Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Статьи по вопросам казачества

Как революционный атаман Николай Матвеевич Голубов донского соловья спымал

вкл. . Опубликовано в Казачество Просмотров: 3224

Вот, нечестивый зачал неправду, был чреват злобою и
родил себе ложь; рыл ров, и выкопал его, и упал в яму,
которую приготовил: злоба его обратится на его голову,
и злодейство его упадет на его темя».

Псалтырь. Псалом 7

Прошло около двух недель после того как под предлогом перевода с Новочеркасской гауптвахты в тюрьму, вывели за город генерала Назарова, председателя Круга войскового старшину Е. Волошинова, а с ним 5 Донских генералов и там их всех расстреляли. Таким образом, большевики избавились от всех, кто состоял в заговоре, целью которого было ликвидация Войскового атамана Каледина. Однако оставался на свободе последний свидетель и непосредственны руководитель этого убийства Митрофан Петрович Богаевский. Поэтому большевиками на него была объявлена охота. Особливо желал его видеть сват1 Алексея Максимовича Каледина Подтёлков, который очень хотел арестовать его и доставив в Ростов допросить с целью выяснить его причастность к смерти свата и по старообрядческим неписанным законам отомстить ему по законам кровной мести.

Однако кроме большевиков Митрофана Богаевского очень хотел найти и революционный атаман Голубов. Все дело в том, что Митрофан Петрович пообещав Голубову помощь в избрании его Кругом Войсковым атаманом, «кинул» его и сбежал. Последний раз его видели в Ростове, куда он с женой сбежал к брату Африкану Петровичу, который в то время был командующим ростовским военным округом и жил в дом французского посланника, сразу же после смерти Алексея Максимовича Каледина. Затем он, не приняв даже участие в похоронах Алексея Максимовича Каледина, таинственно исчез. Однако до Голубова дошла весть, что сбежавший из Новочеркасска Митрофан Петрович, «засветился» в Сальских степях у калмыков. Впрочем, место, где он мог прятаться после смерти Алексея Максимовича Каледина, было предсказуемо. Он мог скрываться в это смутное время только у своей калмыцкой родни. Кроме того в Сальских степях находился отряд Попова, в котором был родной брат войскового старшины Николая Матвеевича Алексей Матвеевич. И тут у войскового старшины Голубова возник следующий план. Надо захватить Митрофана Петровича и заставить исполнить данное им ему обещание помочь ему стать избранным Войсковым атаманом.

А затем договорится с казаками Степного отряда Походного атамана генерал майора Петра Харитоновича Попова, чтобы они перешли на сторону Донревкома. В результате его военная сила значительно бы увеличилась, и он бы смог заставить большевистское руководство дать свое согласие на создание независимой казачьей власти на Дону эсеровского толка, но не подчиняющейся большевикам, и во главе с ним, Донским атаманом трудового казачества. Сей план, конечно же, был утопичен, но он был в духе того времени. Большевики, исповедующие пролетарскую диктатуру, никогда не согласились бы на создание на Дону эсеровской власти, им не подчиняющейся, и тем более казачьей. Однако в тот период «свадебного» большевизма казак Голубов, будучи эсером, не осознавал, что эсеры большевикам уже более не союзники, а противники и совсем скоро большевики их начнут просто расстреливать. Реализацию своего задуманного плана он начал с того, что стал собирать отряд казаков на поимку Митрофана Богаевского.

Однако желающих было крайне мало, да и то большая часть из них разошлась. Осталось всего несколько сот казаков2 с которыми Голубов и отправился на поимку Богаевского. Будучи человеком предусмотрительным и зная, что в пути при встрече с красногвардейцами могут возникнуть «проблемы», он выправил в Донревкоме соответствующие сопроводительные документы и походным порядком отправился в станицу Полатовскую. 1 марта 1918г. отряд Голубова вступил в станицу Платовскую. Сразу же возникает вопрос. Почему Голубов сразу же направился в Сальский округ, а не в какой либо другой.? Оказывается, что на проходящем станице Великокняжеской с 15(ст.стиль) февраля по 17 февраля проходил Окружной съезд Советов и делегаты калмыки между собой открыто говорили о том, что Богаевский с супругой находится «в Сальском округе» и направляется в станицу Ново-Алексеевскую. Более того, при проезде через станицу Батлаевскую Митрофан Петрович был узнан одним из жителей, калмыком, и имел с ним разговор. К тому же, Богаевский, не обладая никакими навыками конспирации, «засветился» везде где мог. Видимо основываясь на этих отрывочных сведениях, Голубов и двигался к своей цели.

В то же самое время Митрофан Богаевский по прибытии в станицу Ново-Алексеевскую отправил письмо в станицу Великокняжескую сестре члена Паритетного правительства во времена Атамана Каледина Б.Н. Уланову. Это письмо было написано на калмыцком языке и в нем сообщалось, что он настоящее время проживает в хуруле3, который находится в 3-х километрах от станицы. По получению письма сестра Б.Н.Уланова тот час же отправилась в станицу Ново-Алексеевскую, где встретилась с супругами Богаевскими. Ею был разработан план переезда Богаевских вначале в станицу Великокняжескую, а потом, и далее, в станицу Тихорецкую, потому что там им было бы легче укрыться. Революционный атаман Голубов ища Богаевских, поступил очень просто. Он стал расспрашивать всех в подряд, кто ему встречался на пути и, в конце концов, язык довел его до станицы Денисовской. Там он решил остановиться на ночлег в доме бакши4. По прибытии в станицу, Голубов тут же выслал казачьи разъезды. В результате Богаевские, которые пытались уйти в степь, были задержаны казачьим разъездом, который им сообщил, что без разрешения «начальника отряда» выйти из станицы они не смогут. Таким образом, Богаевским ничего не оставалось, как вернуться назад в станицу. Однако идти в дом бакши они не решились, а пошли к своим знакомым.

На их стук в окно знакомые дверь им не отворили. Видя всю безвыходность своего положения, Митрофан Богаевский сам пришёл к Голубову и сдался. На следующий день 4(ст. стиль) марта 1918г Николай Матвеевич Голубов перевёз Митрофана Петровича Богаевского в станицу Платовскую, где и оставил его под охраной нескольких казаков и своего ординарца. Затем Николай Матвеевич приступил к осуществлению второй части своего плана. Он отправил в Степной отряд письмо, в котором предлагал «братьям-партизанам» вернуться в Новочеркасск и гарантировал всем жизнь. Казак из отряда Голубова разыскал «степняков» и доставил послание 20 февраля (5 марта) на зимовник Королькова. Персонально письмо предназначалось брату Голубова Алексею Матвеевичу, бывшему в Гнилорыбовской дружине 5. Но Походный атаман Войска Донского генерал майор Петр Харитонович Попов, «чтобы не смущать» людей, не посчитал нужным передавать и оглашать его. Тем не менее, казака приняли как своего, и отпустили обратно в Новочеркасск, что утвердило войскового старшину в мысли, что задуманный им план осуществим.

Одновременно с письмом Николай Матвеевич со своим отрядом казаков пошел навстречу с партизанами и 5 (ст. стиль) марта он вышел к аванпостам « степняков». Выслав парламентеров, он дал знать, что он «желает разговаривать с партизанами ». Есаул Назаров и полковник Захаревский незамедлительно сообщили об это в штаб Походного атамана. Большинство членов штаба, высказались за разговор между братьями, и в штаб был вызван брат войскового старшины Алексей. Узнав, зачем его вызвали в штаб, Алексей Матвеевич Голубов наотрез отказался разговаривать с братом. В результате переговоры сорвались. Оценив обстановку Николай Матвеевич Голубов принял решение возвернуться в станицу Платовскую. Между тем в станице Платовской начались волнения. Пробольшевистски настроенные крестьяне узнали о захвате Голубовым Митрофана Богаевского. Они собрали крестьянский сход, на котором сотни крестьян и красногвардейцев приняли решение заслушать Митрофана Богаевского. Испугавшись за свою жизнь, Митрофан Богаевский с женой был вынужден выйти к сходу и выступить перед ними, забравшись на стол.

Выступление его продолжалось около двух часов. По существу, его выступление было отсчетом о деятельности правительства во время Атамана Каледина. Участники же схода ожидали от него совершенно другого. Крестьяне хотели, чтобы он объяснил, почему калмыцкие сотни М.Д. Попова, покинувшие станицу несколько дней назад, вели себя по отношению к крестьянам как каратели. Но этого Митрофан Богаевский объяснить не мог. Недовольство от его выступления было столь велико, что среди толпы начали раздаваться призывы устроить самосуд. Обстановка все более накалялась. Было очевидно, что несколько казаков оставленных для охраны Голубовым не смогут защитить Митрофана Петровича от народного гнева. Видя это, адъютант Голубова не растерялся и заявил крестьянам: «Не нам судить такого важного преступника, мы должны направить его в Новочеркасск». Как ни странно, этот простой довод возымел своё действие. Разъярённая толпа отступила и постепенно успокоилась. Наутро Богаевский был перевезён Донревкомовскими казаками в станицу Великокняжескую, где ему отвели камеру в тюрьме.

Супругу Богаевского, за неимением помещений для содержания женщин, отпустили на все четыре стороны. Итак, первая часть плана задуманного Голубовым была осуществлена. Митрофан Богаевский был пойман. У него возникла мысль использовать Митрофана Богаевского для переговоров с «партизанами». Однако в Платовской Митрофана Богаевского не оказалось. Оставив вместо себя за старшего начальника своего штаба Пучкова, Голубов метнулся в станицу Великокняжескую, в тюрьме которой, содержался Митрофан Богаевский. В тюремную камеру Голубов пришел не один, а комиссаром в штатском, который с одной стороны мог бы осветить в Советской печати эту встречу, а с другой стороны он был как - бы гарантом отсутствия какого-либо сговора Николая Матвеевича Голубова с Митрофаном Петровичем Богаевским. Целью посещения Голубова Митрофана Богаевского было уговорить его написать обращение к партизанам. При этом он утверждал, что дело Войскового правительства безнадёжно проиграно, отряды партизан разбиты, Добровольческая армия так же разбита и истреблена и его брат, Африкан Петрович, погиб вместе с её остатками.

Однако, гуторил Голубов, «кое-где в области остаются ещё кое-какие отряды из учащихся», сопротивление которых стало уже бессмысленным. «Напишите им: пусть положат оружие, – ласково гуторил войсковой старшина. – Вы должны спасти детей, иначе их кровь падет на вашу голову. Вскоре их перестреляют как малых слепых волчат, а что касается моего брата, то я его поймаю, и задуши своими же руками -. Результатом откровенного разговора в котором Голубов ясно и связано изложил свою политическую позицию, суть которой состояла в следующем. Донская Войсковая старшина ради спасения донского казачества должна прекратить вооруженную борьбу с большевиками, не участвовать в Белом движении, и занять нейтральную позицию по отношению к большевистской власти в начавшейся гражданской войне в России. Эту мысль поддержал и Митрофан Богаевский. Так в своем обращении, написанном на клочке бумаги и опубликованном уже 11(ст. стиль) марта («Донские известия» № 7),он писал: «…Вы спросите, к чему же была борьба с большевиками? Я прямо и решительно отвечу. Она была политической ошибкой, и лишние жертвы с обеих сторон только вредили России…».Тем самым Митрофан Богаевский признал, что Атаман Каледин совершил роковую ошибку с трагическими последствиями не только для Дона, но и всей России. Что начатая Калединым борьба с большевиками была не просто ошибочной, но и первым этапом Гражданской войны и ошибка Атамана развязала руки всем антирусским и антиказачьим силам. Эта мысль находит подтверждение и у Н.М. Мельникова в издании «Родимый край № 44, январь-февраль 1963г, где приводится текст обращения следующего содержания: «Борьба наша проиграна, большевики победили, вас осталось очень мало, дальнейшая борьба бесполезна. Сохраните ваши жизни, сложите оружие».

Спустя несколько дней, 19 марта 1918г Голубов забрал Богаевского из тюрьмы. По какой-то причине он решил оставить свой отряд в Платовской, а Богаевского везти лично по железной дороге. Возможно, войсковой старшина опасался, что в казачьих станицах пленник может быть отбит у малочисленного конвоя, а в крестьянских сёлах его жизнь вновь подвергнется опасности. По словам Н.М. Мельникова, для конвоирования Богаевского был подготовлен специальный поезд, состоявший из паровоза и вагона третьего класса. «Поместили в среднем купе вагона, – пишет он, – и паровоз бесшумно тронулся в путь. В коридоре и в соседних отделениях было полно вооружённых казаков, с любопытством смотревших на Митрофана Петровича. Вошёл Голубов в сопровождении казака, нёсшего розовую, в цветах, подушку, и расположился на другой стороне отделения – против сидевших рядом, прижавшихся друг к другу, дремавших Богаевских…». Не подлежит сомнению, что уже тогда Голубов решил использовать Богаевского в своих интересах. Поезд проходил через Ростов, и войсковому старшине ничего не стоило сдать пленника Донревкому и разом избавиться от множества проблем. «В Ростове поезд поставили на запасный путь, – пишет Н.М. Мельников, – Голубов куда-то ушёл. Стояли час-два, если не больше. Было беспокойно… Вдруг в поезд стремительно вскочил Голубов, и сейчас же тронулись в путь. Обращаясь Митрофану Петровичу, Николай Матвеевич Голубов сказал: «Подтёлков и компания требовали, чтобы я отдал вас им… Ну, нет, Митрофан Петрович, судить вас в Новочеркасске будем мы!». Затем поезд проследовал далее, в Новочеркасск, по прибытию в который Митрофан Петрович Богаевский был помещён в Новочеркасскую гауптвахту.

Итак, зная дальнейшее развитие событий сам собой напрашивается следующее предположение. Если бы под руководством Донской Войсковой старшины во главе с Войсковым атаманом Глубовым казачество объединилось и стало единым, самостоятельным и сильным, то заняв вооруженный нейтралитет, оно на время могло бы остановить агрессию большевиков на Дон, а затем преодалев внутренний раскол и уже обладая реальной военной силой в процессе переговоров могло бы с помощью казаков-большевиков мирно трансформировать существующую на Дону буржуазную власть, превратив ее казачью народную республиканскую власть, эсеровского толка. Однако Донская Войсковая старшин, которая еще в 1917г. при Каледине приняла Белое движение на Дону, а к 1918г уже срослась с ним, сделав казачество мелкой разменной картой в великой игре всемирного масонства. Надо признать, что мировое масонство сформировало и вложило гигантские деньги в созданные им подконтрольные ему две огромные силы, которыми управляли тайные кукловоды. Этими силами были Белое движение и Большевизм.

Борьба между ними и была гражданской войной. Образно противоборство этих сил можно представить в виде взаимодействия двух вращающихся в противоположные стороны гигантских жерновов и стремящихся разрушить друг друга. Николай Матвеевич Голубов оказался между этими двумя гигантским силами, поэтому у него не было никакой надежды на спасение. Голубов пытался оторвать Донскую войсковую старшину от жернова Белого движения и успеть, пока не поздно, прилепить Донскую старшину к жернову Большевизма на особых условиях. Но осуществить это Войсковая старшина уже не могла, так как она оказалась связанной кровью по рукам и ногам. В свою очередь Федор Григорьевич Подтелков в свою очередь сделал попытку прилепить казаков без Войсковой старшины к жерновам Большевизма, за что и поплатился как и Николай Матвеевич Голубов своею жизнью.

Сергей Гончаров

1 Двоюродная сестра жены Подтелкова приходилась родственницей А.М. Каледину.

2 Если верит Буденному, то казаков было около 300.

3 Хурул – калмыцкий храм, традиционной тибетской формы буддизма исповедуемой калмыками с конца XVI века. https://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/57150

4 Бакши – (распорядитель), исполняет роль старосты в селении у Донских калмыков.

5 Гнилорыбовская дружина – конная офицерская дружина под командованием войскового старшины Гнилорыбого Михаила Николаевича

Присоединиться к группе на ФэйсБук

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 530 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: