытый тайный смысл. Поэтому сидя на Новочеркасской гауптвахте и ожидая с одной стороны репрессивных действий со стороны Советской власти, а с другой зная, что за невыполнение поставленной перед ним задачи донские националисты от него просто избавятся, тем же способом, как и с Калединым, повторял одно и то же «Меня обязательно расстреляют». Неизвестен так же, что это был за документ, по который был предъявлен казачьей охране, которая, не ставя в известность ни Голубова, ни Смирнова тут же беспрекословно передала пленников Гауптвахты некой неизвестной ей команде. Нигде, и ни в каких документах, ни у большевиков, ни у белых не упоминается и не приводится список большевистских главарей отдавших приказ о расстреле генерала Назарова и ещё 6 человек. Все это наводит на мысль, что расстрел Назарова и ещё 6 человек была не что иное, как, политическая спецоперация, проведенная офицерами для секретных поручений из разведки и контрразведки Добровольческой армии с использованием молодых офицеров и студентов, оставленных для подпольной работы и снабженных соответствующими документами и деньгами. Такую операцию в то время мог разработать и провести только один человек. Им мог быть только профессиональный разведчик, генерал-майор Русской Императорской армии Петр Николаевич Краснов, который в то время, как он сам пишет, скрывался в станице Константиновской. Кстати, обрати внимание на то, что именно он был главным заинтересованным лицом желавшим стать Донским Войсковым Атаманом и ставший им 16 мая 1918 г. Главной же и стратегической целью проведенной операции была задача вызывания злобы и ненависти казаков к Советской власти из-за убийства их атамана, а так же подготовка восстания казаков и втягивание казаков в Гражданскую войну. Атаман Назаров свою миссию провалил. Он не сумел убедить Голубова перейти на их сторону. Поэтому он, будучи участником заговора против Каледина, должен был погибнуть как мученик, а его смерть должна послужить делу освобождения казачьего Дона от Советской власти. Одновременно с ним должны погибнуть как мученики и те, кто что-то слышал о смерти А.М. Каледина сидя на Гауптвахте или был причастен к его смерти. Должен был убит и Волошинов, через которого шли все финансовые потоки, в том числе из масонских англо-американо-французских банков для создания Добровольческой армии и поддержки казачьей власти Атамана Каледина. Я представляю себе происшедшие события следующим образом. В ночь с 17 на 18 февраля (ст. стиль) по подложным документам были взяты с Новочеркасской гауптвахты, были взяты: генерал-майор Назаров, генералы К. Я. Усачёв и П.М. Груднев, Исаев, полковник Генерального штаба Рот, председатель Войскового Круга войсковой старшина Волошинов и войсковой старшина И. Татаринов. Была темная февральская ночь. Освещёние подле Гауптвахты было скудное. Только с помощью керосиновых фонарей или факелов. Можно так же себе представить, что когда забирали с Гауптвахты, то урядник по своей простоте мог полюбопытствовать «И чего энто они собираются с ними делать?» Ответ командира конвоя, по-видимому, был короткий: «Приказано доставить в Ростов». По манере отвечать Назаров сразу же распознал офицера. «Никак наконец-то наши спохватились. Не уж-то спасут» - подумал он. «Именно поэтому он не выразил никакого беспокойства. «Какой дурак повезет арестованных ночью в Ростов?» подумал Назаров. «Чай не близко. Ехать придется на телегах всю ночь. А ночью много чего может случиться!» Оборотившись к уряднику, генерал-майор Назаров мог сказать: «Чего зря пытать. Что бы ему ни приказали он тебе всё равно не скажет. Бывайте, господа казаки. Не поминайте лихом. Помните, что я вам тут гуторил. Затем, надев папаху, он направился к выходу из Гауптвахты. Арестантов усадили на телеги. «Могет быть и правда, в Ростов, да ведь до Ростова далековато, как бы не замерзли. Морозец ноне знатный» – подумал урядник и перекрестил с крыльца гауптвахты телеги с арестантами. Телеги заскрипели к дороге на Ростов, а сзади замаячили в темноте трое верховых казаков. Но далеко они не уехали. Сразу же за городом в Краснокутской рощи у оврага остановились. Арестантов высадили и приказали построиться в шеренгу и раздеться «Ну вот», сказал генерал-майор Груднев «большевики в своём репертуаре. Сказали бы честно, что на расстрел везут». С ним все арестанты согласились, но в шеренгу никак не могли построиться, так и стояли группой. Командир подал команду, и охрана стала строиться в шеренгу «Ну, пошутили господа и хватит. Только вижу я дисциплина у вас, не очень» насмешливо сказал атаман Назаров, издеваясь над молодыми офицерами, переодетыми под рабочих. Командир конвоя зло посмотрел на него и ничего не сказав, отвернулся. «Если так дальше пойдет, то мы, наверное, тут раньше замёрзнем, господа, чем нас расстреляют», пошутил Назаров. И обернувшись к своим спутникам прогуторил: «Позвольте с вашего разрешения господа, я как старший по званию приму команду этими ряжеными в солдаты на себя». " «Сделайте одолжение, господин Войсковой атаман», – ответил ему шутливо генерал-майор Исаев. Генерал-майор Назаров скомандовал «Стройся!» и офицеры ряженные под рабочих кое как неровно выстроились в шеренгу. И тут Назаров понял, что наступил тот момент, которого он так боялся. Их взяли с Гауптвахты для того, чтобы принести в жертву казачьей власти. Эти ряженые и есть их ликвидаторы. У них есть приказ всех их расстрелять, а смерть их должна послужить делу восстановлению на Дону казачьей власти. У него есть один единственный шанс спасти жизнь. Он должен взять психику расстрельной команды под контроль и подчинить их волю себе. Ему нужны помощники. Однако оглядевшись вокруг, он с ужасом увидел возле себя не боевых офицеров и генералов, а духовно сломленные личности потерявшие волю к сопротивлению. Они даже не пытаются бежать, а ведут себя как покорное стадо, которое ведут на убой. Тогда Назаров пытается применить гипноз. Он снимает с шеи иконку, благословение матери, творит молитву и пытается с помощью гипноза взять ситуацию под контроль. Однако в ночи это ему не удается. Именно тогда он понимает, что они все обречены. Понимая безвыходность ситуации, и не желая мученической смерти с добиванием, Назаров обращается к расстрельной команде и гуторит: «Красногвардейцы, или как вас ещё там называют, вам ещё много предстоит расстреливать. Привыкайте. Затем он скрещивает спокойно на груди руки и подает властно, внятно и твердо команду караулу для расстрела: Итак. Слушай мою команду! – Он поднял вверх правую руку. «Стрелять как казаки. Вы на казачьей земле. Раз, два, три… Сволочь — пли…». и сделал отмашку. Раздался не дружный залп и казаки упали в овраг. Расстрельная команда, собрав одежду с сапогами, и погрузив все на телеги, растворилась во тьме. Войсковой же старшина Волошинов не был убит, а оказался тяжелораненым. Очнувшись, он поднялся и шатаясь заковылял в Новочеркасск. Добравшись до первого дома на окраине Новочеркасска, он постучал и назвал себя. Затем он попросил хозяйку за хорошее вознаграждение сообщить его родным, где он находится. Хозяйка же почему-то его дальше крыльца его не пустила, а дала только напиться воды. Он так и провалялся огромный, бородатый, босой и раздетый на морозе пока не рассвело. Тем временем хозяйка решила сама сообщить тому, с кем она была связана. Утром прискакали три казака. Очень похоже на то, что это были именно те три казака, которые сопровождали конвой от Гауптвахты. То есть они уже знали кто лежит на крыльце и судя по всему знали что надо сделать. Один из них, не слезая с коня, вскинул винтовку и выстрелил Волошинову в грудь. Затем они стащили его тело с лестницы, причем голова его билась по ступеням, привязали тело за ноги верёвкой и поволокли к месту казни, а дотащив до места расстрела там его бросили. Казаков сопровождали зеваки, которые с интересом рассматривали трупы расстрелянных. Неожиданно Волошинов вдруг приподнялся на руках и сел ничего не соображая. . Кто-то из зевак побежал за патрулём. А может среди зевак были «контролеры»? Вскоре к месту расстрела пришли трое вооружённых человек, по внешнему виду напоминавших рабочих. Один из них, подошел к сидящему Волошинову и, не спрашивая кто такой, достал наган и выстрелил ему в лицо. Точно так же калединский агент из студентов Пухляков будет стрелять в голову войсковому старшине Матвею Николаевичу Голубову. Пуля раскроила Волошинову череп, в результате чего он и умер. Впоследствии, когда в Новочеркасске установилась казачья власть, эту женщину судили военно-полевым судом и расстреляли. Ни имени, ни фамилии этой женщины нигде не упоминается. Видать, она что-то знала о расстреле, и поэтому от нее как от свидетельницы потом просто избавились. Я так же согласен с тобой, что все эти подробности описания казни наводят на мысль на присутствие среди расстрельной команды либо журналиста, либо образованного человека. И это при том, если верить генералу Денисову, то расстрел происходил темной ночью, и расстреливали безграмотные шахтеры-красногвардейцы, люто ненавидевшие эксплуататоров всех мастей. Возникает законный вопрос. «Зачем им надо было запоминать подробно все происшедшее и кому-то передавать его последние слова?» прогуторил Петр Григорьевич. «А теперь Ванечка, давай подведем итоги наших изысканий и попытаемся ответить на вопрос. Какие же последствия имел этот расстрел?» Ванечка посмотрел на дедуню и прогуторил: «Все казаки были сильно возмущены самочинным и неожиданным, без суда и следствия, расстрелом их выборного Атамана. «Мы — казаки, наш Атаман нами выбранный… нам его и судить, а не этим голодранцам - лапотникам…» с большой злобой говорили они, «теперь товарищи нас больше не обманут, — ни одного человека мы больше так с гауптвахты не выдадим…». Расстрел этот ещё больше усилил недовольство казаков красными, вызванное ещё раньше расстрелом офицеров в первый день занятия Новочеркасска. Расстрел генерала Назарова, имел колоссальное значение для дальнейшего хода событий на Дону. Прав оказался Атаман Назаров в своих предсказаниях. На рассвете 1 апреля 1918 г. казаки близлежащих станиц восстали и ворвались в Новочеркасск.

1. Он показал голубовцам, что красные уже совершенно не считаются с ними, и не будут считаться, а Доном будут управлять сами.

2. Они стремятся уничтожить сначала казачий командный офицерский состав, а после и казаков.

3. Террором заставят казаков признать советскую власть и будут держать в руках.

4. Расстрел этот стал главной причиной раздора между красными и казаками и привел к отказу голубовцев помогать красной гвардии.

5. Он ускорил разъезд революционных казаков по станицам, где они сами увидали на деле все самоуправство товарищей

6. Его смерть не только спасла жизнь многим арестованным на гауптвахте (аресты шли беспрерывно, гауптвахта была так переполнена, что вскоре были заняты все коридоры, в комнатах спали «посменно»…), но и открыла сущность большевизма, его отношение к казачеству, к казакам голубовцам. в станицах и хуторах начали пассивное сопротивление советской власти. В конце февраля особым декретом было предъявлено требование — выдать скрывающихся офицеров и оружие. Ни одна станица офицеров не выдала и ни одной винтовки не сдала»

Петр Григорьевич встал со скамейки и оборотившись лицом к Ванечке прогуторил «Конечно, это всего лишь наша с тобой версия происшедшего события. Однако нельзя не согласиться с тем, что в описание расстрела Назарова вместе с шестью офицерами и генералами много не стыковок, а то и откровенной лжи со стороны тех, кто развязал и проиграл Гражданскую войну, на ком казачья кровь и кровь русского народа. И сегодня их последователи, находящие на содержании у глобалистов дурят казакам головы стремясь стравить казаков с русским народом. Но ничего у них не выйдет! Как бы они не старались! Им все равно не удастся очернить тех казаков, которые сражались за светлое будущее. Они бились за правду, за волю, за достойную жизнь. Однако в силу своей неразвитости, наивности и стремления к честной трудовой жизни они оказались обманутыми коммунистами, которые прикрываясь лозунгами о всеобщем братстве и любви, террором создали свою новую номенклатурную советскую буржуазию, столь же омерзительную и компрадорскую, как и царская, которая воцарилась ноне на просторах Дона и всей России». Выслушав дедуню, Ванечка прогуторил: «Спасибо тебе дедунь! Вон как мы с тобой все поворотили. Учитель то наш теперь после моего доклада не только со стула упадет, но и могет в больнице с сердечным приступом оказаться». Ванечка собрал свои книжки, вытащил из магнитофона кассету и сложил все в портфель. Затем сел на велосипед и махнув рукой произнес: «Бывай дедуня ! Скоро у меня олимпиада по истории казачества. Так что жди меня. Будем готовиться!».

Сергей Алексеевич Гончаров


1 http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m5/2/art.aspx?art_id=1359

2 http://www.donvrem.dspl.ru/archPersonaliiArtText.aspx?pid=28&id=595

Группа на Facebook

Facebook Image

Группа во вКонтакте

Канал на YouTube: