Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Articles Tagged ‘Рассказы - Русские традиции. - Альманах русской традиционной культуры’

А нужна ли нам, казаки, культурная автономия ?

Вот и наступили братья-казаки на Тихом Дону наконец-то благодатные времена. Есть теперь у нас всё то, чего мы так долго и страстно желали целых 80 лет. Своё войско, демократия и свобода! Правда, это не то, за что наши отцы и деды кровь свою проливали, жизни не щадили. Да это и не важно. Самое главное то, что наша мечта сбылась. А спасибо за это всем коммунистам, которые партбилеты побросали, партию родную коммунистическую, хоть и под другими разными названиями, но у власти сохранили. И за подаренную свободу им спасибо. Правда это свобода дюже смахивает на свободу от наших мучителей Троцкого -Свердлова. А, другой-то, у них и нет. Так что пусть она хоть и кладбищенская, но и за такую, мы с нашим удовольствием подержимся. Так что, братья-казаки, теперь -то уж мы с гордостью можем сказать: « Наконец-то мы как никогда свободны!». Ну, прям как тот негр, которого сначала убили, а затем на могильном камне написали: «Наконец-то я свободен».

А вот демократия у нас, братья-казаки, самая, что ни наесть настоящая, заморская, из самой, что называется цитадели. Правда, в московской упаковке да с еврейским запашком. Но это ж надо понимать, что дорога дальняя, да и везли не какие там нибудь гои, а люди избранные, верные. Вот от них она немного и подвоняла. Так мы и такую, с нашим удовольствием, приняли. Конечно, она и в подмётки не годится нашей, казачьей демократии, но зато -заграничная. Носы не зажимаем, а дышим полной грудью. Теперь уже попривыкли, и даже многим стало нравиться. Как бы и родной донской запах. Слава Богу, что есть кто-то, кто за нас думает и о наших богатствах заботится. Так что с демократией у нас всё в лучшем виде.

А нужна ли столица донскому казачеству

Жили мы братья -казаки под коммунистами не тужили, всё своё почти позабыли. За колбасой в Ростов ездили, а кому не хватало, те, значит, ездили аж в самую колыбель, самоё сердце всего мирового коммунизма и всей, так сказать, советской спекуляции, раскрасавицу Москву. А тут на тебе! Демократическая революция. Новая народная власть под руководством не всегда трезвого президента хоть и колбасы нас дешевой лишила, но зато свободу бесплатно нам подарила. Правда при этом она всю страну на кусочки разорвала, все ниточки между всякими республиками порвала, всех бандитов к «ваучерному» делу, то есть к государственному рекету пристроила, и спекулянтов облагодельствола. Кроме того, она все репрессированные народы, репрессированные евреями, становым хребтом КПСС, а ныне главной движущей силой демократии, заново ререпресировала, То есть подарили нам манифест «О репресированных народах». Ну, почти как манифест «Об освобождении крестьян» в 1861г. Освободить то освободила, да только без земли.

А, подписал тот закон, шутка сказать, аж самый первый и самый демократичный из самых демократичных российских президентов «царь Борис», известный дружной семье советских народов как Бэня Ельцин, который энту дружную семью и разогнал. Мы на энтот закон любуемся, а некоторые, из сильно верноподданных так в него влюбились, что даже читали и жутко подумать, пытались им воспользоваться, чтобы власть на Дону казачью возвернуть, или на худой конец хотя -бы какую ни будь там автономию культурную выпросить. Только из этого закона ничего казаки не получили. Видать когда энтот закон президент подписывал, то он сильно трезв был, и поэтому понять что в нём написано, был не в состоянии.

Арийская кровь

Зимний день клонился к вечеру. Термометр показывал почти -25 по Цельсию. По замёрзшей и заснеженной степи зимы 1943 года, устало брела рота солдат, таща с собой два миномёта. Впереди роты на конях, подняв воротники полушубков и отворачивая лица от ледянящего ветра, ехал командир роты с четырьмя офицерами, один из которых был капитан медицинской службы по фамилии Демнов, а звали его Михаил. Родом он был из донских казаков. Несмотря на то, что Михаил был не старше двадцати пяти лет, но воевал он уже с первого дня войны и вдоволь хлебнул военного лиха. За первые два года войны Михаил успел повоевать от самой границы до Воронежа, побывать в окружении, бежать из плена и вот теперь после очередного ранения он оказался в части, состоящей сплошь из сибиряков, а точнее из сибирских казаков, «папаш», как он их звал про себя.

Это были семейные казаки, основательные, рассудительные, прекрасные стрелки и самое главное они были не пуганы немецкими «клещами» и окружениями. Здоровье у них было прекрасное, а сами они были к морозу привычные, так что работы у Михаила не было никакой работы, если не считать регулярной выдачи дополнительной дозы спирта к «наркомовским сто граммам», до которых они были сильно охочи. К ночи сильно похолодало. Ветер, гоня позёмку, усилился. Всем было ясно, что чтобы не замёрзнуть в степи, надо искать какое-нибудь жильё. Командир достал бинокль и стал осматривать окрестности. В свете луны, в той стороне, где село солнце, он сумел разглядеть какие-то стога. Следовательно, не так далеко было жильё, подумал он. Услыхав, что в трёх верстах есть жильё а, следовательно, и отдых сибирцы оживились и зашагали веселей. Командир вызвал к себе группу разведчиков и приказал им проверить, нет ли в направлении видневшихся стогов немцев. Выслушав приказ, разведчики надели маскировочные халаты и растворились в белой круговерти безмолвной степи. Не прошло и часа, как они возвратились.

Бабка Агафья

В 1978 году я с женой и с полуторагодовалой дочерью ехали на машине из Москвы под Астрахань. Выехали мы поздно и, несмотря на продолжительный летний день, с наступлением сумерек, мы были всего лишь недалеко от Михайловки, что стоит на трассе Москва – Волгоград. Дорога предстояла ещё длинная, и поэтому мы с женой решили переночевать в местной гостинице. И когда же в быстро наступавшей темноте фары высветили табличку с надписью «Михайловка», я повернул под указатель налево. Автомобиль, жалобно заскрипел и, подпрыгивая на многочисленные дорожных выбоинах, на которые так щедры наши дороги, подтвердил, что мы действительно въехали в Михайловку. От первых повстречавшихся нам жителей мы узнали, что гостиниц у них в городе две. Одна, новая в центре, а вторая, старая, совсем недалеко от того места, где мы находились.

Подумав, я решил не блукать в темноте, по незнакомым улицам, а поехать туда, куда советовали все те, кто мне повстречался. Повернув направо, и проехав совсем немного, я довольно скоро оказался возле большого, но неосвещённого, рубленного одноэтажного деревянного дома, огороженного штакетником. Это и была « старая гостиница». Во дворе её горела одна единственная лампочка. Заехав за ограду на баз, мы с женой вылезли из машины. На ступенях крыльца нас встретила заспанная дежурная, которая отвела нас в большую комнату с двумя железными кроватями, большой скрипучей дверью и огромными окнами. Выдав пастельное бельё, она так же сообщила нам, что в гостинице есть газовая плита, на которой можно сварить кашу для ребёнка. Выполнив свои обязанности, она сладко зевнула и пошла к себе в конторку, на своё «рабочее место», заниматься прерванным нашим появлением занятием – сладко дремать. Сварив манную кашу и накормив дочь, жена стала укладывать её спать, а я, что бы ей ни мешать, вышёл прогуляться.

Боримир (Из цикла "Исторические фантазии")

Река Волхов уже к VIII в. Была заселена словенами. Их было меньше, чем тех, что селились вкруг озера Ильмень, но зато их деревни встречались чаще по всему руслу Волхова. Племена волховских словен возглавлял в начале IX века князь Боримир. В среднем течении реки им была заложена крепость Ладога, позже получившая название «Старой Ладоги». Племена агрессивных викингов частенько наведывались к словенам на небольших вёсельных лодках с парусом – лодьях. Иногда их поджидали славные славянские воины и тогда викинги, неся потери, уходили на север, где продолжали разбойничать, пока их не убивали, или не превращали в рабов. Но бывало и так, что они, неожиданно напав, убивали мужчин, грабили богатые жемчугом и мехами словенские деревни и уводили с собой молодых женщин. Чаще всего живой словенский «товар» отбивали по пути, а разбойников топили в реке. Но не всегда было так.

Однажды вождь викингов Гардарик, собрав отряд из 30 больших лодей, напал на Ладогу. Лучники – викинги огненными стрелами подожгли город. Многие ладожские жители были убиты или взяты в полон. Много добра увезли тогда с собой северные разбойники. Помощь, за которой посылал Боримир, не подоспела вовремя и викингам удалось уйти безнаказанно. Спустя сто лет над волховскими словенами стоял внук Боримира – Годислав. Шёл 879 год от Р.Х. На княжеском столе в Новгороде сел сын Рюрика -Олег.

Булавинский синдром

Как-то в один из июльских дней мне позвонили с хутора и сообщили, что у моего старого знакомого Николая Перфильева паралич. Вот и решил я навестить его, а заодно узнать может быть чем-то ему нужно помочь. Добравшись попуткой на хутор и подойдя к его куреню, я увидел, что ворота на баз приотворены. Это был верный признак того, что жонки его дома нет. Я сразу направился под навес, откуда слышны были разговоры, и пахло самогонкой. Возле самогонного аппарата за круглым столом кружком сидели хорошо известные мне казаки: сам знакомец, его двоюродный брат, кум и брат жены. Не хватало из нашей компании только Петра, соседа Николая. – Здорово живёте! -приветствовал я честную компанию. -Слава Богу, Слава Богу – послышалось со всех сторон. С Николаем и остальными казаками я обнялся и расцеловался. Заняв своё место за столом, я спросил Николая о его здоровье и какая от меня требуется помощь.

– Слышь, Сергеевич! Угомонись. Я как видишь, отошёл и уже сам ковыляю, только вот левая рука слабовата – улыбаясь, ответил Николай и ставя передо мной малинковский стакан.

– Ты никак первач гонишь? -спросил я принюхиваясь.

В глуши забытого селенья. Легенды у старого камня

Спичечная этикетка. Глуш село

Легенда I. Старый камень

Метель разыгралась во всю, но до дома было ещё довольно далеко. Лошади тяжело тянули нагруженные сани. Возы двигались медленно. Старик Митрич, сидевший на последней подводе, мрачно запахивался в свой старый армяк и натягивал на озябшие уши потрепанный малахай.

-Эх, покурить бы, глядишь, повеселей и потеплее стало бы! -мечталось ему. Но махорка вся кончилась, а до передних возов не докричится.

Вот уже второй месяц они почти каждый день гоняют на Северку, за пятнадцать верст, на каменоломни за бутовым камнем и лещадником. А сейчас загрузили большущие камни для фундамента новой церкви.

Митрич совсем перестал следить за дорогой и погрузился в размышления:

-Церковь то у них в деревне была, да плохонькая стала. Помещик-то и не живет здесь подолгу, да вот каменную задумал ставить. А куда она каменная-то? Сложили бы деревянную, благо и лес свой есть. Да и то сказать, что за лес? Осина одна да береза, а сосны маловато... А сколько его леса нужно? Вот и считай! Барин в округе сколько деревень имеет? Может пять, а может и поболе будет. Денег-то наберет, хоть и беден мужик, что с него взять? Вот дядя его хороший барин был. Николаем Ивановичем звали. Только недавно умер. В голод скольким деревням помог! Сам Митрич тоже хлеба ходил просить Уважил барин, помог до урожая Да вот чего-то с царицей не поладил. В крепость его посадила Так и сидел, пока царица не померла А как приехал оттуда, ну старик стариком! Не сам видел -мужики сказывали. А сейчас возят ивановские мужики камень, да кирпич тот для церкви оттуда, с Северки, с Авдотьинских заводов. В честь отца этого барина, в честь святого Ивана-Воина освящать церковь-то будут. А, прости Господи, навоз для урожая возить бы надо. Да чай воля не своя! Что приказчик прикажет, то и делай.

Митрич начал потихоньку дремать, благо овраг с речкой Мурзовкой переехали. Повернули направо. ещё с версту ехать осталось, да припозднились сегодня. Шутка ли, тридцать верст в день!

Кустарник вдоль реки стал расплываться в темноте. Дорогу перемело, сугробы завалили путь. На поле кое-где торчали пни от засохших деревьев. Раньше здесь стояла деревушка дома в три. Вятчино называлась, да вымерла вся от морового поветрия. Давно это было. Митрич ещё молодой был.

-Эй, Митрич! Ты чего, уснул что ли? Еле тащишься? -это окликнул его сосед Потап, молодой парень, за его дочерью ухлестывает. -Вот увалень! Его дело молодое. Домой скорее хочет. Да и темнеет уже, разгрузится нужно, лошадей обиходить. Как бы завтра опять не пришлось ехать.

Барин, Петр Новик, тоже вроде бы неплохой. Да барин он все равно барин: -под горячую руку не попадайся! Отдерут за милую душу! На службе был, да по годам отставлен. Хозяйством занялся, дом большущий отгрохал. Одних печек в доме штуки три! Лет тридцать назад его дядя, Алексей, ещё интереснее штуку выдумал. Заставил овраг вокруг именья своего копать. Большущий овраг, сажени три глубиной. На что он ему понадобился? Мужики уж помучались, да и зубоскалили после. Как же, приказал покрепче сараи под горой настроить, а потом землей с того оврага засыпать. Все засыпали, а что потом в те погреба складывали, то никто не видел. Мужики промеж себя говорили, что «подметные письма» против царицы там печатали. Жандармы, аж с самой Москвы приезжали, да так ничего и не нашли. Мужики, барина жалеючи, ничего про те погреба не сказали, хотя и грозил главный кнутом. Промолчали, пошто мужикам в господские дела соваться.

Где-то далеко от деревни послышался крик.

-Эй! Берегись, сторонись! -знать, урядник поскакал куда-то. Сторониться надобно, да куда с таким грузом посторонишься в такую метель. Митрич зябко встряхнул плечами, дернул замерзшими вожжами. Лошадь, уставшая за день, тоже почти никак не отреагировала на понукание. А шум впереди становился все громче и громче. Урядник, засидевшийся в гостях у старосты за угощеньем, тоже торопился до дому. Нужно сворачивать!....Митрич задергал вожжами, огрел лошаденку кнутом. До Говенного оврага ещё сажень с сотню будет, а ближе к нему сугробы ещё больше. Он стал заворачивать влево, к реке. Старые сани, скатившись с дороги, накрепко застряли в сугробе. Лошадь безнадежно рвалась от ударов кнута, но что толку... Впереди все, торопясь, освобождали дорогу. Один Митрич барахтался в снегу. Наконец лошадь, собравшись с силами, рванула вперед, тронула. По тут затрещали оглобли, и весь воз завалился набок. Большие, тяжелые блоки накренились, затрещали ободья саней... Тут проезжая тройка пронеслась мимо. Удар кнутом пришелся по согнутой спине. Шапка слетела в сугроб, а за ней и сам Митрич. Метельная мгла скрыла тройку, оставив обоз выбираться на дорогу. Отряхиваясь от снега, Митрич поднимался из сугроба. От передних саней с криками: -Растак, перетак... Так! -бежали мужики.

-Как тебя угораздило, раззява! Теперь с тобой до ночи домой не попадешь!

Да куда там. Старые сани не выдержали тяжести, надломились. Тяжеленные блоки уткнулись в снег. Метель задувала вовсю. Вдоволь накричавшись и наругавшись, решили распрячь лошадь, и оставить все на утро. Все разошлись к своим возам, и обоз потихонечку тронулся к сверкавшим невдалеке огонькам деревни. А тяжелые монолиты так и остались лежать на краю оврага. Невдалеке от дороги, вместе со сломанными санями. Их уже начала заметать метель...

Легенда II. Клад в старой церкви

Почуяв приближающуюся конюшню, лошадь прибавила шагу, так что её не нужно было подгонять. Из-за пригорка показалась, белеющая внизу, возле речки церковь. А в кустах среди садовой поросли проглядывали крыши деревни.

Иван Григорьевич, председатель местного колхоза, возвращался из района. Поездка, как всегда, была нелегкой. Дела в хозяйстве обстояли не блестяще. Дырок в кассе было хоть отбавляй. Время послевоенное -только начали оправляться. Вот с весны начали работать электромонтеры, должны быть скоро с электрическим светом. Уже по деревням поставили столбы и натягивают провода. А вот с деньгами беда: -нужно коровник новый ставить, старые все развалились. Вот и ездил Иван Григорьевич просить деньжат. Кирпич нужен, шифер, доски, цемент.... А проект присмотрели хороший, с электродойкой, своей дизельной установкой, складом для кормов и молока. И даже раздевалка для доярок предусмотрена. Пообещали в районе кое-что, но говорят: -сами изыскивайте резервы. У вас церковь старая стоит. Сломайте! Вот вам и кирпич.Шлак для засыпки со станции привезите. Лес свой есть -рубите! А с остальным поможем... Вот такой разговор был в районе.

Ломать, не ломать? Ломать ли? Руки не поднимутся!...
На другой день собрали правление. Долго сидели, кумекали, но ничего не решив, пошли к церкви.

Церковь, стоявшая на пригорке, давно не действующая, опустевшая и местами с облезшими стенками от опавшей штукарки, обреченная стояла перед ними. Открыли тяжелую железную дверь. На них пахнуло сыростью. Плесенью, под крышей зашелестели голуби. Иван Григорьевич прошел внутрь. Со стен на вошедших сумрачно глядели лики святых. На закладной доске проступали выбитые старой вязью слова: «Тщанием полковника Петра Андреевича Новикова сей храм совершен в 1823 году от Рождества Христова...»

Много лет уже прошло! А кто такой Новиков Петр Андреевич, уже и не помнит никто. Летит время! Запустение царило вокруг. Деревянные перекрытия прогнили, полы тоже. Даже решетки на окнах кое-где были погнуты. Мальчишки постарались. А прошло лет тридцать -тридцать пять, как её закрыли.

-Ну что же, придется ломать. Кирпич на столбы пойдет, а останутся стены, от церкви , накроем крышей -склад получится.

-Как вы думаете? Степан Максимович!

-Чего же сделаешь, коли район требует?

-Но вот кто ломать будет?

-Кого -нибудь, думаю, найдем…

-Да кто же на такое пойдет?

-А что если «Закона» пригласить?

-Какого «Закона»?

-Да есть тут один такой, пришлый. Николаем звать. А за присказку его, «закон-закон-закон»,-прозвали так. Старик, не старик, по деревням ходит, печки кладет. Он сейчас у Герасимовых печь доделывает. Вот его и пригласим. А о цене в правлении поговорим.

-Ты тогда, Степан Максимович, и потолкуй с ним.
Они вышли на улицу. Степан Максимович закрыл тяжелую
дверь, повесил замок.

-Иван Григорьевич, а знаешь, какая байка у нас здесь ходит?

-Нет, не слышал.

-Раньше старостой церкви был Кузьма Иванович. А попа у нас своего не было. Он из Семеновского к нам приходил. Все больше по праздникам служба была. Службу отслужит, по деревне пройдет, у старосты отобедает, да и уедет. Правда, на поле свое заглянет, его « поповкой» сейчас зовут. Приход у нас маленький, своего попа держать не разрешали. А Кузьма Иванович, здесь всеми делами заведовал. Где-то перед пятым годом барин наш стал имение свое продавать. Продать то продал какому-то купцу, а деньги свои на сохранение старосте отдал, потому что сам на японскую войну попал. Да на ней и сгинул. Женат не был.
Говорили, что сын прижит был.

-И много денег -то было?

-Так кто ж его знает. Помещик в Москве жил, а это у него как дача была. Место у нас хорошее, красивое. Речка, леса много, и от Москвы недалеко. Вот и ездил на лето сюда отдыхать. Имение, говорят, от какого-то декабриста досталось. Дом-то школьный -его. Сколько уже лет стоит, тоже ветхий стал. Придется новую строить.

-Придется.

-Ну а деньги-то что же? -уже заинтересованно спросил Иван Григорьевич. Была задета его больная струна.

-Что же деньги... Говорят, их староста где-то в церкви спрятал. Ждал хозяина, ждал. Тот не является, а староста возьми и помри. После него столько искали, но так ничего и не нашли.

-Интересная сказка.

-А вот недавно появились двое молодых людей. Все про эту церковь расспрашивали. Кто такие -неизвестно, но фамилии старых жителей хорошо знают.

-Действительно, много непонятного.

Недели через три по деревне пронесся слух, что церковь ломать будут.

С утра все, кто мог, собрались около обреченной. В стороне похаживал приехавший из района милиционер, искоса поглядывая на собравшихся. Мало ли что! Старухи, сбившиеся в кучку, тихо шептались. Все в темных платках. Некоторые прикладывали к глазам носовые платочки. Скольких здесь крестили, венчали, исповедывали когда то.

«Закон», уже принявший для храбрости. Распоряжался группой мужиков. Принесли несколько лестниц. Приставили к стене трапезной. Бородатый «Закон» ,храбро полез по лестнице на крышу, подтянул вторую лестницу к колокольне, оглядел собравшихся.

-Что боитесь? Я ничего не боюсь! Хотите, спляшу вам здесь! -и пустите топать ногами по гулким железным листам, подбадриваемый хмельными парами.

-Накажет его бог, -шептались старухи.

«Закон» между тем поднялся на колокольню, и стал отвязывать колокол. Снизу бросили веревку для страховки. Он привязал колокол за проушины и ломом поддел петли, за которые он был подвешен. Колокол соскочил с них и закачался на веревке. Его раскачали, затем веревку отпустили и тот, в последний раз зазвенев, полетел вниз. Началось!

Через несколько дней, до основы разобрали колокольню и второй ярус церкви. Интерес к разборке уже угас, лишь мальчишки продолжали забегать на развалины. Мужики собирали кирпич, чистили его и грузили на подводы. Ничего не нарушало уже ритма работы.

Но вот однажды, когда начали разбирать пол, набранный из плит, в одном из углов трапезной плиты оказались не заделанными раствором. Они легко поддались, когда их поддели ломом. И внизу открылись присыпанные песком и мусором доски. Один из мужиков, разбиравший пол, отбросил лом, которым поднимал плиты, и стал отдирать доски руками. Те легко сломались и внизу открылась ниша, в которой лежал завернутый в мешковину сверток. Все мужики дружно ахнули: помещичий клад!…

Нетерпеливые руки вытянули сверток. Прогнившая мешковина сползла с небольшого железного ящика. От влаги он также сильно прогнил и проржавел. Отбросили остатки мешковины, и из старых дыр посыпались монеты .…

Увы! Дальше все было просто.

-А ну, всем отойти! -раздался крик.

Мужики приподнялись с пола. Около них стоял милиционер, рядом ещё один. Раскрыли большую кожаную сумку -и все исчезло в ней.

Двое незнакомцев стояли в дверях церкви и молча смотрели на мужиков и милиционеров. Затем повернулись и вышли из церкви. Отойдя метров на пятьдесят, остановились и о чем-то заспорили.... Между тем милиционеры с председателем сели в председательскую повозку и уехали.

Этих двоих, парня и девушку, никто больше не видел. Так закончились ещё одна легенда у старого камня. Легенды они и есть легенды! «Закон» умер где-то в поле, и нашли его только случайно на второй день. Что стало с теми деньгами, тоже никто не знает. Церковь разобрали, в оставшихся стенах сделали склад. Закладная доска висела ещё долго, но затем её сбросили, и следы её затерялись.

Костин В.В.

Верность традиции

Рубахи ворот разорву…
И, слёз ни от кого не пряча,
Шагну. Свалюсь в ковыль траву.
Заплачу. В радости заплачу.
И землю дедов обниму,
Её дыхание почуя…,

(П.С. Поляков)

Был тёплый солнечный день. Лето уже отошло, а осень ещё не наступила. По голубой канве неба не спеша, катилось Солнце, сеявшее на землю жар своих лучей. Травы уже вызрели, и лёгкий ветерок раскачивал их спелые метёлки, а желтоголовые подсолнухи, низко склонившие свои большие спелые головы. Не слышно было и гудения пчёл в зарослях репейника, и только редкое жужжание толстых мух, да всплески воды в камышах, нарушали звенящую тишину. Над небольшим, обезлюдившим хутором, утонувшим в садах и украшенного дарами лета, раздавались мерные удары молотка. Серые пятна полуразвалившихся куреней среди потемневшей и покрытой лёгкой пылью зелени, наводили в душе грусть и напоминали о некогда кипевшей здесь жизни. Брошенные сады, заросшие травою, были усыпаны яблоками, с жёлтыми, красными и розовыми бочками, до самых верхних ветвей. В зарослях чернослива было темновато, и лишь изредка налетавшие слабые порывы ветра раскачивали ветви, усыпанные спелыми плодами. И только старые груши, словно, устав держать свои крупные жёлтые плоды, опустили нижние ветви на остатки полуразрушенных строений, и с удовольствием грелись на солнце.

Во ядиный круг

Помяну ль в печали беспредельной
О раздорах – злую гибель нашу

(П.С. Поляков)

Морозным зимним вечером Михаил Петрович Айданцев, донской казак, в летах, подошёл к главным воротам монастыря, снял папаху и, трижды перекрестившись, вошёл в них.

-Давненько я здесь не бывал – произнёс он -Поди, прошло уже годика полтора, а то и более, а ничего здеся почти и не изменилось. Только вот казаков не видать. А раньше завсегда на входе стояли. И куда они все запропастились? Не ужто мороза спужались и попрятались? А может быть, они теперь и охрану не несут? И где ш я тогда буду его искать? А пойду-ка я в будку, да пораспрашиваю-

Михаил Петрович надел на голову папаху и не спеша, направился к будке. Дверь будки отворилась, и навстречу ему вышел молодой казак в белом солдатском полушубке с синими донскими погонами, в шароварах с красными лампасами, заправленными в сапоги и надвинутой почти на самые брови серой папахе.

Вой на вой, али как ещё по другому

Степан Тимофеевич Будяк, донской казак, лет сорока пяти, плотный, выше среднего роста, с густым русым чубом и быстрыми слегка раскосыми глазами, вёл по степной дороге свой видавший виды грузовик. Летнее солнце палило немилосердно. Съехав с кургана, Степан Тимофеевич остановился и, открыв дверь раскалённой кабины, легко спрыгнул на землю. Несмотря на прожитые годы, вся его фигура дышала силой, ловкостью и проворством. Взяв из кабины куртку, Степан Тимофеевич лёг на неё в теньке и, закрыв глаза, предался воспоминаниям. И вспомнился ему родимый Дон и любимый дед, Иван Петрович, лихой донской казак, воспитавший его после безвременной смерти родителей, а теперь одиноко доживающий свои дни в полу заброшенном хуторе. И увидел он себя мàльцом ловящим в Дону ершей и косящим с дедом траву на лугу у самого Дона, где солнышко ласкало его своими лучами, а по-над луговыми цветами гудели шмели, и мягкий степной ветер напевал ему старинную казачью песню.

И привиделись ему старинные кресты на запущенных могилах, в которых спит казачья вольница, и левадки и высокие тополя, и говорливый ручей на краю хутора. И казалось ему, что он молод, силён и жизнь его ещё только начинается. И увидел он себя женихом на своей свадьбе танцующим со своей невестой, чернобровой и круглолицей кубанской казачкой Натальей. А ведь прошло уже не мало ни много, а целых двадцать пять лет, с тех пор как он после женитьбы покинул родную донскую землю и перебрался на житьё к жене на Кубань. Родня жены помогла ему устроиться работать шофёром. И хотя зарплата его была не так уж и велика, но денег молодым хватало. Вскоре тёща умерла, и им с женой досталось наследство – хозяйство и курень на хуторе недалеко от города.

Вот так выпороли

По вечернему и мокрому после дождя проспекту Атамана Платова в Новочеркасске от Азовского рынка к Войсковому Собору несся огромный длинный чёрный Мерседес последней модели с мигалкой на крыше. На перекрёстках он «покрякивал» распугивая обывателей спешащих домой. Гибедедешники испуганно прятались в служебных Жигулях, боясь попасть под разборку высокого начальства. Они по звуку кряколки уже понимали, что начальство едет очень высокое и судя по тембру «кряколки» и номеру Мерседеса начальство вовсе не областное, а Московское. Не доезжая памятника Атаману Платову, Мерседес лихо сделал правый поворот и с визгом шин затормозил около Атаманского дворца. Слабое освещение перед атаманским дворцом освещало лужи на асфальте, мокрые ступени дворца и лимузин с затемнёнными стёклами. Затемненное стекло задней двери медленно опустилось, и в окне появилась рука в генеральском мундире. Она описала какие-то круги, из которых можно было сделать вывод, что владелец руки желал чего-то. Казаки, дремавшие от безделья на скамейках после принятии бодрящих напитков возле Атаманского дворца, с удивлением глядели на необычные сигналы, подаваемые генеральской рукой пытаясь угадать, чего собственно желает их высокопревосходительство.

Наконец один из казаков, бывший трезвее других сообразил, что, по-видимому, их высокопревосходительство требует казаков к себе. Почесав затылки, казаки гурьбой приблизились к лимузину. Дверь лимузина раскрылась и казаки увидели генерала. – Братцы,-сказал чернявый урядник -Кажись большой генерал из Москвы -Точно-подтвердил с подбитым глазом наказный, разглядывая генерала через пустой стакан как в подзорную трубу. -Надобь сообщить атаману -предложил сотник и достал телефон. Однако подумав положил опять его в карман. – Братцы, а что если это есть тот самый главный по казачеству при президенте, генерал Трошев -икнув предположил заросший щетиной есаул, нервно растёгивая ворот на гимнастёрке. – Подумаешь при президенте! Да энтого генерала Трошева, утверждающего что он казак, наши старики приговорили к порке в пять плетей ежеле он заявиться на Дон -проговорил хорунжий помахивая нагайкой. – Ей богу! Сам слыхал -побожился он и перекрестился. -Так что будем делать братцы? -вопросил чернявый урядник. -Будем пороть? Али как? -Будем! – обрадовался хорунжий. -Что ж, не уж то я зря с собой нагайку брал? А тут такой случай! Выпорим за милое дело. Долго помнить будет и решение совета стариков заодно выполним – Ну, как братцы? -обратился урядник казакам.

Горислав (Из цикла "Исторические фантазии")

После нашествия скифов летом 141 года до Р.Х. сколоты залечивали раны. На речевом княжеском круге старшим князем и воеводой всех сколотских дружин был выбран Горислав, двадцатилетний сын Любомира. Во время последнего разрушительного нашествия царских скифов ему удалось незаметно (по приказу отца), через подземный ход вывести из боя жену и четырёх дочерей Любомира, а также нескольких верных сподвижников князя с семьями и укрыть их в лесу. К 137 году крепость города Заславля, принявшего на себя первый удар кочевников, была полностью восстановлена. Теперь же Горислав, помня уроки лета 141 года, укрепил западную стену крепости так, что она вплотную подходила к реке. Восточную же протянул на три версты к непроходимому лесу, насыпав вал и укрепив его буреломом и кольями. Теперь быстро обойти крепость, практически, стало невозможно. В 136 году к власти в степи пришёл скифский царь Герген, сын предводителя царских скифов Седулая. Зная, по рассказам отца, про богатые сколотские земли, он решил пойти в свой первый поход к сколотам-славянам. Лучшие отряды царских скифов в то время возглавляли бывшие сколотские князья и воеводы.

Гостомысл (Из цикла "Исторические фантазии")

С незапамятных времён селились словене по берегам озера Ильмень. Ловили рыбу, занимались бортничеством, охотились на диких зверей, сеяли хлеб. Вождь племени словен князь Гостомысл собирал в полнолуние молодых мужчин и вместе с другими воеводами обучал их ратному делу: стрельбе из лука, рубке на мечах со щитом и без него, «лесовому бою» без оружия против вооружённых мечами воинов. Такая выучка нужна была для отражения многочисленных атак соседних воинственных племён чуди, эстов и романцев – готов, которые нападали неожиданно, дерзко и уводили с собой молодых женщин и детей в рабство, если вовремя не поспевала помощь.

В ответ на эти набеги воины Гостомысла собирались с силами и жгли селения неприятеля, освобождая пленников и уводя с собой в полон готских жён и детей. Так и жили, находясь в постоянной готовности к войне. Но было время, когда враждующие племена не воевали. Как только наступало зимнее солнцестояние, начинались святки («святы», «светы»), которые продолжались около двух недель. В это время по обычаю поминали души усопших предков, воздавали им благодарственные песнопения, приносили в жертву кровь животных, прося богов о помощи. По всем селениям ходили «шуликаны» в личинах животных, гремели в бубны, трубили в охотничьи рога и пели «овсени», закликая будущий урожай. Другое время без войны выпадало на весеннее равноденствие и длилось около месяца.

Градеслав (Из цикла "Исторические фантазии")

Начиная с VIII в. в верховьях Волги селились кривичи. Занимались охотой, рыболовством и земледелием. Вождём кривичей в 780 году от Р.Х. стал Градеслав, сын кривичского князя Гремислава. Гремислав был опытным воином и требовал от своих воевод постоянного обучения своих дружинников воинскому искусству. А дружинниками в то время были все кривичи – мужчины, способные держать в руках оружие – меч, копьё, боевой топор, тяжёлый щит. Гремислав с детства прививал своим сыновьям любовь к оружию и воинскому рукопашному бою. В дни весеннего равноденствия, во время гуляний в честь Ярилы – Солнца, устраивались кулачные бои и вооружённые поединки, в которых мог принять участие любой мужчина племени. Бои начинали обычно подростки 12 – 15 лет. Они выходили в центр огромного круга парами, раздевшись до пояса в любую погоду и боролись «в-обхватку» до тех пор, пока кто-нибудь «не положит» соперника на спину. Поединки длились до трёх раз. После этого объявлялись победители.

Круг поддерживал поединщиков криками и возгласами одобрения. Следующей боевой игрой были схватки на ножах. Подросткам разрешалось состязаться деревянными ножами. Если нож касался жизненно важных органов – головы, груди, живота – соперник считался побеждённым. Если «ранение» было нанесено в руку или в ногу, надо было продолжать бой здоровой рукой или ногой до чьей-нибудь победы. Похожие состязания у подростков происходили с деревянными мечами и щитами. После детских забав в круг выходили поединщики с боевым оружием. И хотя здесь тоже придерживались своих правил, и были щадящие удары, всё же не обходилось без лёгких ранений, а иногда и тяжёлых. Но такое бывало значительно реже. После этого воеводы делили мужчин на два «войска», вооружённых боевыми мечами и щитами, и по команде начинался бой. Здесь тоже не обходилось без ранений – на то он и бой…Женщины перевязывали раненых и начинались хороводы и пляски в честь бога Солнца – Ярилы.

Дальние казаки

Как-то в Москве на Калужской ярмарке я познакомился я с казаком, который приторговывал на рынке салом и мёдом. Разговорились. Оказалось, что он из хопёрцев, то есть из дальних казаков, как говорят на Дону. Рассказал я ему о своей мечте вернуться на Дон. Он мне и говорит, что ежели я надумаю всерьёз, то поможет мне осуществить мою мечту. Есть у него дед, по матери, который живёт на хуторе. Он мне поможет и советом и делом. Я попросил у него адрес и, не откладывая в долгий ящик, купил билет на поезд и вскоре оказался на Хопре. Река мне очень понравилась, да и места там прямо сказать сказочные. Поймав попутку, к вечеру я добрался до хутора. Деда на хуторе не оказалось.

– Он ноне в степи с ружьём милуется -смеясь, сказала мне его соседка и махнула рукой. Я ничего не понял, и пошёл в ту сторону, куда она указала. Пройдя около версты, я увидел в степи костёр, а возле костра шалаш. Около шалаша сидел дедок, в казачьих шароварах и старенькой казачьей фуражке, а в руках у него была двустволка.

-Никак что-то сторожит -подумал я.

-«Здорово вечеряли» -обратился я нему. Он вскинул голову, посмотрел на меня и ответил.

Деревня на «чертовском» враге в Бронницком уезде

Костин Владимир Васильевич. Краевед

Старинная деревня Поддубье расположена в Ульянинском сельском округе на небольшом ручье, ныне перегороженном, и образовавшем большой пруд, где когда-то была хорошая рыбалка. В его чистой воде неплохо искупаться и позагорать на обоих берегах, покрытых сочной травой.

Сейчас эта речушка не обозначается на картах, но раньше она носила интересное название Чертовка. Именно так она, вместе со стоявшей здесь деревней Поддубье, упомянута в «Писцовых книгах Московского государства» времён царя Ивана Грозного.

«За Тамилом и Сергеем Семёновыми детьми Туличевского, прежде за И. Хлоповым, пустошь, что была д. Поддубье на речке Чертовке».

Каких либо сведений о Туличевских, мелких землевладельцах, автору найти не удалось, а вот что о «сыне боярском» Иване Назарьевиче Хлопове, владельце нескольких деревень в округе: Поддубье, сельце Костино, Сахарово, Толокнеево, Старая на реке Песочня, говорит «Боярская книга 1556-57 г.г.

Дивная Водла-земля

Водла - деревня Пудожского р-на Карелии. Исследования специалистов, посвящённые народной культуре деревни Водлы – истории, этнографии, фольклору, народному говору, архитектуре, иконописи, прикладному искусству.

Дмитрий Петрович

Под окнами куреня раздалось не громкое покашливание, покряхтывание, затем заскрипели ступени крыльца, перемежаясь с лёгким постукиванием. И вот уже заскрипела дверь, и в курень вошёл среднего роста, щупленький старичок, в синих казачьих шароварах с лампасами, в косоворотке, в поддёвке с блином на голове сидящей старой казачьей фуражке, в стоптанных, но начищенных сапогах. Звали его Дмитрий Петрович, а его уличная кличка была Есаул. Прилепилась эта кличка к нему потому, что в детстве он всем говорил, что вырастет и будет есаулом. На заросшем редкой бородёнкой лице с тонкими губами, крючковатым носом и подслеповатыми глазами как всегда играла хитрющая улыбка. – Здорово дневали, Ляксеич!-обращался он обычно ко мне. -Устал я покуда до тебя дошёл. Всё -таки, как-никак, а 75 годков уже разменял. Присяду я штоли. -Поставив палку в угол, он усаживался в уголке стола на стул и начинал наблюдать за мной. Зная моё неуёмное любопытство к прошлой жизни и особливо к старому времени, он, выждав некоторое время, начинал какой -либо рассказ либо из своей жизни, либо пересказывал, что сам когда-то от кого-то слышал. Рассказчик он был замечательный. За это полагалась ему чарка самогона. Обычно он выпивал её в начале рассказа, никогда не закусывая, а только понюхав горбушку чёрного хлеба. После этого он приходил в отличное настроение и прежде чем начать свой рассказ всегда интересовался у меня, желаю ли я послушать за старое время али за войну. Мне было интересно всё, что он рассказывал, и я обычно предоставлял ему самому выбирать, какой рассказ ему сегодня по душе. Если рассказ получался длинным, то полагалась в середине рассказа ещё чарка самогона и конечно третья по завершению рассказа. Больше трёх он обычно не пил, так впадал в состояние лютой ненависти к коммунистам и ко всем их прихлебателям. Четвёртая чарка приводила его в воинственное настроение, кулачки его сжимались, голос становился грозным, и рука его тянулась к шашке, висевшей у меня, как и полагается, под правую руку в зале, чтобы посчитаться за все обиды причинённые ему Советской властью. При этом лицо его становилось бледным, глаза блестели ненавистью, губы дрожали, а узловатые пальцы крепко сжимали эфес шашки. Воевал он на стороне немцев, прошёл все мыслимые и не мысленные немецкие и советские лагеря, но не сломался, так и остался идейным врагом коммунистов.

Донская Голгофа

На Дону -то живут братцы – люди военные,
Люди военные живут – то донские казаки.

Флаг мой сине-жёлто-алый
Над моей родной станицей
Будет виться! Будет виться!

(П.С. Поляков)

Николай Иванович, проснулся рано утром от тяжёлых мыслей, которые который день не давали ему покоя. Наскоро умывшись и помолившись, он поспешил в Свято-Николаевский станичный храм, построенный на месте старой часовни. Невысокий, приземистый блестя позолоченными куполами, он украсил собой старинную казачью станицу, которая является богатейшим в Ростовской области районным центром. На самой станице лежит печать бывшего советско-колхозного благополучия: газовые трубы, асфальтированные улицы, трёхэтажная гостиница на въезде в станицу, кирпичные куреня, правда, сильно обветшавшие за годы демократии. Из дверей настроенных, за последние годы, магазинов и магазинчиков, облепивших со всех сторон центральную улицу, слышатся песни блатного радио «Шонсон».

Донской характер

Провожали сынов на войну…..
Поп молитвы читал на морозе,
И катились из старческих глаз
Бриллиантом горевшие слёзы….,

(П.С. Поляков)

Было раннее летнее утро 1941года. И хотя солнце было уже довольно высоко, однако в лесу было ещё темно и прохладно. Под небольшой, но пушистой ёлкой, накрывшись с головой шинелью и поджав по себя ноги, спал офицер, лет 22 двух, высокого роста, худощавый с волнистыми светло-русыми волосами. На нём была форма старшего лейтенанта медицинской службы. Сослуживцы звали его Алексеем, а маманя звала его «милой», так как родился он после безвременной смерти бати и остался её последней радостью и отрадой.

Капля россы упала Алексею на ресницы. Он вздрогнул и улыбнулся во сне. Ему снилось, что он ещё мàлец и бегает по отмели Дона вокруг мамани, изо всех сил стараясь обрызгать её. Брызги воды попадают ей на лицо, на юбку, а она, радостно улыбаясь, смотрит на него.

Открыв глаза и оглядевшись, он увидел, что лежит недалеко от просеки. События вчерашнего дня вихрем пронеслись у него в голове. Вчера утром, машина, в которой он ехал на фронт, наскочила на немецкий танковый десант, и он, с небольшой группой солдат в короткой, но ожесточённой рукопашной схватке сумел уйти в лес. Затем был ещё ночной бой, и теперь он остался один.

Душевный разговор

Степан Валерьянович, донской казак, в летах, вздохнул и выключил телевизор. -Какой канал не включи, везде только шустеры и шустики-проворчал он. Потянувшись, он встал и включил свет. Услышав скрип ступенек крыльца, он подошёл к окну и растворил его. На крыльце стоял его сосед, дед Николай. – Здорово вечéряли – поздоровался он. – Слава Богу!-ответил Степан Валерьянович. – Заходи. Гостем будешь. – Спасибо за приглашение. Слышь, Валерьяныч, выдь на час. Побрехать охота – произнёс дед Николай, переминаясь с ноги на ногу. Надев фуражку, Степан Валерьянович вышел к нему на крыльцо. Вечерело.

-И не надоело тебе в энтот говорящий ящик глядеть – начал разговор дед Николай. -Глянь, какая погода стоит. Сходил бы ты на рыбалку. А то всё в курене сидишь, в ящик смотришь, да газеты читаешь. Гляди, как бы твоя голова не лопнула.

-Бог даст -не лопнет -ответил ему Степан Валерьянович. -Ну а как я совсем сдурею, то сдашь меня в дурдом.

За кого отдал жизнь удалой партизан Василий Михайлович Чернецов и кому он мешал

Василий Михайлович Чернецов

Налетели ветры злые. Ой, да с восточной стороны
и сорвали чёрну шапку, с моей буйной головы.
Есаул да наш догадлив был. Сумел сон мой разгадать.
Ой, да пропадёт он, говорил мне, твоя буйна голова…
Песня «Сон Степана Разина»

Василий Михайлович Чернецов трагическая и одновременно героическая фигура в истории казачества первой половины XX века, века крушения Российской Империи. Это было время больших надежд на возрождения независимости Дона от России и крушения этих надежд. Время героизма и верности заветам казачества, время предательства, время культивирования самых худших черт донского казачества. Время, в котором столкнулась идеология новой образованной и просвещённой войсковой старшины в смертельной борьбе с древней ордынской идеологией. Время химерных надежд на создание счастливого и справедливого общества на земле Донских казаков, замешенного на древних казачьих принципах самоуправления совместимого с обществом, основанным на учении иудаизма, под эгидой всемирного масонства и классовой ненависти, проповедующего на словах народовластие, а на деле диктатуру группки иудействующих так называемых интеллигентствующих моральных уродов и примыкающей к ней избранной кучки единомышленников из иудействующих сектантов. Время, поставившее точку в истории развития казачества как народа сложившегося в начале XV века на Диком поле или по другому на Великом Зелёном лугу.

За честь казачью

Жизни боли наконец изведав,
Всё стерпев, что приготовит Бог,
Не забудьте своих казачьих дедов,
Свет степной, свой Угол и Порог.

(С.П. Поляков)

Телефон на кухне звонил долго и нудно. Наконец, сообразив, что звонят не во сне, а наяву, Афанасий Петрович, донской казак, ещё не старый, но уже с сильной сединой в волосах и усах в стрелку, проснулся и посмотрел на светящиеся часы. Они показывали около двух часов ночи. В комнате было темно и душно. Сбросив с себя тоненькое одеяло и сев на кровать, он все ещё никак не мог до конца проснуться. -И кого это разбирает звонить среди ночи? -сердито подумал он. Босяком, с полузакрытыми глазами он отправился на кухню. Телефон продолжал надрываться. Не зажигая света, на ощупь, чтобы не разбудить маленького внука, он, наконец, нашёл его и услыхал в трубке знакомый голос – Здорово Афанасий! Никак я тебя разбудил. -А как ты думаешь? – без всякой злобы ответил Афанасий Петрович.

Это у тебя, Петро, ещё закаты, а нам уже луна светит. Да и в отличие от тебя, я по ночам уже сплю, а не гуляю с красивыми женщинами. -В трубке послышался смех. – Это, ты брат, точно угадал. Сижу в ресторане, на берегу океана, с самой красивой из женщин и она тебе предаёт привет. -В трубке послышался женский смех, и Афанасий Петрович узнал голос его жены Ольги, высокой, стройной, чернобровой казачки в которую Петро был страстно влюблён. Они были красивой парой. Петро был потомственным донским казаком, но рос у деде на Волге. Был он высоким, стройным, с широкими плечами и тонкой талией. Чёрный волнистый чуб, из под которого блестели озорные тёмно синие глаза, делали его неотразимым и не одна казачка плакала о нём по ночам. В Ольгу он влюбился с первого взгляда, но ему пришлось много потрудиться, прежде чем она ответила ему взаимностью. У них был сын, которого в честь деда Петра назвали Григорием.

За что сложил свою буйную голову «булавинский» казак Фёдор Подтёлков президент Донской Советской республики

Фёдор Подтёлков

После военного переворота совершённого кучкой промасонских генералов во главе с генералом Алексеевым отсторонивших от власти Государя Императора Николая II и передавших власть в руки масонского Временного правительства, произошёл полный развал Русской Императорской армии. Однако, не смотря на хаос власти в России, на Дону образовался островок твёрдой власти. Создание независимой Донской области стало костью в горле Временного правительства, а атаман Каледин стал личным врагом Керенского. После передачи власти от Временного правительства так называемым «большевикам», власть на Дону во главе с атаманом Красновым стала смертельно опасной для власти маленькой групки интернациональных отбросов, называющих себя большевиками. Они прекрасно понимали, что донское казачество представляет собой огромную силу, которой не было у большевиков, засевших в Кремле. Осенью 1917 г. в армии было 162 конных казачьих полка, 171 отдельная сотня и 24 пеших батальона. И если донское казачество задумает свергнуть незаконную, самопровозглашённую большевистскую власть, то для этого им понадобится всего несколько дней...

Поэтому так называемая большевистская партия, диктаторская и буржуазная, та как она сохраняла существовавшие на тот момент капиталистические экономические отношения, ставящая своей целью создание нового эксплуататорского класса из членов партии, во главе с группкой отпетых негодяев и уголовников, а так же не всегда психически здоровых людей, таких как, каторжник Ульянов, уголовник Яков Свердлов и ставленник сионистских американских банкиров Лейба Бронштейн, чтобы скрыть свою антинародную сущность дурили голову народам России разнообразными обещаниями, которые и не собирались выполнять, и пряталась за лозунг левых эсеров « Вся власть Советам», которых спустя некоторое время, когда власть большевиков укрепилась, уничтожили. Поэтому убийство атамана Каледина и изменение власти на Дону стало для этой партии задачей номер один и жизненно необходимым для выживания интернациональной большевистской сволочи.

Записки донского провидца или видения войскового старшины Титюлина

Когда человек начинает думать, то он капает себе яму.
Камю

Путешествуя по Донскому краю, я в одном из монастырей познакомился с монахом Мелхесидеком, который, узнав, что я пописываю рассказы и даже иногда их публикую, дал мне пачку листочков, исписанных мелким, но чётким подчерком, предварительно взяв с меня слово, что при первой возможности я написанное опубликую, так как это было посмертное желание одного из недавно почившего послушника. Я просмотрел рукопись, и она меня заинтересовала, так как представляла собой рассказ о событиях на Дону и касалось Войсковых атаманов. Выбросив из текста крепкие выражения, я почти без изменения предлагаю её на суд читателя.

Записки начинаются следующими молитвами:

Во имя Отца и Сына и святого Духа! Аминь.
Господи! Спаси души донских атаманов.

Зеркало

Нас двое: я и тот, кто в зеркале. У нас по бутылке вина-у меня и у того кто в зеркале. Мы отлично понимаем друг друга, хотя часто молчим. Когда я поднимаю стакан, немедленно поднимает и он, и мы пьем. Мы оба небритые, оба осунувшиеся и постаревшие, хотя мне нет ещё и двадцати четырех и ему, по-видимому, столько же. Это мой самый лучший друг-он всегда верен мне, умеет смеяться со мной, когда мне смешно, плакать, когда плачу я, он умеет молчать, когда видит, что я молчу и говорит только тогда, когда говорю я.

-Выпьем, дружище! -я поднимаю стакан.

-Выпьем, дружище! -отвечаем он и поднимает свой.

Мы пьем.

Давно мы так пьём. С тех пор как я получил последнее письмо. Это было чёрт знает когда, и прошло уже по меньшей; мере три миллиона лет. С тех пор у меня никого в жизни нет. Только тот, кто в зеркале. А могло бы быть иначе.

Золото Бухарии (Из цикла "Прирастание Сибирью")

«До Петра I дошли слухи о богатых золотых россыпях Бухарии. На их поиски был послан отряд из двух регулярных полков под командой подполковника Ивана Дмитриевича Бухольца. В июне 1715г. он двинулся из Тобольска на 59 судах под прикрытием драгун, ехавшим берегом реки на лошадях. Около Ямышевского озера была построена крепость, вскоре осаждённая десятитысячным войском джунгарского полководца Церен-Дондоба. Длительная осада и начавшиеся в отряде болезни заставили И.Д. Бухольца срыть укрепления и отойти к устью р. Оми, где в 1716г. была основана Омская крепость…»*

Царь Пётр Алексеевич I понимал, насколько нуждалась империя в золоте. После войны со шведами надо было пополнять казну. Да и Северная война постоянно изматывала Россию, требуя всё новых и новых затрат… А тут купцы, побывавшие в Бухарии, рассказали, что золото там чуть ли не валяется в степи… И решил Государь послать на разведку отряд сибирских казаков. В Тобольскую губернскую канцелярию пришёл указ Петра I о снаряжении отряда служилых людей в поход за бухарским золотом. Возглавить отряд было поручено подполковнику Ивану Бухольцу. И. Бухольц поставил «под ружьё» два регулярных полка и две сотни драгун. Всего 1000 человек. В 1715 году июня 3 дня, погрузив полки на 59 небольших судёнушек, имея в снаряжении пушек, ядер и пороху в достаточном количестве, солдат, имеющих ружья и провианту на один месяц, И. Бухольц с отрядом вышел из Тобольска вверх по Иртышу. Охраняли караван две сотни драгун, ехавших на лошадях берегами. Два дни плыли вдоль крутых и лесистых берегов, останавливаясь на ночлег в лесу. На третий день берега выровнялись и пошли лесостепи. Скоро стали появляться кочевники – небольшими группами по 15 – 20 всадников. Показывались впереди отряда и исчезали. Ещё через день драгуны, что шли по левому берегу Иртыша, вступили в бой с отрядом джунгар, насчитывающим до 150 всадников.

Из истории гимназий в городе Бронницы

Костин Владимир Васильевич. Краевед

По теме «Развитие образования в городе Бронницы Московской области в начале ХХ века» в ЦИАМе был полностью просмотрен и изучен фонд (2165), посвященный деятельности Бронницкого Общества Распространения Образования и открытия в городе средних учебных заведений на средства общества. Фонд состоял из 35 дел, каждое объёмом от нескольких десятков до сотни листов и более.

Учредительное собрание Общества Распространения Образования состоялось 18 августа 1908 года. В восьмом часу вечера в помещении городского Общественного Управления собралось более 70 человек, «сочувствующих открытию в городе средне-учебного заведения». Среди присутствующих были Александр Александрович Пушкин, Сергей Николаевич Африканов, Юлия Константиновна Африканова, Иван Михайлович Долматов, Анна Николаевна Жужикова, Варвара Федоровна Жужикова, Антонина Дмитриевна Терещенко, Ольга Васильевна Толгская, Надежда Васильевна Толгская, соборный протоиерей Василий Толгский и другие. Председателем собрания был избран уездный предводитель дворянства и председатель уездной Земской управы А.А. Пушкин.

Прочувственную речь произнес Константин Федорович Жужиков. Он отметил, что существующее в Бронницах 50 лет городское училище по программам и постановкой учебного дела оставляет желать очень многого, что его выпускники без специальной подготовки не могут сдать конкурсные экзамены для поступления в среднее учебное заведение. Особенно в сложной ситуации оказываются девочки. Несколько лет тому назад в городе существовала 4-х классная министерская школа, но она потом почему-то была закрыта, и в настоящий момент для девочек существует одна только церковно-приходская школа с обычной программой. Современным требованиям может отвечать только среднее учебное заведение, открывающее свободный доступ в высшую школу. Ближайшей задачей создаваемого общества будет забота об открытии средне-учебного заведения в городе Бронницы.

За образец был взят опыт создания подобных учебных заведений в Павловском-Посаде, Богородске, а также устройство в 1908 г. загородного среднеучебного заведения смешанного типа близ станции Красково-Малаховка Казанской ж/д.

Был рассмотрен и утвержден проект Устава. В состав общества могли входить лица обоего пола, достигшие совершеннолетия «без различия званий, состояний и вероисповедания». Все действительные члены общества должны были ежегодно вносить в кассу членские взносы не менее 5 рублей; внесшие единовременно 100 рублей, считались пожизненными членами общества, а внесшие не менее 300 рублей – почетными членами.

Всеми делами общества ведало общее собрание, проходившее 2 раза в год (в январе и июне), а ближайшее заведывание было возложено на Комитет. На имя Московского губернатора было составлено прошение за подписями А.А. Пушкина, протоиерея отца Василия Толгского и городского старосты П.Ф. Фролова, в котором говорилось, что «жители города Бронницы, удаленные на 12 верст от ближайшей станции ж/д, лишены всякой возможности пользоваться каким-либо средним учебным заведением для своих детей, не отпуская их на учебное время из родительского дома, что более состоятельные жители уезда могли бы отдавать своих детей учиться в Бронницах, если бы здесь было среднее учебное заведение. Покорнейше просим разрешить нам представленный Устав». (28 сентября 1908 г.)

Устав был утвержден Московским Губернским Присутствием 15 января 1909 г. и внесен в реестр обществ Московской Губернии под № 101 января 17 дня 1909 г.

17 февраля 1909 г. состоялось общее собрание членов общества, внесших в кассу членские взносы (105 человек, в дальнейшем, в общество входило более 200 человек, а по данным на 1914 г. 296 человек.) и как сказал председатель собрания Сергей Викторович Тяжелов: «Бронницкое Общество Распространения Образования» с настоящего момента может открыть свои объятия». Членами общества были представители разных сословий: врачи, учителя, торговцы, священники, офицеры, члены Городской и Земской Управ, крестьяне, домашние хозяйки.

Юлия Константиновна Африканова объяснила собравшимся, что в настоящий момент нет возможности открыть в Бронницах сразу две гимназии – мужскую и женскую и что смешанное средне-учебное заведение единственный выход, таких школ в Московском учебном округе становится все больше, они являются продолжением начальных школ (земских и церковно-приходских), имеют права мужских казенных гимназий, дают возможность получить аттестат зрелости и поступить без дополнительных экзаменов в университеты и на высшие курсы как юношам, так и девушкам.

Был избран Комитет Общества сроком на 3 года, затем проходили новые выборы. В его состав входило в разное время от 12 до 18 человек, бессменным председателем был до самой своей смерти в марте 1916 г. А.А. Пушкин.

Товарищем председателя был избран Степан Евдокимович Иванов, секретарем Сергей Николаевич Африканов, казначеем Лейба Симхович Кремер. Они занимали эти должности вплоть до 1918 г. (до того момента, когда общество фактически прекратило свою деятельность).

Активную роль в Комитете играли Ю.К. Африканова, К.Ф. Жужикова, В.А. Федотов, А.И. Хабаров, И.Ф. Ландин, М.Я. Гомза, Н.А. Долматов, Н.А. Ушаков и др.

Комитет ведал наймом преподавательского состава, утверждал программы, учебники, количество часов на предметы, заработную плату преподавателей и прислуги, сметы доходов и расходов, занимался арендой помещений и строительством собственных зданий, решал вопрос об освобождении некоторых учеников от платы «по причине крайней бедности», принимал пожертвования, устраивал лекции, концерты, спектакли.

Жители города с энтузиазмом восприняли обращение Комитета оказать содействие в деле просвещения, стали поступать пожертвования от П.И. Зимина, С.Л. Братина, Я.М. Листратова, И.П. Шамшина, Жужиковых и многих других. Проводились спектакли, доход от которых шел на открытие средне-учебного заведения. Например, на одной из афиш читаем: « Сад и театр Татьяны Дмитриевны Тарасовой. Спектакль «Поздняя любовь». Средства для открытия Бронницкой гимназии. 29 июня 1909 г.» или «Оперный артист Г.С. Зиновьев, литературно музыкальный вечер, средства на Бронницкую общественную гимназию» в летнем театре Т.Д. Тарасовой, 12 июля 1909 г.»

Наш город очень древний,
Но захолустный, бедный.
Рутина мысль в нем убивает,
И жизнь бесплодно замирает.

Вдали от шума и сует
Он жил, коснея, много лет.
Но вот и в этот уголок проникло оживленье,
Пришел и он в движенье…

Кружок интеллигентных лиц открылся,
Рассеять тьму народа устремился,
Создать гимназию решили,
Комитет ревнителей открыли.

В нём видим женских нрав поборниц,
И высших принципов поклонниц,
Судей, купцов, врачей, чинов духовных и мирских
Властей.

Кипит работа неустанно,
Собрания, советы беспрестанно.
С застоем борются и робких ободряют,
Надеются, в успехе убеждают.

И множится число друзей,
Идее преданных людей.
И кто труды их не оценит?
Лишь тот, кто в свет, в любовь не верит.

Какой скупец их дело не поддержит?
Какая сила их задержит?
И город от толчков зашевелился,
Открыл глаза и пробудился.

И вереницы скучных, серых дней
Одушевились свежестью идей.
И стар и млад,
Кадет и истый демократ,
Преданий и заветов старины блюститель.

И беспартийный житель –
Объяты искренним одушевленьем,
Горят все пламенным стремленьем –
Иметь гимназию свою, -
И тем обрадовать семью.

Хвала и честь поборникам добра!
За бескорыстный труд им испола!

(Сельский, 1909 г. апрель 23 дня)

Среди жителей города и уезда была проведена анкета: желают ли они отдать своих детей в имеющее быть открытым средне-учебное заведение? Из 41 ответа 30 были положительными, ответ «нет» давали, если еще малы, малограмотны или уже учатся в Москве. Многие родители в анкетах указали, что желательно иметь при гимназии общежитие с тем, чтобы «воспитание было дисциплинированное и под руководством надежного и добросовестного воспитателя».

Комитет разрабатывает программу средне-учебного заведения; решено было вначале открыть приготовительный класс (оплата в год 50 руб. с ученика) и 1 основной (60 руб.), и ежегодно прибавлять по 1 классу до полного состава гимназии – 8 основных классов. Предельный состав каждого класса – 30 человек. Решено было организовать для детей подготовительные занятия по отдельным предметам (особенно по французскому языку).

В городе уже был опыт создания частного учебного заведения – первой гимназии, открытой в 1908 г. в квартире Африкановых (д. № 57 по Московской улице). Под школу были определены 2 комнаты, одну разгородили под 2 класса, а другая была рекреационным залом. Началось обучение в приготовительном и 1 классах.

Учителей было 4-о, работали они на полублаготворительных началах, получая незначительную оплату. Эта школа существовала полтора года.

И вот в начале 1910 года Министерство Народного Просвещения разрешает открыть в г. Бронницы на частные средства учебное заведение 2-го разряда, шестиклассное, с программой классических гимназий для обучения детей обоего пола с осени 1910 года.

Газета «Русские ведомости» за 10 ноября 1910 года пишет следующее: 8 ноября сего года прошло торжественное освящение и открытие общественного средне-учебного заведения в г. Бронницы. После молебствия на торжественном заседании Комитета Бронницкого Общества Распространения Образования, посвященном этому знаменательному событию, по предложению председателя Комитета А.А. Пушкина была почтена вставанием память великого человека Л.Н. Толстого, а затем был сделан доклад об истории открытия учебного заведения».

Под училище было арендовано помещение г-жи Артемовой сроком на 4 года с оплатой в 150 рублей за полгода (с ноября 1910 г. по май 1911 г. Оплатил аренду П.И. Зимин, он и в дальнейшем давал субсидии на аренду за здание).

(Это дом Артамоновых-Саргиных по ул. Московской – Дом с аркой. Со слов Васильевой Людмилы Никитичны).

Заведующим был назначен Николай Ушаков, заведующий учебной частью – Ю.К. Африканова, школьным врачом приглашен С.Н. Африканов. С 1913 г. заведующей стала Ю.К. Африканова, так как Н.А. Ушаков отказался по состоянию здоровья. Ввиду оказания услуг обществу, Н.А. Ушаков был избран почетным председателем педагогического Совета с правом решающего голоса во всех делах Комитета. Зав. по учебной части – Федотова Е.И.

Закон Божий преподавал И.Т. Успенский. Арифметику, географию – Ю.К. Африканова, русский язык, историю – Е.И. Федотова. Немецкий язык – М.А. Саницкая, М.В. Селезнева. Природоведение – С.А. Куприянова, чистописание, рисование, лепка – К.А. Лосев, рукоделие – М.Г. Зерцалова, затем А.Г. Ревякина, пение – Ф.А. Никольский.

В начале учебного года в учебном заведении было 23 ученика, ко 2-му полугодию уже 32, которые были приняты по выдержанным испытаниям 7 января 1911 г.

В 1 классе было 12 человек (1 мальчик + 11 девочек): Тощаков А., Аборина З., Ерохова А., Зенина М., Далматова А., Кремер А., Кузьма О., Братина В., Ветрова Т., Рябчикова К., Щеглова А., Языканова В. .

Приготовительный класс 11 чел. ( 5 мальчиков + 6 девочек): Горбунов М., Жужиков В., Скуратт С., Соловьев В., Ушаков С., Аборина А., Жужикова Кл., Кремер В., Скуратт А., Филинова К., Харитонов А., позднее приняли Чернова, Латрыгину, Князятова, Новосильцеву – в 1 класс.

Возрастные нормы детей:

Приготовительный класс – 9-11 лет, 1 класс – 10-12 лет, 2 класс – 11-13 лет и т. д.

Учебный год начинался с 16 августа, время с 1 июня по 15 августа – каникулярное, были также Рождественские и Пасхальные каникулы. На каникулы и праздники запрещалось давать какие-либо задания, «чтобы праздничное время у детей было свободным от всяких забот учебного характера». «Физические наказания в училище не должны иметь места, общим руководящим правилом должно быть: отсутствие всего, носящего характер запугивания учащихся, всего унижающего их самолюбие и нравственное достоинство». (Из инструкции Комитета педагогическому совету).

Учащиеся должны сдавать вступительные и переводные экзамены. Принята была система оценки с тремя терминами «хорошо», «удовлетворительно», «неудовлетворительно». По поведению «хорошо» и «удовлетворительно».

Сведения по четвертям об успеваемости детей на определенных бланках рассылались родителям. На средства общества, для учащихся на Рождество 1911 г. была устроена елка. Решено было подарить детям «миниатюрные книжки издательства Югансон в качестве прибавления к завязанным в платочек сластям». В дальнейшем проводить Рождественские елки станет традицией. А в 1912 г. для гимназии на пожертвования жителей за 263 руб. был куплен рояль у Виталия Григорьевича Догонова со ст. Пески. Учащимся предоставляли право обучаться игре на рояле бесплатно в часы, по указанию преподавателей, а всех желающих – за плату, уроки музыки и танцев.

В училище была создана школьная библиотечка. От издателей Югансона, Горбунова-Посадова и Сабашникова присланы были в дар училищу 200 книг. Проводились чтения с туманными картинками с использованием «волшебного фонаря» (стереоскопа). 19 февраля 1911 г. торжественно отмечали 50-летие Великой Реформы – освобождение крестьян от крепостной зависимости (обедня с молебном, чтение исторического очерка о значении реформы с демонстрацией туманных картинок, чтение детьми стихов, пение национального гимна). В память этого события была учреждена стипендия для одного из наиболее способных учеников. Была учреждена также стипендия в память 300-летия Дома Романовых в 1913 году. Стипендиаткой стала Ветрова Таисия. Отмечали в училище и 100-летие Победы в Отечественной войне – 25, 26 августа 1912 года. Учащиеся присутствовали в соборе на панихиде и молебне.

С августа 1911 года было открыто два раздельных общежития (интерната) для мальчиков и девочек за плату в 90 руб. в год. Члены Комитета следили за распорядком дня в общежитии, чистотой, здоровьем учащихся, их питанием.

В пртоколе заседания педагогического Совета от 23 ноября 1911 года читаем: «Получено из учебного округа разрешение на открытие двух раздельных общежитий. В интернате 6 мальчиков и 6 девочек. Кормят: утром по 2 чая с калачом. Завтрак – молочная лапша или молочная каша, обед – суп и котлета с гарниром, бефстроганов или тушеное мясо. Вечером – чай с молоком и по 2 баранки на каждого. Ужин – лапша, каша или картофель и чашка молока. Заведующая, Мария Григорьевна Зерцалова, на помощь которой в учебе дети могут рассчитывать». В последствии общежитием у девочек заведовала Куприянова С.А. и Александра Ивановна Кузьмина, а у мальчиков Лосев К.А. и Глебов П.И. Под интернат наняли дом Анны Константиновны Тупиковой по ул. Московской, позднее – 2 этаж дома Листратовых ( аренда 2 этажа у Листратовой Татьяны Ивановны в 1914 г. – 1915 уч. год за 300 руб.).

Местные власти проявляли большую заботу об учебном заведении. Так в 1911 г. Земское Уездное Собрание выделило 1000 руб. на его содержание: «Комитет благодарит городских уполномоченных лиц в лице старосты г. Бронницы Петра Ивановича Мартьянова за пособие учебному заведению в размере 500 руб.». Не забывали училище и жители: так например, Николай Егорович Орлов пожертвовал 25 руб., Константин Федорович Жужиков – 50 руб., Иван Алексеевич Лазарев 1 сажень дров, а Алексей Герасимович Гусев – 3 куска тика на нужды общежития. Таких фактов очень много. Жирошкинский волостной сход пожертвовал 200 руб., волостной сход Троице-Лобановской волости 37 руб. 30 коп. на нужды гимназии (февраль 1912 г.). Педагогический совет ходатайствовал перед Попечителем Московского учебного округа о разрешении иметь вывеску с надписью «Прогимназия».

8 ноября праздновали как день открытия гимназии (так в городе называли это учебное заведение, хотя официальное название было: Бронницкое средне-учебное заведение смешанного типа 11 разряда).

На содержание учебного заведения уходило:

В 1912 г. – 5440 руб.

В 1913 г. – 8651 руб.

На интернаты:

В 1912 г. – 3055 руб.

В 1913 г. – 3585 руб.

Комитет решает приобрести или построить собственное здание для учебного заведения. С этой целью был куплен в 1912 г. 2-этажный каменный дом (по ул. Дворянской д.111) у г-жи Приклонской за 6000 рублей с рассрочкой по закладной из 5% годовых на 3 года. Купленный дом решено было перестроить. Нужны были средства. Московская Губернская Управа жертвует 2500 руб. П.И. Зимин – 1500 руб. И.П. Шарыгин дал 3000 руб. в качестве беспроцентной ссуды, на три года под векселя Комитета. Многие Бронничане жертвовали на постройку здания различные суммы ( от 25 до 100 руб.).

Смету на постройку составил земский архитектор Василий Владимирович Барбей. Он разработал план переустройства и приспособления старого здания, купленного Комитетом.

В январе 1913 г. была создана строительная комиссия в составе: Барбей В.В., Кремер Л.С., Хабаров А.Н., Мартьянов П.И., Африканов С.Н., Ушаков Н.А., Селезнев А.С. Решено закупать кирпич, так как по санному пути доставка легче. Граф Сергей Дмитриевич Шереметев бесплатно отпустил кирпич на сумму 300 руб. из Амировского имения и с заводов под Бронницами. Комитет пишет обращение к князю Александру Александровичу Прозоровскому-Голицыну о материальной поддержке, и выделении материалов (досок) для строительства здания.

Строительство началось весной 1913 года. Старые стены были разобраны, кирпич и тесаный камень очистили и использовали в строительстве нового здания. Стены выкладывали в 2 ½ кирпича. Нового кирпича было 50 тыс. шт. На земляные, каменные, кровельные, плотницкие работы и далее, на отопление, вентиляцию, водопровод по смете ушло 14630 руб. Строительство было завершено к концу 1913 года, а с 21 декабря началось центральное отопление нового здания. Торжественное освящение состоялось 12 января 1914 г. в Татьянин день.

Из отчета С.Н. Африканова: «12 января 1914 г. в 3 ½ часа дня состоялось молебствие и освящение отстроенного здания учебного заведения. После освящения открыто было старейшим членом Комитета Н.А. Ушаковым заведение в присутствии приглашенных гостей и членов Общества. Председателя Комитета А.А. Пушкина не было, он был в Петербурге. Секретарем С.Н. Африкановым доложена была история возникновения Общества, открытия учебного заведения 8 ноября 1910 г. и о деятельности Общества до 12 января 1914 г. Гостям был предложен бокал с шампанским и чай. В шесть часов вечера была открыта елка для детей и танцевальный вечер для всех прибывших».

С 1 февраля 1914 г. в новом помещении начались занятия. Общее собрание 1 декабря 1913 г. постановило, что постройка здания велась самым добросовестным и экономным образом. Л.С. Кремеру и всей строительной Комиссии выражена благодарность.

Когда шло еще строительство нового здания Комитет решает смешанное средне-учебное заведение разделить на 2 полноправные гимназии – мужскую и женскую, т.к. возрастные нормы учащимся стали приближаться к предельному возрасту (15 лет), допускающему совместное обучение детей. К тому же статус учебного заведения был бы изменен – не 11-го разряда, а «гимназия», а это давало больше прав для поступления в ВУЗ. Не имея средств на содержание 2-х гимназий, Общество обращается к Уездному Земскому Собранию взять на себя содержание мужской гимназии в размере 3-х классов (на основании закона 10 мая 1912 г.) и готово передать новое здание земству по стоимости в 25 тыс. руб. (при оценке в 40 тыс. руб.). Тогда Общество откроет женскую гимназию, все ученики существующего средне-учебного заведения 11 разряда будут переведены в соответствующие классы гимназий и получат права для поступления в ВУЗы.

В октябре 1913 г. Уездное Земское Собрание приняло предложение Комитета, возбудило ходатайство перед Округом и Министерством Народного просвещения об открытии в Бронницах мужской казенной гимназии.

Комитет решает начать строительство здания женской гимназии. Под строительство здания Городской Управой была отведена земля в количестве 1800 кв. саженей на гуменниках по восточную сторону земского шоссе. Первоначально участок под гимназию был выделен по северную сторону Бронницко-Московского земского шоссе, напротив кладбища, но Комитет просит его заменить другим, более подходящим и не слишком удаленным от центра города, и тогда Городская Управа отвела новый участок на гуменниках в собственность Общества. В дарственной говорится, что уступается земля через 10 сажень от крайнего владения Василия Егоровича Филинова в длину по Ивановскому шоссе Губернского Земства 30 сажень, а в ширину против владения Филинова 40 сажень.

Рассчитывали, что мужская гимназия будет открыта к осени 1914 г., в ней учиться будут мальчики, а в арендуемом помещении останутся девочки , и взамен существующей школы будет сформирована женская гимназия в объеме 5-ти классов, а если будет отстроено к осени 1914 г. здание по Каширскому переулку 636, (?) то женская полноправная гимназия могла бы быть открыта в новом собственном здании.

А в ноябре 1913 г. был утвержден план здания женской гимназии. Начинается сбор средств и пожертвований. Смету вновь подготовил Василий Владимирович Барбей, равную 31 тыс. рублей.

Вновь строительная комиссия возобновляет свою деятельность, начали подвозить строительный материал. По проекту в гимназии должны быть рекреационный зал в 360 кв. аршин, физический кабинет, кабинет врача, библиотека. На каждого ученика должно было приходиться в классе 3 кв. аршина пола, высота классов не ниже 5-ти аршин. Здание с центральной лестницей, размером в 395 куб. ар. Решено было устроить при гимназии поля орошения, провести электричество, телефон. Так как нужны были средства на строительство, то земля была заложена на 20 тыс. руб. Московскому Губернскому Кредитному Обществу. Молебствие по случаю закладки здания женской гимназии прошло 8 июня 1914 г. 19 июня 1914 г. пришло уведомление попечителя Московского учебного округа о разрешении преобразовать Общественное учебное заведение 11 разряда в полноправную женскую гимназию и мужское учебное заведение 1-го разряда. Для подготовки будущих воспитанников и воспитанниц гимназий решено было Комитетом на средства Общества содержать учебное заведение 111 разряда с оплатой в 50 руб. в год с каждого, а в гимназии 70-80 руб. в год.

Учебное заведение 111 разряда существовало недолго, в 1915 г. его упразднили, так как разрешили открыть приготовительный класс при женской гмназии.

Начальницей женской гимназии была утверждена Юлия Константиновна Африканова, надзирательницей Арапова Анна Александровна, а заведующим мужским учебным заведением и преподавателем закона Божьего настоятель Успенской кладбищенской церкви протоиерей о. Павел Иванович Кедров, позднее Н.П. Кедров. С 1915 года – Ипатов Вячеслав Михайлович, школьным врачом в женской гимназии избран С.Н. Африканов, он же вел уроки по физиологии человека, а врачом мужского учебного заведения стал Е. Иванов.

В январе 1915 г. были оформлены все документы по передаче здания по Дворянской улице земству, летом произведен ремонт. 31 августа 1915 г. мужская гимназия была торжественно открыта. Строительство женской гимназии велось в 1914-1915 г.г., а 14 сентября 1915 г. состоялось её торжественное открытие. В августе прошли приемные экзамены. С 15 сентября начались занятия в новом здании.

Начавшаяся война с Германией вызвала большие трудности, цены на предметы первой необходимости росли, поэтому постепенно росла плата за общежитие. За 1916 г. в Комитет было подано 49 прошений об отмене платы за обучение из-за дороговизны жизни, вызванной войной. Комитет ходатайствует перед Земской Управой об увеличении субсидий, об увеличении платы преподавателям.

По ходатайству Уездного Комитета Всероссийского Земского Союза приходилось уступать часть помещений под лазареты, для шитья и склада белья больным и раненым воинам, ученицы изготовляли маски-противогазы. Комитет пытался освобождать от платы за обучение тех детей, отцы которых призваны на войну. После смерти А.А. Пушкина в марте 1916 г. Председателем Комитета был избран Д.А. Булыгин. Было решено увековечить память А.А. Пушкина, поместив в актовом зале гимназии его портрет и учредить стипендию в его память, как бывшего председателя общества.

В 1917 г. в женской гимназии было уже 8 классов, обучалось 243 воспитанницы, приготовительный класс. На её содержание Общество тратило уже 37.008 руб. 58 к. В мужской гимназии был открыт 1У класс. Земству содержать гимназию в условиях военного времени было сложно, и оно неоднократно просило субсидии у Губернского Земства.

В 1918 г. плату за содержание в общежитии увеличили до 370 рубля в год ввиду вздорожания продуктов.

23 (10) февраля 1918 г. прошло соединенное заседание Попечительского Совета женской гимназии и Комитета, где было принято решение реорганизовать Попечительский и Педагогический Советы, а 24 июля 1918 г. заседание с представителями Комиссариата Народного Образования Бронницкого Уезда, на котором С.Н. Африканов доложил собранию постановление Бронницкого Уездного Совета о передаче Бронницкой Общественной женской гимназии в ведение Комиссариата Народного образования с 1 июля сего года. Была создана Комиссия (Африкановы, Л.С. Кремер, В.А. Федотов, А.И. Кузьмина) для выяснения финансово-хозяйственного положения гимназии и Комитета. С.Н. Африканов высказал пожелание о сохранении связи между Комитетом, как общественной организацией и Комиссариатом Народного Образования.

28 июля 1918 г. на своем заседании Комитет предлагает Комиссариату свой опыт и свои силы, составляет смету по содержанию гимназии (70 тыс. руб.) и 2-х интернатов (113 тыс. руб.) в доме Артемовых и в доме Кремер. Был избран состав Комитета Общества на 1918 и 1919 г.г. В него вошли: Африкановы С.Н. и Ю.К., Аборин И.Ф., Алешинский В.П., Арапова А.А., Братин С.П., Верховский В.Е., Дьяков А.М., Иванов С.Е., Косминков И.С., Кремер Л.С., Кремер С.Л., Ландин И.Ф., Рацен И.А., Солонцов М.И., Шалин А.В.. Далее в деле нет ни одной даты заседания, листы чистые.

Последний лист – письмо исполняющего обязанности Председателя Комитета Общества С.Н. Африканова от 25 августа 1918 года в отдел Народного образования Бронницкого уездного Совета об уплате сумм по долговым обязательствам в размере 8 тыс. руб., так как от задержки этой суммы страдают интересы преподавателей гимназии.

Костин Владимир Васильевич

Архивные поиски сотрудника музея Соколовой М.В.

Из Комментариев:

#1 Геолог 2008-11-0415:30:48
Читая на сайте "Альманаха…" статью "Из истории гимназий в г. Бронницы", встретила имя моей прапрабабушки -Анны Константиновны Тупиковой, имеющей дом по ул. Московская. Радости моей не было предела, т.к. в настоящее время занимаюсь генеалогическим исследованием моей семьи и не знаю "в какую сторону кидаться", т.к. в генеалогии я "чайник". Подскажите мне пожалуйста в какой архив можно обратиться, чтобы посмотреть метрические записи о рождении А.К.Тупиковой, её замужестве с Иосифом Тупиковым (моим прапрадедом) а также где искать метрические записи о ее, А.К.Тупиковой, родителях и сведениях о моем прапрадеде И.Тупикове (он был коммивояжером и пропал без вести до революции) . Все в семье были старообрядцами. Ещё до революции уехали в Москву (кроме пропавшего И.Тупикова). Жили на Гучках в районе Преображенской площади. Там, в Москве, все и померли. Беспоповцами скорее всего не были, а близость к Преображенской беспоповской общине выбрали скорее всего исходя из того, что родня, т.е. тетушка моей прабабушки (А.И.Тупиковой, в замуж.Королихина) родная или двоюродная, не знаю, была замужем за единственным беспоповцем в семье фарфорозаводчиков Кузнецовых, Иваном Емельяновичем (двоюродным братом Матвея Сидоровича Кузнецова). Возможно с её "легкой руки" они и переехали в Москву, т.к. держали с ней связь до самой революции ( пока тетя моей прабабушки не эмигрировала за границу), постоянно навещая её на Мясницкой, в доме со львом у подьезда.
Прошу, помогите советом. Заранее благодарна. Елена. 04 ноября 2008 г.

#2 Александр К. 2008-11-0416:20:03
Ваш е-мейл не отвечает. Даёт ошибку.
Могу только порекомендовать обратиться к автору статьи Владимиру Васильевичу Костину.
Он -большой энтузиаст-краевед. Он сам исследовал архивы. Может быть, он Вам поможет.

Владимир Васильевич Костин
helenakostina @ mail . ru
(495) 701-7866

В телефоне не уверен. Может быть надо 499 в начале. Попробуйте.

Искупление

Одно только знаю:
Кто был казаком,
Погибнет, не сдастся,
Не станет рабом,-

(П.С. Поляков)

Рейсовый автобус был как всегда набит битком. На заднем сидении, между двумя дородными казачками дремал разомлевший от жары и духоты донской казак, лет сорока пяти, с ранней сединой в коротко постриженных чёрных волосах и тонкой стрелке усов. Одет он был в белую рубашку с коротким рукавом и в серые брюки. Звали его Петром Григорьевичем. Ехал он на хутор к своему бате, которому недавно исполнилось восемьдесят шесть лет. Однако, несмотря на почтенные годы, он был всё так же бодр и деятелен. Звали его Григорием Афанасьевичем, а фамилия его была Шелгунов. Однако промеж собой хуторцы звали его «севрюком». Так прозывали его прадеда, лихого донского казака, много лет тому назад поселившегося на их хуторе с красавицей женой. Несмотря на почтенный возраст, Григорий Афанасиевич сохранил ум и молодечество. Среднего роста, черноволосый, жилистый, подвижный, с ярко голубыми глазами и окладистой седой бородой он олицетворял собой то донское казачество, которое уже безвозвратно кануло в лету.

Летом одежда его состояла из старенького, но чистого чекменя, шаровар с лампасами и мягких сапог. По какой-то неизвестной причине фуражку он не носил, а на голове его ладно сидела папаха, которую он, как и всю казачью справу по старому казачьему обычаю шил всегда сам. Жена его умерла давно, и как батя, будучи крепким в вере, он второй раз не женился. У него было двое сыновей и три дочери. Старший сын, офицер десантник, погиб в Афганистане. Дочери вышли замуж и разъехались кто куда. Младший сын, Пётр, отслужив, окончил строительный институт и, женившись, переехал насовсем жить в город. Таким образом, Григория Афанасьевича проживал одиноко на хуторе в своём родовом курене.

История Николо-Гнилушенского погоста Бронницкого уезда

Место храма

Чрезвычайно интересное и любопытное место находится недалеко от деревни Патрикеево. Это старинный Николо-Гнилушенский погост, или просто Николо-Гнилуши. Его история уходит в далекую древность, когда на берега речек Северки и Гнилуши начали приходить славянский племена. Красивое место, с крутыми берегами реки, сразу привлекло внимание первых поселенцев. Видимо наши предки обладали большим чувством прекрасного, чтобы поселиться на таком красивом месте.

Высокий обрывистый берег, с большим пойменным лугом внизу, и сейчас не может оставить никого равнодушным. Славяне всегда выбирали для своего поселения высокие мысовые места, с крутыми берегами, затруднявшими доступ врагов, но при этом у них, каким то образом, получалось так, что это место обладало чарующей красотой.

От тех давних времён здесь остались большие курганы, в которых наши предки хоронили своих умерших соплеменников. Эти курганы расположены на левом высоком берегу реки Гнилуши. Они имеют высоту от 0,5 м. до 2,5 м. Диаметр их колеблется от 4 до 15 метров. Археологи относят их к «древнерусским, домонгольского времени». Вблизи от Николо-Гнилушенского погоста находится 3 группы курганов. В самой большой, находится «20 курганов, протянувшихся цепочкой с Севера на Юг». «Овраг, проходящий с Северо-Запада. на Юго-Восток, делит могильник на две части. Ровики прослеживаются плохо. Курганы поросли деревьями, семь насыпей нарушены ямами». Во второй группе семь, в третьей шесть насыпей.

Эти курганы были исследованы ещё в середине Х1Х века археологом Богдановым А. П.. Здесь же работали археологи В. Ф. Ошанин и А. П. Федченко. Это именно тот самый Федченко, именем которого назван ледник на Памире. Там он и погиб в возрасте 29 лет.

Некоторые из курганов нарушены раскопками, как сейчас называют «черными археологами». Ценных находок, таких, как например золотых вещей, в таких насыпях, как правило, не бывает. Чаще всего здесь находятся остатки кремации (сожжённые останки людей) или скелеты и древнерусскую керамику.

Вот, к примеру, что было найдено в 1855 году, при раскопках 10 курганов в окрестностях сел Никоновское и Авдотьино, археологом С. Д. Нечаевым: «В каждом кургане было по скелету, обращенному головой на восток, и по глиняному горшку. Кроме того, встретились серебряные височные кольца, браслеты, перстни, 22 бусины из горного хрусталя, и две редких для подмосковных курганов, железные вещи – серп и наконечник стрелы. Несколько серпов ещё было найдено при позднейших раскопках курганов, наконечники же не попадались больше ни разу. Люди, хоронившие своих сородичей под земляными холмами, вообще, не клали оружия в могилы. В данном случае, стрела, обнаружена вонзенной в череп одного из скелетов. Значит, это останки человека, убитого в каком то сражении».

Но такие находки, чаще всего исключения, чем правило. О результатах раскопок Николо-Гнилушенских курганов, сведений у нас нет. Но, если бы было найдено, что-либо, заслуживающее внимание, то сообщение о находках было бы опубликовано.

Дальнейшая история Николо-Гнилуш прослеживается довольно фрагментарно, несмотря на то, что люди здесь жили постоянно, в течение долгого времени.

Самое первое упоминание о деревне, находившейся рядом с погостом Николо-Гнилуши, и носившей название Хомьяново, относятся к середине ХVI века. В писцовых книгах Московского государства 1577 года говорится так: «за Марьей Крымовой женой Тоболина, вотчина д. Хомьяново, в устье р. Сетовки». По приправочным книгам 1578 года деревня числилась, как старая вотчина Тоболиных.

Хамьян или Хам – древнерусское наименование льняной ткани, полотна. Хамовник – мастер по изготовлению тканей, ткач.

Известно несколько Тоболиных, живших в конце ХVI века, но все они были мелкими землевладельцами, не занимавшими больших должностей. Так один из них числился городовым приказчиком, а другой стряпчим конюхом. Но вместе с тем, Крым Тоболин был вотчинником, то есть имел свою землю, а не получил её в поместье. Через сто лет деревня Хомьяново продолжала оставаться во владении Тоболиных. В 1670 году ею владел Парфений Яковлевич Тоболин. Он перевёл сюда две крестьянские семьи из под Ярославля и «посадил» их в Хомьянове. Эти семьи начали осваивать запущенную землю.

Парфений Яковлевич Тоболин, как мы уже говорили, был одним из «государевых сокольников». Причем эта профессия стала их семейным занятием. В 1622 году его отец Яков Тоболин, названный кречетником, подал челобитную, вместе с сокольником Данилом Гребенкиным, ездившим с посланником Иваном Даниловичем Хохловым в Бухарское ханство «с птичьей охотой», с просьбой выплатить им жалованье за 1621 и 1622 года. Судя по всему, жалованье им было выплачено.

Таким же кречетником, сокольником и ястребником был их родственник (однофамилец ?) Фёдор Тоболин (тоже бывший в составе посольств), ездивший «с птицами» в Крым в 1620 году, и к иранскому шаху Аббасу 1 в 1619-20 годах. Он также был в числе челобитчиков с просьбой об оплате им жалованья.

Возможно, имеет смысл связывать название деревни Соколово с профессией именно Тоболиных, которых звали Сокольниками или Соколами.

К этому же времени должно относиться основание монастыря, на крутом берегу реки Гнилуши. Монастырь получил название от церкви Святителя Николая Мирликийского. Точная дата основания монастыря неизвестна. По всей видимости, все строения монастыря были деревянные. Всего на территории бывшего Бронницкого уезда в это время было основано три небольших монастыря, которые, однако, не стали большими, а были упразднены при Екатерине II.

В 1701 году началась первая перестройка монастыря. Тогда деревня Хомьяново принадлежала окольничему Алексею Тимофеевичу Лихачеву, который был также владельцем села Никоновское.

Алексей Тимофеевич играл большую роль в годы царствования Фёдора Алексеевича. Он имел чин окольничего, и был в числе подписавшихся под актом Собора 1682 года об отмене местничества. Во время стрелецкого бунта подвергался нападениям стрельцов, так как поддерживал Нарышкиных и молодого Петра I в ссоре с царевной Софьей. По всей вероятности Алексею Тимофеевичу, все-таки, удалось сохранить свои владения, в наших местах, вплоть до начала ХVIII века.

Автору удалось отыскать копию подрядной записи на строительство церкви в Николаевской пустыни в 1701 году:

«Апреля в 10 день Каменнога приказу подрятчики Григорей Григорьев, Петр Григорьев, солигалицкой посацкий человек Яков Никифоров сын Кринкин подрядились у окольничего Алексея Тимофеевича Лихачева зделать в Коломенском уезде в Николаевской пустыне на Святых воротах церковь, а на церкве колоколня.

А редили денег пятнадцать Рублев да запасу по записи.

Порутчики по нем Садовой слободы тяглецы Обросим Яковлев, Фёдор Григорьев.

У записи подрятные деньги вдвое.

Свидетель Московского судного приказа подъячей Андрей Сергеев сын Непеин.

Писал Мишка Булохов.

У записи порутчик Фёдор Григорьев и вместо порутчика Абросима Яковлева руку приложил, подрятчик Яков Никифоров и вместо товарища Прокофья руку приложил, подрятчик Григорей Григорьев и вместо Петра Григорьева руку приложил. Свидетель руку приложил сам.

Помета: За письмо шесть алтын да за переписку за нижней столбец шесть денег, всего семь алтын».

О том, что это было строительство именно каменной церкви, говорит ещё один документ. Приведём подрядную запись от 24 марта 1701 года:

«Марта в 24 день Московского уезда вотчины Спаса-Нового монастыря села Константинова крестьяне Наумко Савельев да Петрунька Парфентьев подрядились у окольничего Алексея Тимофеевича Лихачева, поставить им в Коломенском уезде в Николаевскую пустыню, что на реке Гнилой Северке, сто бочек извести в Московскую мерную бочку на срок апреля тридесятое число нынешнего же году на своих подводах.

По нем порутчик Семеновской слободы Семён Миронов.

У записи свидетель Приказу холопья суда подьячей Дмитрей Кондратов. Писал Якушка Дементьев.

К той записи вместо порутчика руку приложил Казенной слободы тяглец Елисейко Осипов, вместо порутчика Семена Стрелецкого приказу решоточный прикащик Спирка Ерофеев. Свидетель сам руку приложил.

Помета: За писмо пять алтын без дву денег взято».

Как мы уже говорили, монастырь просуществовал недолго. По указу Екатерины II, он был упразднен в 1764 году, а церковь преобразована в приходской храм. В экономических примечаниях к картам Генерального межевания 1783 года бывший монастырь, всё же, назван как «пустынь Никольская на речке Малой Северке». При нем имелось 33 десятины земли, принадлежавшие «игумену с братией».

По сведениям «Клировых ведомостей» 1837 года, известно, что имевшийся храм Николая Чудотворца выстроен из кирпича. Год постройки не указан. (Сейчас мы с вами знаем, что он был выстроен в самом начале ХVIII века). Священником в храме был Тимофей Афанасьев. Имелся всего один престол. В приходе находились три деревни: Соколово, Хомьяново и Пестовка.

Как там же указывалось, что ещё в начале XIX века, при храме существовали монашеские кельи, пристроенные к колокольне. В 1882 году церковь ещё раз перестраивается.

Была построена новая трапезная и придел. Освящение нового здания происходило в 1883 году. Не удалось выяснить, какое освящение было у нового придела.

Во второй половине ХVIII века сельцо Хомьяново и Соколово попадает во владение Ермоловых. В сельце в это время было всего 4 крестьянских двора. Здесь же находился деревянный господский дом с садом. Владельцами были Алексей и Владимир Леонтьевичи Ермоловы.

Ермоловы приходились родственниками знаменитого героя Отечественной Войны 1812 года А.П. Ермолова.

Отец Алексея и Владимира – Леонтий Петрович Ермолов был капитаном гвардии. Алексей Леонтьевич, действительный статский советник, числился на службе с 1867 по 1883 год. Бригадир, позднее статский советник, Владимир Леонтьевич служил с 1865 по 1884 год. Он жил в Москве в Малом Левшинском переулке.

У Алексея Леонтьевича Ермолова был сын Пётр Алексеевич, который был, в свою очередь, отцом знаменитого генерала. Неизвестно, почему ему не досталось наше сельцо, но в первой половине XIX века, оно перешло к сыну Владимира Леонтьевича – Алексею Владимировичу, а затем к Варваре Алексеевне. В 1852 году у Варвары Алексеевны в селе (оно числилось селом) было 12 крестьянских дворов, со 154 жителями.

Кроме Петра у Алексея Леонтьевича был ещё один сын Николай Алексеевич – дядя Алексея Петровича. Николай Алексеевич имел звание генерал-майора. Он участвовал во многих войнах второй половины XVIII века с Турцией и Швецией. Так что Алексею Петровичу было с кого брать пример.

Во второй половине XIX века имение Ермоловых переходит к титулярному советнику Ермолову Николаю Петровичу. В 1855 году он имел чин коллежского секретаря. Ему после раздела имения достался дом в Москве на Тверской улице. Кроме этого, в Егорьевском уезде, он получил в наследство несколько больших деревень. Именно Николай Петрович подписывал в 1862 году уставную грамоту об освобождении крестьян д. Хомьяново от крепостной зависимости. У него после реформы остался здесь усадебный дом и 290 десятин леса и лугов.

В 1898 году владелицей имения в Хомьяново являлась сестра Николая Петровича – Екатерина Петровна Ермолова (1829-1910 г.). Она была фрейлиной, затем камер-фрейлиной, императрицы Марии Александровны, жены императора Александра II.

Приведем воспоминания Московского губернатора В. Ф. Джунковского о Екатерине Петровне: «1910 год кончился для Московского общества печально – скончалась всеми уважаемая, весьма почтенная, благороднейшая и добрейшая Екатерина Петровна Ермолова, объединявшая всё московская общество, не забывавшая и меньшую братию, расточавшая вокруг себя много добра. Она скончалась на 82 году своей честной, благородной, скромной жизни 28 декабря в своей квартире в Трубниковском переулке. Она пользовалась большим уважением во всех кругах, была камер-фрейлиной Государынь императриц, которые её глубоко чтили. В Москве она была известна своим близким, деятельным, несмотря на свои годы, участием во многих благотворительных обществах. Вся старая Москва пришла поклониться её гробу, отдать последний долг этой честнейшей и благороднейшей женщине, от которой веяло всегда только необыкновенной добротой и всепрощением. 31 декабря её похоронили в семейном склепе в Покровском монастыре».

В 1876 году в сельце было 23 двора с 111 жителями. Недалеко от него находилась деревня Соколово. Надельной земли на оба населенных пункта приходилось 294 десятины.

Жители обоих деревень занимались сельским хозяйством. Но местоположение Хомьянова на высоком берегу реки Гнилуши давало себя знать. Урожаи собирали невысокие. Часть жителей занимались подсобными промыслами. В деревне было много портных, работавших на дому. Почти половина жителей выезжали на заработки в другие места.

До 1929 года деревня числилась в Салтыковской волости Бронницкого уезда. В 1930 годах в ней был организован колхоз, вошедший, позднее, в состав ОПХ «Заворово».

Деревня находилась в стороне от дорог, что повлияло на дальнейшую судьбу деревни. В пятидесятых годах она прекратила своё существование. В тридцатые годы была сломана и Никольская церковь.

В настоящее время в этом замечательном уголке нашего района (и Подмосковья тоже) стоит первозданная тишина. Повторюсь ещё раз, что основатели монастыря, несомненно, обладали высоким чувством прекрасного. Отсюда, от храма во имя Николая Чудотворца, открывался великолепный вид на долину реки Гнилуши. Справа от монастыря высокий, крутой берег, подмывался рекой. А с восточной стороны к храму подступали монастырские поля. Сейчас здесь находится небольшое приходское кладбище, а вокруг нетронутая цивилизацией природа, которая ждёт своего Левитана, чтобы написать новую картину «Над вечным покоем». И только, рассыпанная по полю щебёнка, напоминает о деревне Хомьяново и Николо-Гнилушском монастыре.

На противоположной от Николо-Гнилуши стороне реки располагается небольшая деревня, носящая название Головино. Эта деревня, также ничем особенным не отличается от других, находящихся поблизости. Но, как мы говорили в своей первой книге, даже небольшая деревенька, имеет свою неповторимую историю, и связана с множеством интересных лиц.

Такой деревней является Головино.

В начале, хотелось бы несколько слов сказать о названии деревни. По всей вероятности, оно происходит от дворянского рода Головиных. Конечно, такое объяснение можно считать «притянутым за уши». Но мы постараемся, по возможности, подтвердить свою версию.

В XV веке в Москве была довольно известна фамилия купцов Ховриных, разбогатевших на торговых операциях. К началу XVI века они начали заниматься приобретением земельных владений. К этому же времени относится и перемена фамилии на Головины. Позднее Головины стали царскими казначеями, и занимали эту должность в течении нескольких десятилетий.

Рассматривая родословную Головиных, можно обнаружить несколько интересных фактов. Это не может быть просто случайным совпадением. Судите сами:

-Дочь царского казначея Владимира Головина была замужем за князем И. Ю. Патрикеевым. Племянник Владимира Головина – Иван Иванович Головин, умерший в 1487 году, носил прозвище Скряба. Брат Ивана Ивановича, так же Иван Иванович – младший, имел прозвище Шуба.

Все эти, вышеназванные, лица жили в конце XV века. А в это время, в основном, происходит закрепление названий деревень. Ранее, эти названия писались по имени владельца, то есть того человека, который в данное время владел деревней, что приводило к большой путанице. Менялся владелец, менялось и название. Поэтому, специальным царским указом, было предписано сохранить существовавшие названия населенных пунктов, вне зависимости от владельческой принадлежности.

Что же мы видим на рассматриваемой нами территории?

Здесь находим несколько деревень, которые связаны с теми фамилиями, что были названы. Это деревни Патрикеево, Скрыпино-ближнее, Головино и даже Шубино!... Хотя Шубино все считают связанной с родом бояр Шубиных. Но, весьма возможно, что это и не так! В соседней Скульневской волости Владимир Головин владел сельцом Лобаново, деревнями Соломыково, Юдино, Уварово, Караваево, Соломаново. И это всё рядом с Головино!...

Мы не навязываем это толкование названия в качестве основного объяснения. Это просто наша гипотеза, имеющая право на существование.

Первое письменное упоминание деревни Головино, мы находим, как и большинство других деревень, в писцовых книгах Московского государства 1577 года. В Левичинской волости «за Ильёй Нащекиным 2/3 сельца Головино, а 1/3 в поместье за Григорием Сунгуровым сыном Бритвина», а 2/3 деревни «прежде было в поместье за Владимиром Бритвиным, да за Замятнею за Лихаревым, да за Долматом за Григоровым».

Про Нащекиных мы более подробно расскажем, когда придем, в нашем путешествии в д. Нащекино. С Бритвиными мы встречались, в предыдущей книге «По летописной волости Песочня». Они, в течении долгого времени, владели д. Першино. Им принадлежала д. Коршиново, что стояла на реке Вохринке. Это были мелкие землевладельцы, не занимавшие высоких должностей, и поэтому более подробных сведений о них не сохранилось.

Лихаревы это коломенские и каширские служилые люди. Их было много испомещено в XVI веке по Коломне. Род Лихаревых ведёт своё начало от «знатного татарина Бахты Хозя, приехавшего, вместе с братьями, в 1393 году на Русь, при крещении, получившего имя Анания, кроме этого имевшего прозвище Иван Лихарь. Их «крести же их самъ митрополит Киприан на реце Москве… . Бе же ту на крещении томъ самъ князь великы и все князи и бояря их и весь народ града Москвы».

Они служили на многих ответственных постах: воеводами и даже ясельничими, но потом к XVI веку их род измельчал, и они превратились в мелкопоместных землевладельцев.

О Лихаревых мы довольно подробно говорили, когда посещали д. Благовское.

Григоровы – это также малоизвестная дворянская фамилия, но в наших местах они владели довольно многими поместьями. Память о них осталась, в частности, в названии деревни Григорово, что находится рядом с селом Заворово. В середине XVI века этой деревней владели сразу трое Григоровых: Василий Яковлевич, Гаврила Игнатьевич и Фёдор Игнатьевич. Деревней Чекменёво, что около Никоновского владели также трое Григоровых: Богдан Васильевич, Мордан Васильевич и уже известный нам Долмат Васильевич. По всей вероятности Василий Яковлевич был отцом Богдана, Долмата и Мордана. Ещё одним владением Григоровых была д. Ширяево. Ну а совсем интересным землевладельцем был Григорий –«выезжий пан», владевший д. Чусово. Возможно, что именно он был основателем этой дворянской фамилии. Судя по всему Григорий выехал в Москву в начале XVI века из Литвы.

В начале XVII века д. Головино находилась во владении Пестова Григория Петровича. Затем она перешла к его потомкам. В 1705 году это были Сергей, Иван и Максим Фёдоровичи Пестовы. Отец Григория -Пётр Пестов получил деревню в вотчину «за царя Василия московское осадное сидение».

Пётр Пестов довольно известная фигура конца XVI века. Он был дьяком Городового приказа и занимался вопросами управления городом Нарвой в 1580 году, до этого в 1578 году находился в штате Ямского приказа. А уже во время смуты организовывал оборону Москвы, за что был награжден царём Василием Шуйским деревней Головино, которой мог распоряжаться по своему усмотрению и передавать своему потомству.

Как мы уже сказали, потомки Петра владели деревней вплоть до начала XVIII века. А в середине его, владельцем является Пётр Григорьевич Волков. Волковы это известный довольно многочисленный дворянский род. Ради интереса я подсчитал количество служилых лиц, из числа Волковых. И что же: их во второй половине 18 века насчитывалось около 80 человека. Был среди них и Григорий Волков, и Пётр Григорьевич, но более подробных сведений о них отыскать не удалось.

Дальнейшая судьба деревни Головино связана с теми же лицами, о которых мы с вами говорили, когда рассказывали о д. Пестовка. После Петра Григорьевича деревня находится во владении четы Волковых – Михаила Яковлевича и Прасковьи Тимофеевны, от которых попадает к Васильчикову Григорию Алексеевичу, а потом её покупают Заливские.

В 1852 году в деревне было 18 дворов, где проживало 142 жителя. В 1924-ом, соответственно 34 двора и 174 жителя, которые обрабатывали 232 десятины земли. Деревня также входит в состав АО «Бронницкая птицефабрика».

На нашем пути мы должны посетить село, которое фактически было центром данной округи. Оно расположено на берегу реки Гнилуши, или Гнилой Северки, называемое Спас-Михнево. Проезжая мимо, видишь густые заросли старого кладбища и остатки каменной стены то ли церкви, то ли часовни.

Всё это мелькнёт за окном проходящего автобуса и останется в прошлом. А проехали мы мимо частицы нашей истории. Пусть она маленькая, но она наша.

Давайте сойдём и познакомимся с ней поближе. Спас-Михнево на самом деле не село и даже не деревня, а погост, как он числится в книге К. Нистрема «Указатель селений и жителей Московской губернии» М. 1852 г. – Спасо-Михневский погост.

Ранее в славянские времена под погостом понималось место, где происходил местный торг. Купец назывался «гость». И приезжал он гостить, то есть торговать. Кроме того, там было место сбора дани – полюдье, а ещё раньше, возможно, дохристианское капище, где стоял деревянный идол или священное дерево. Позднее здесь ставили церковь и при ней естественно, образовывалось кладбище. Таким образом, название, обозначавшее место торговли, превратилось в место, где находилось кладбище-погост.

На сколько далеко можно продлевать возраст селения Спас-Михнево от первого упоминания в письменных источниках? На этот вопрос можно попытаться ответить с помощью археологии.

В округе, недалеко от Спас-Михнево находилось довольно много славянских курганов. У д. Пестово около 15 насыпей, у д. Скрыпино 3 насыпи на берегу реки Гнилуши. У с. Шубина 2 насыпи, также около р. Гнилуши. Курганы были около д. Залесье на левом берегу р. Гнилуши на Борисовом поле. И далее вниз по течению реки Гнилуши, там где мы с вами уже побывали.

Так, что места были заселены очень давно и плотно. К сожалению, как мы уже говорили, материалов раскопок этих курганов в нашем распоряжении пока нет.

В писцовых книгах 1577 года село Спас-Михнево на Гнилой Северке упоминается как вотчина Фёдора Михайлова сына, Нащёкина и Кондратия Фёдорова сына, Лазарева, да за Прокофьем, за Денисием за Герасимовыми детьми, Нащекина. В селе деревянная церковь Преображения Спасова. Она находилась в вотчине семьи Нащекиных.

Более подробно о Нащекиных мы с вами поговорим, когда будем в д. Нащекино. Для сведения, сообщим только, что после Нащекиных владельцами Спас-Михнева становятся Годуновы. В конце XVI века им был Иван Иванович Годунов, а после гибели Ивана Ивановича, селом владела его жена Ирина Никитична Годунова. А затем владельцами были дети: Фёдор, Иван, Степан Ивановичи Годуновы. В 1677 году Спас-Михнево и д. Нащекино числились за Дмитрием Ивановичем Годуновым. А в 1705 году Спас-Михнево принадлежало Марфе, жене Григорьевой, Годуновой.

Борис Годунов известен своей строительной деятельностью. В родовых поместьях по его указу строятся каменные церкви, что было по тем временам очень редким явлением. В 1593 году была построена каменная церковь и в селе Спас-Михнево. В наших местах эта церковь была второй по счёту. А первая была построена в селе Степановское в вотчине боярина Никиты Романовича Захарьина-Юрьева.

Спасо-Михневская церковь находится в одном ряду таких известных, как церкви в с. Беседы, в Вязёмах (1598 г.), собор Донского монастыря (1593 г.), Успенский собор в Троице-Сергиевой Лавре (1585 г.) Храм Николы Явленного на Арбате (1593 г.). Вот в таком окружении оказалась наша скромная деревенская церковь.

По писцовым книгам Московского государства село Спасское-Михнево известно с 1577 года. Но в клировых ведомостях дата постройки первого храма в селе указывается 1523 год. Причём там говорится, что она выстроена из камня, с одним престолом, тщанием прихожан.

Писцовые книги приводят иную версию, которую мы цитировали выше: там говорится, что церковь в селе была деревянной. По всей видимости клировые ведомости указывают более реальную картину, тем более, что и другие источники указывают на то, что строительство первого каменного храма в селе Спас-Михнево приходится на 1593 год.

В «ревизских сказках» за 1811 год говорится, что в селе церковь «одноприходская» с 95 дворами. Одноприходская это, видимо, должно означать, что в церкви всего один престол. Причем на момент «пятой ревизии» в ней не было священнослужителей. То есть в начале XIX века храм переживал далеко не лучшие времена. Но уже в 1811 году там появились священник – Андрей Иванов, дьячек Герасим Ефимов, пономарь Афанасий Алексеев. В клировых ведомостях за 1825 год указывается, что в селе имеется каменная церковь с одним престолом, «утварь в храме посредственная». Священник – Иван Дмитриевич Введенский. Приводится его краткая биография, где указывается, что он окончил богословские курсы, был женат, «поведения очень хорошего». Жена Марья Алексеевна. В семье трое детей. Вместе с ним ведут службу: тот же дьячёк Герасим Ефимов и пономарь Андрей Андреевич Спасский. В приходе 100 дворов с 476 жителями мужского пола и 517 женского. Земли при храме имелось 33 десятины пашенной и 3 десятины усадебной, что соответствовало общей норме землепользования. Священники «содержание имеют от земли и прихожан». В приходе храма находятся: село Спас-Михнево и деревни Нащекино, Завалье, Патрикеево, Рылеево, Головино, Воловое.

Как мы уже гоорили, в 1852 году Спас-Михнево уже называется Спасо-Михневским погостом. Там находится церковь и три двора священнослужителей, в которых проживало 16 человек.

Строений в Спас-Михнево всегда было немного. В 1770 году там находились: каменная церковь Преображения Господня, но указывается, что имеются ещё один придел –Святого Апостола и Евангелиста Исаака, дом господский деревянный и при нём сад регулярный, на речке «мушная» мельница и один крестьянский двор с 11 жителями. Напомним в связи с этим, что владельцем этим был Михаил Михайлович Измайлов. А если был дом, то бывал ли там его хозяин?...

По данным 1912 года на Спасо-Михневском погосте жилых домов уже не было, но затем к 30-м годам там появляются жилые дома, но потом процесс пошёл в обратную сторону…

Нам удалось отыскать старую фотографию церкви Преображения Господня, сделанную в начале 20 века.

Основной объём, как уже говорилось, был выстроен в 1593 году, из камня, на месте деревянной, бывшей там «исстари». За своё многовековое существование она неоднократно перестраивалась и подновлялась. По описи 1874 года в церкви Преображения Господня находилось уже два придела: Боголюбской иконы и Николая Чудотворца. В 1881 году она вновь перестраивалась. Под руководством архитектора Сисалина Александра Михайловича были переделаны приделы и возведена новая колокольня.

Сисалин А. М. (1843-93 г.) был выпускником Императорской академии художеств. Он мел звание классного художника архитектуры 2-ой степени. Имел частную практику и работал в Москве и Подмосковье.

В 1904 году в Спас-Михнево были перенесены иконостасы приделов из церкви Покрова Пресвятой Богородицы, что на Нижней Красносельской улице в Москве, так как в это время в 1902-04 годах церковь Покрова обновлялась и ремонтировалась. Эти иконостасы были выполнены при императрице Елизавете Петровне и поэтому представляли определённую ценность. Этот факт также говорит о том, что Спасо-Михневская была достаточно значимой в церковной иерархии. И вместе с тем этот значительный памятник архитектуры был снесён, и от него практически ничего не осталось, кроме куска стены.

Не осталось следов и от самого Спас-Михнева, кроме строящихся около него дачных домиков. Но это уже не то Спас-Михнево. Всё это чужеродные элементы, которые пока ещё с трудом вписываются в нашу деревенскую жизнь.

Костин Владимир Васильевич

Казачий бой

Оренбургский казак Анатолий Григорьевич Бусыгин проснулся и прислушался. Ему почудилось, что за окном слышится какой-то шум. Отворив окно, он выглянул из куреня. Солнце только встало, и его лучи весело освещали вишнёвый садик и щебетавших на ветвях утренних птах. Взяв с Божницы икону «Спаса в силах» Анатолий Григорьевич босиком прошёл по свежа вымытому и добела выскребленному полу, а затем тихонько приотворив скрипучую дверь, вышел на баз. Его с оттенком желтизны колмыковатое лицо с редкой бородкой было не заспано и светилось каким-то внутренним светом, а в его немного раскосых глазах прятались хитринки. В этом он был весь, потомственный казак с Дона, ведущий свою родословную от ордынских казаков и волею судеб оказавшийся на Исетской линии.

Поставив перед собой икону «Спаса в силах» Анатолий Григорьевич встал на колени и стал молиться.

-Всё рассеивается и собирается рукой Бога и нет силы, препятствовать этому -подумал он.

-Сколько бы Вы не старались ускорить возрождение казачества, однако желаемое Вы получите только по чистоте своих помыслов и безмерной вере в Бога – неожиданно услыхал он.

Казачье мясцо

Продолжение сказочки по Фирюлину А.В. «Казачье мясцо»

И как задал тут москвич такого стрекача, что боле на Хапре его никогда и невидывали. А объявился он на Москве, среди друзьёв да товарищов и гуторит им значит:

-Так мол и так. Приглядел я на Хапре местечко одно под дворец, да только там две бяды. Одна бяда бирюки там дюжа до мосоковитского мясца охотчи, а друга бяда раскольник Ванька-казак. Уж такой крутой, крутей и не бывает.

Засмеялись его друзья приятели и порешили смотаться на Хапёр и поглядеть на те дела диковенные. Зараз завели они свои джипы, рыбачьи сети с наркотой в багажник кинули, водкой затарились, намарафетились и всей кодлой рванули в гости к Ваньке-казаку . А Ваня-казак, конечно об том ни сном не чохом не слыхал и во сне не видал, жил поживал, да бабло, что у того мужика московского срубил, проживал со всем своим удовольствием. Вдруг слышит он шум, гам великий на хуторе. Выглянул он в окошко куреня и обомлел. Вокруг куреня видимо -не видимо джипов стоит и все дымят, урчат и работают. А в джипах тех московские богатеи сидят и видеть его желають. Отворяет им дверь Ваня–казак, потягивается, он ведь только с магазину приташшился, бабло скидывал, устал шибко. Тут багатеи яму и гутарят:

Казачья поросль

Благословен Господь, что в жизни неприветной
Вложил в сердца огонь и влил живую кровь.
Благословен, что дал своим донским казачкам
И стройный, гибкий стан и соболину бровь…, -

(П.С. Поляков)

Утро в вербное воскресенье выдалось ясным и солнечным. И хотя солнце светило ярко, в тени было ещё холодно. Встав пораньше, Алексей Павлович надел форму и собрался идти в церковь. Подкрутив усы и оглядев себя в зеркале, он перекрестился на иконы и пошёл к двери. – Это куда ты собрался в столь ранний час -спросила жена, выглянув из кухни. – Как это куда? -удивился он. -В церковь, на раннюю литургию. Ты, что забыла, что сегодня вербное воскресенье. – Я то не забыла-ответила она. -Вот так всегда. Как только дочь привозит нам внука, так ты тут же из дома. А я итак очень устаю. Работаю как вол, а ты мне ну ни в чём не помогаешь.

Как я в научном споре участвовал

Пригласили меня тут как-то, братья казаки, на научную конференцию по проблемам казачества. Сначала я даже обрадовался. Значит, научная мысль у казаков появилась, и думать над своей жизнью наконец-то стали. А затем я призадумался. Раз это конференция, то, следовательно, и споры будут, а раз споры, то главные в энтом деле это те, кто нас рассудит. И стал я знающих людей об этом пытать, а они меня стали успокаивать, что судей, мол, подобрали достойных, великой учёности и широко известных в узких околонаучных кругах. Ну, думая, так и быть рискну. Выпил я для храбрости чарочку, надел форму, взял парадную нагайку и поехал по адресу, который на приглашении был указан.

Приезжаю я, братцы, туда, а там милиции видимо-не видимо, и смотрят они меня как на обкуренного али на «голубого». Я, конечно, так вежливо их спрашиваю, где мол конференция научная у казаков происходит и как туда пройти. Они меня не навязчиво с ног до головы обыскали, в сапоги заглянули, документы проверяли и затем так же вежливо мне говорят. – Коли ты человек учёный, то и сам должён знать, что всякие там конференции в залах происходят. Так, что ступай вон по энтой лестнице, которая под землю идёт. Она тебя к твоей зале и выведет.

Когда мы вспоминаем детство

Когда-то мальчишкой он взбирался на самые высокие деревья, пробирался по самым недоступным кручам, плавал в самых опасных местах. Он был ловок и смел и был среди друзей вожаком.

Перед ним была река, покрытая льдом. Рядом был переброшен прекрасный железный мост. По ту сторону реки был город, где он жил, там ждала его молодая жена. Только вчера она стала его женой, и он спешил к ней. Он решил перейти реку во льду. В эту минуту он подумал: «Какой пустяк, по льду. То ли ещё было». И шагнул на лед…

Через три месяца лед сошел, и на берегу нашли труп. Никто уже не мог опознать его.

Крестный ход

Это нам от зачатия века,
Бог свелел на крававом пути.
По Запольным собравшися рекам.
Кликнуть клич о правах человека
И по миру его пронести

(П.С.Поляков)

Николай Григорьевич приоткрыл глаза и прислушался.

-Как воскресенье или праздник, так ты всегда уходишь куда-нибудь по своим казачьим делам. То у тебя станица, то войсковой круг, то ты на службе в храме, а теперь вот и крестный ход. Ты все дела по дому забросил. Вот на дачу надо было бы съездить и посмотреть. Она уже, наверное, совсем развалилась. И сколько раз ты мне это обещал и всякий раз находил разные причины -услыхал он недовольный голос невестки.

-Ну, пойми же ты меня – послышался голос сына – Сегодня большой праздник. День славянской письменности. Крестный ход пойдёт от памятника Кирилла и Мефодия по набережной Москвы реки к Васильевскому спуску, что возле храма Василия Блаженного. Кроме того, сегодня впервые понесут новую икону Богородицы, которую привезли с Валоама. Так что сама понимаешь, могут быть всякие происшествия, вплоть до столкновений. Поэтому и атаман велел, чтобы все были обязательно.

Крокодил. Из сборника рассказов "Проблески времён"

Усть-Цильма утопала в глубоких снегах, к тому же стояли январские морозы, когда работник Совмина РСФСР – Строганова Светлана и инспектор министерства культуры Коми АССР Колганова Марина прилетели проверять, как развивается культура в автономной республике Коми. Встретила их представитель местной власти Валентина Чурюхина.

Глухомань эта Усть- Цильма, там вообще не помнят, когда кто-нибудь из Москвы у них был, разве, что ссыльные. Районный отдел культуры располагался в церковной колокольне, туда и прибывшие и полезли. По деревянной лестнице, вившейся вдоль стены, очень узкой, с высокими ступеньками, добрались почти до самого верха и вошли в небольшое помещение. Там столы стоят, бабы сидят в плисовых пиджаках с черными нарукавниками и пишут чего- то. Валентина в полной тишине сообщает:

– Вот к вам из Москвы начальник проверить работу приехала.

Заведующая отделом культуры, не поднимая головы, отвечает:

– Ездют тут всякие, только от работы отвлекают.

Кто строил город наш. - Из истории города Бронницы

Костин Владимир Васильевич. Краевед

Бронницкие новости № 31 от 1 авг 2003 года.

Село Бронниче было преобразовано в уездный город Бронницы в результате проведения губернской реформы 1782 года по указу императрицы Екатерины 11. Этой дате посвящены наши очередные музейные чтения.

От издания указа до превращения села в полноценный уездный город с соответствующей структурой должно пройти не один десяток лет. Каким же образом это происходило у нас, и кто производил эту работу?

Что представляло из себя село Бронниче в предшествующие годы? Если обратится к середине XVII века, то мы увидим, что в 1646 году это было обычное рядовое село, находившееся на стыке двух Коломенских волостей: Брашевской и Деревенского стана. В нем были: 21 двор крестьян с 30 жителями мужского пола, без указания женского. 4 двора бобыльских с 4-мя же проживавшими там бобылями. Кроме этого здесь числилась слобода непашенных бобылей с 37 дворами, где проживало 57 человек также мужского пола. А поскольку это было село, то там находился деревянный храм во имя Михаила Архангела, построенный «исстари». Но ещё в 1643 году в селе была размещена первая «государева кобылячья конюшня», что несомненно выделило его из ряда других населенных пунктов, прежде всего благодаря тому, что вокруг города находилось много пойменных заливных лугов, а поблизости находился знаменитый Брашевский перевоз.

В середине ХУ11 века при царе Алексее Михайловиче в Бронницких конюшнях стали располагать царские подарки, которые преподносили правители других государств. Причем это были лошади различных пород. От подарков персидского шаха, до испанских коней.

Первое каменное здание города было выстроено довольно поздно по отношению к окрестным селам. Так для сравнения скажем, что церковь Благовещения в селе Степановское была построена в середине XVI века. То есть почти на 150 лет раньше, чем храм Михаила Архангела, выстроеннный как известно в 1705 году.

Следующее каменное здание города было возведено в 1737 году. Это был большой конюшенный двор. Но через 18 лет он оказался тесным и был перестроен в 1755 году. Здание конюшен было также кирпичным, и в нем располагалось 152 стойла.

В 1744 году на конном дворе содержалось 266 лошадей различных пород.

После официального присвоения селу статуса города, в купеческое сословие было записано 563 жителя и только 53 в мещанское. Сколько было дворян, ямщиков и других сословий указаний не имелось. В городе было 2 кирпичных завода, 2 солодовых, 2 красильных, 2 винокуренных. На плане 1852 года показано местонахождение винных подвалов и винных погребов. Один из них находился в районе пересечения Московской улицы и Школьного переулка, а второй чуть левее нынешней беседки и эстрады на берегу Бельского озера.

Так как город в большинстве своем был купеческим, то в нем были свои торговые ряды, с расположенными на них лавками купцов. Рядов было три: Щепетильный, Хлебный и Съестной. В этих рядах в общей сложности находилось 25 лавок.

Но к концу XVIII века это было всё таки большое село, но не город. В город его ещё нужно было превратить. Для выполнения этого мероприятия был разработан Высочайше утвержденный план. По этому плану город должен был занимать территорию в виде прямоугольника в 600 саженей в длину и 400 в ширину. Все улицы и переулки должны были пересекаться род прямым углом. И когда через 30 лет, через город проезжал В.Г. Белинский, оставивший свои путевые заметки, он в них отметил, что город Бронницы в большинстве своем застроен каменными зданиями. То есть это был уже настоящий город, отвечавший всем требованиям, предъявляемым к уездному городу. Так кто же строил его и проектировал все эти сооружения?

Мне удалось найти несколько фамилий архитекторов, принимавших участие в данной работе.

К началу Х1Х века в Бронницком уезде было более сотни монументальных сооружений различного назначения. В основном это, конечно, были культовые сооружения: храмы, часовни. Но было и несколько усадеб, спроектированных и возведенных под руководством многих архитекторов. Среди них можно в первую очередь отметить храм во имя Казанской иконы Божией Матери в селе Марково, построенной под руководством Павла Потехина в усадьбе князя Одоевского.

У нас в уезде работал Василий Иванович Баженов, руководивший возведением храма и усадьбы в селе Быково, а также в селе Марьино-Бутурлино, что находится недалеко от села Никоновское. Сейчас это Ступинский район, а ранее это село входило в Бронницкий уезд. Очень интересное здание конного двора в Марьинке сохранилось до настоящего времени. В селе Быково работал архитектор Гущин А.А., руководивший работами по строительству колокольни примыкающей к Баженовскому храму в усадьбе Воронцовых-Дашковых.

Замечательный храм Рождества Христова в селе Вишняково-Рождествено было выстроено по проекту архитектора Евлашева А.П., правда, это произошло уже после его смерти.

В конце Х1Х века в селе Покровское-Сеченки архитектором Робертом Клейном была выстроена церковь Покрова Богородицы. Это одно из красивейших сооружений нашего бывшего Бронницкого уезда. Кто не видел – очень советую посмотреть этот замечательный храм.

Но все же из более чем сотни сооружений авторство известно разве что у двух-трех десятков , а у остальных зданий имена создателей остаются неизвестными. В качестве исключения ещё можно привести храм Рождества Богородицы в селе Кузовлево, что также раньше находилось в Бронницком уезде. Рождественский храм строила артель каменщиков Ивана Иванова «со товарищи». Это практически единственное упоминание об артели рабочих, строивших храмы.

Как и сейчас, так и раньше, проектированием и постройкой зданий занимается не один человек. Сейчас существуют проектные Мастерские, но во главе их стоит один руководитель. И ему в большинстве случаев приписывается авторство.

Так во всей краеведческой литературе, и в искусствоведческих справочниках указывается, что Иерусалимский храм в г. Бронницы был возведен по проекту губернского архитектора Шестакова А. в 40-е годы Х1Х века. Но проектирование храма началось задолго до этой даты. Эти работы велись в течении долгих 25 лет, и участие в них принимали и другие архитекторы.

Ещё в 1814 году появились первые планы северного фасада купольной церкви с четырехколонным портиком и трехъярусной колокольней. План этого фасада был выполнен архитектором Кутеповым Александром Сергеевичем (1781-1855г), сыном отставного прапорщика. Сохранились его рисунки и чертежи колокольни с оградой и двумя круглыми часовнями по углам. Не все проекты были приняты и воплощены в жизнь, но как вы можете видеть, четырехколонный портик храма в основных своих пропорциях был выстроен, а авторство забыто.

Кутепов довольно много работал в Бронницах. Он принимал участие в строительстве административных зданий города. В 1810-1815 годах под его руководством возводился смотрительский дом. Он выполнил чертежи двора этого дома, план фасада. Им также были выполнены планы и чертежи фасадов здания казарм.

В 1829 году, будучи архитектором Московского конюшенного отдела, он сделал проект новых построек и пристроек Бронницкого конного завода. В 1832 и 1833 годам относятся выполнение генерального плана строений конного завода в Бронницах. В 1840 году им были изданы альбомы «фасады и планы строений для лошадей».

Уже в первой четверти Х1Х века в городе из числа казенных строений числилось: новопостроенный дом для присутственных мест, в котором располагались: уездный суд, дворянская опека, нижний земский суд, городническое правление, уездное казначейство, городовой магистрат, сиротский и словесный суд. Кроме этого были: винный и соляной магазейны, кладовая для казны, народное училище, конюшенный завод, состоявший из казенного конского завода и манежа для лошадей – большей частью датской породы, рига для молотьбы казенного хлеба, деревянные пригонные дворы для лошадей, житный казенный двор, унтер-шталмейстерский двор, конюшенная контора. Как видите различных сооружений в городе появилось довольно много.

Из гражданских сооружений в городе было: дворянских дворов пять, купеческих 63 (из них 10 постоялых), домов священнослужителей пять, разночинцев восемь, мещанских 106, конюшенных служителей 36, лавок –26, гербер –1, питейный дом –1, кузниц – 3. Купечества числилось 285 человек с капиталом 64430 руб. Мещан – 331 человек. А всего жителей было мужского пола 760 человек, женского 752.

Купцы торговали: кумачом, платками, тесьмой, кружевами, шёлком, бумагой, говядиной, живностью, рыбой, мёдом, икрой, калачами и другими товарами.

Из других фамилий архитекторов, работавших в нашем городе, удалось найти ещё нескольких. Так здания присутственных мест, о которых мы только что говорили, возводились под надзором Московского губернского архитектора А.А. Беляева. А непосредственно за ходом работ наблюдал помощник архитектора Лизогубов Иван Николаевич, происходивший из обер-офицерских детей. Он по молодости лет в Бронницах занимался только надзором. Он окончил архитектурную школу, и после окончания был определен в штат. Под его наблюдением в 1810 году производились малярные и печные работы. То есть по нашим должностным критериям , он являлся прорабом. Отделочные работы были закончены к 1811 году.

В 1825 году в Бронницы был командирован для надзора за постройкой лазарета младший архитектурный помощник 2 класса комиссии строений Корольков Михаил Леонтьевич. В этом же году он предоставил смету на исправление лазарета.

Фасады обывательских домов в городе проектировал Козловский Николай Ильич. (1791-1878). Он много работал в комиссии строений в г. Москве и Московской губернии. Имел чин действительного статского советника.

Хочу отметить, что фасады обывательских домов, в 4 окна на улицу, постройки середины Х1Х века, можно и сегодня найти на Московской и Советской улицах. Эти фасады были типовыми и были рекомендованы при постройках во всех уездных городах.

Можно назвать ещё несколько фамилий архитекторов, работавших в бывшем Бронницком уезде в Х1Х веке, хотя это несколько выходит за рамки темы наших чтений, посвященных городу Бронницы. Но я все же назову такие фамилии, как архитектора Сисалина, разработавшего проект перестройки придела и колокольни храма в селе Спас-Михнево в 1881 году. Знаток древне-русской архитектуры Суслов Владимир Васильевич в конце Х1Х века выполнял планы реставрации церкви в с. Марково, и руководил постройкой домовой, очень интересной церкви в селе Федино, в имении Ахлестышева. Эта деревня находится сейчас в Воскресенском районе.

Можно назвать также архитектора Кампиони Петра Сантиновича, построившего храм Богоявленья в селе Семеновское в 1887 году.

У меня есть несколько альбомов с фотографиями всех храмов бывшего Бронницкого уезда, которыми я пытался заинтересовать многих лиц, но пока любоваться этими фотографиями мне приходиться самому.

Костин Владимир Васильевич

Кузнецкий острог (Из цикла "Прирастание Сибирью")

В 1618 году июля месяца 24 числа небольшой отряд казаков под началом Петра Дорофеева выступил из Томской крепости вверх по течению реки Томи для возведения Кузнецкого острога. Шли верхами на конях по обоим лесистым берегам по двадцати разделившись. Остальные тянули плот с провиантом, двумя пушками, пищалями и др. снаряжением. Казаки были вооружены саблями и мушкетами. Впереди и сзади, на некотором расстоянии от основных сил отряда шли дозоры по три казака в каждом – на случай нападения кочевников в спину, или же будут обнаружены спереди. День шли спокойно, на ночлег остановились в лесу. Огня было сказано не разводить. Спали в полном снаряжении возле коней на еловом лапнике. Дозорные взобрались на деревья и готовы были дать знак в случае опасности. Ночью было тихо и ничего не происходило, разве что молодой дозорный казак Миколка Могилёв уснул на дереве и сорвался вниз. Хорошо на боярышник попал… Хорошо, да не очень…

Ободрался колючками, в кровишши весь, но живой остался… Опосля влетело ему от атамана… Ишо день прошли, ночь передыхнули. На третий день пути, в полдень, дозорные донесли, что видали людей в лесу, похоже татары… Отряд спешился. Коней согнали в кучу и связали уздечками. Приготовив мушкеты и пищали, заняли круговую оборону. Дозорные опять взобрались на деревья. Плот притянули к берегу, бочонки с порохом укрыли в кустах. Так прошёл час, может, больше… Скоро дозорные донесли: татары, всадников тридцать от силы, ускакали вниз по косогору – видать, испужались «огненного» бою казаков… Атаман велел идти дале с ещё большей осторожностью. К вечеру пришли на высокий, пологий к низу, берег. Здесь река делала крутой поворот. Лучшего места для крепости вряд ли можно сыскать… Выставили дозоры и стали обустраиваться на ночлег.

Кучум (Из цикла "Прирастание Сибирью")

В лето 1598 года дня 4 августа соединённый русско – татарский отряд, числом тысяча, под командой помощника воеводы Андрея Воейкова выступил из Тары. Отряд двигался с большой скоростью, бросив обоз, с хорошо налаженной разведкой. Кроме пушек с боеприпасами и небольшого количества продовольствия, решено было ничего не брать в поход. Переправившись через Иртыш, войско 15 августа достигло Убинского озера. Барабинская степь встретила казаков непривычной для этого времени жарой и запахом выжженного солнцем ковыля. Мерной поступью бежали кони, приминая копытами пожухлую траву… Предводитель отряда находился впереди на белом скакуне, отвоёванном у джунгар, в окружении ближайших сподвижников Василия Качнёва, Никиты Гаганова, Якова Солнцева. Андрей Селивёрстов – Воейков был боярским сыном.

Его дед – Селивёстр Воейков, был воеводой при Иване Васильевиче III и ходил усмирять исторически непокорные города Тверь и Новгород; не однажды защищал границы Дикого поля от набегов кочевников. Андрею было у кого учиться ратному делу. На этот раз тарский воевода князь Иван Масальский – Кольцов поручил Воейкову раз и навсегда покончить с «беглым» властителем – Кучумом. Хан Кучум давно докучал своими набегами населению Западной Сибири и Алтая – русским и аборигенам; раздражал Государя и беспокоил сибирские власти. После стычки с казачьим отрядом Ермака Тимофеевича, Кучум затаился и некоторое время не вёл неприятельских военных действий. Но, спустя несколько лет, его отряды снова стали нападать на казачьи форпосты и остроги, терроризировать местное население…

Кшень

Атаман снял папаху, вздохнул и, поклонившись в пояс, обратился к казакам – Братья казаки, служба наша царская закончилась и царь московский благодарит и отпускает нас домой на Тихий Дон. А за верную службу царь-государь жалует нас серебром, да золотом.

Затем он взял мешок с деньгами из рук стоящего рядом с ним боярина и бросил в круг.

– Дуваньте братья казаки по совести, да не забудьте о погибших и доли на святую церковь. После дувана будет беседа, надо помянуть погибших и отпраздновать окончание службы.

Казаки дружно крикнули.

– Любо!

и приступили к дувану царской казны, развернув ковёр, на котором и разложили каждому причитавшую долю. Отдельно семьям погибших и отдельно на святую православную церковь. Боярские слуги выкатили бочку водки -царский подарок. Помолившись, казаки выбили крышку бочки и пустили ковш по кругу – царскую чарку. Затем атаман выкатил две бочки зелена вина и пошла гульба.

Любомир (Из цикла "Исторические фантазии")

Красивая река Днепр. Спокойная, величавая. Многое помнят воды её. В 40х годах 2в. до Р. Х. на всём течении Днепра стояли сколоты. Сколотские царства были небольшими, но все они были связаны друг с другом договорами о взаимопомощи. В каждом царстве был князь. Все князья добровольно подчинялись старшему князю Любомиру, который стоял в устье Днепра. В случае появления неприятеля (в то время это были, преимущественно, воинственные степные племена – скифы), зажигались костры на всём протяжении незаселённых отрезков реки, где были постоянные дозоры, воины в которых всё время менялись. Таким образом, пока дружина Любомира принимала на себя первый бой, в это время подтягивались отряды из верхних крепостей и скифам ничего не оставалось, как отступить с большими для себя потерями. Так было и в этот раз, в жаркое лето 141 года до Р.Х.

Дозоры в нижнем течении Днепра донесли князю, что к крепости со стороны черноморской степи движется многочисленная конница. Князь Любомир оставался спокоен и распорядился зажечь сигнальные костры. Не прошло и часа, как по всей реке вспыхнули боевые огни. Конница стремительно приближалась, и тут князь увидел, что большая её часть стала обходить крепость слева, не снижая скорости передвижения, направляясь в Драгомысл – город, который защищал молодой, но храбрый князь Велеслав. «Успеет ли подойти к нему помощь?» -только успел подумать Любомир, как царские скифы (а это были они – гвардия степей! – во главе с опытным военачальником скифским князем Седулаем) окружили крепость и началась осада. Храбрыми воинами были сколоты, но и скифы не уступали им. Дерзко и смело продолжали они штурмовать крепость. Вот уже бой идёт на крепостных стенах, и один за другим падают славянские воины от острых стрел и мечей степняков.

Медовик

В тот год лето на Дону выдалось особенно жарким. Столбик термометра в тени днём редко опускался ниже 40, а ночью – 25 градусов. Жена с детьми, не выдержав дневной жары и ночной духоты, собрав в саду вишню, уехала с детьми в Москву. На руках у меня осталось небольшое хозяйство: три драчливых белых петуха, несколько прибившихся к ним соседских кур, собака, кошка и три улья пчёл. Своему одиночеству я даже был рад, так как наконец-то я мог закончить давно начатую книгу, на которую у меня все никак не хватало времени.

Свою постель я устроил в дальнем конце вишнёвого сада, соорудив её из тулупа, стёганного ватного одеяла и старого казачьего седла, найденного мною на потолке. С этого места мне открывался изумительный вид на реку и уходившую на восток до самого горизонта степь.

Невостребованный клад

Горшок с кладом. Монеты в горшке

Год 1686. На опушке леса под раскидистой березой горит маленький костер. Над костром висит глиняный горшок, в котором булькает незамысловатое варево из собранных дедом Антипом щавеля и из каких-то корешков. Подпасок Семка, волоча длинный кнут, подошел к костру, присел на корточки.

-Сейчас Семка , сейчас. Скоро мы с тобой полдничать начнём. Что проголодался?

Девятилетний Семка, у которого с утра в животе был только кусок хлеба с квасом, облизал языком губы и только глубоко вздохнул. На расстеленной тряпице аппетитно были разложены несколько ломтей ржаного хлеба, очищенные головки зеленого лука и пяток сваренных яиц. Неподалеку стоял небольшой жбанчик с квасом.

-Проголодался! Наконец сознался он.

-То-то же брат! Ладно, давай готовь ложку.

Семка быстро растянул болтавшуюся у него на боку сумку, вытащил щербатую деревянную ложку и с готовностью уставился на кипящий котелок. Дед Антип неторопливо помешал снятое с огня варево. Попробовал немного.

-Фу! Горячо. Сейчас подсолим немножко.

Он достал из висящей на дереве торбы, мешочек с солью и бросил в горшок щепотку.

-Ну теперь в меру. Давай наваливайся!

Второго приглашения не потребовалось. Малец шустро заработал ложкой. Дед Антип, посмеиваясь, глядел на него.

-Эх! Сирота ты сирота! Где твой отец сгинул? Один господь знает … . Даже лба не перекрестил.

Дед размашисто осенил себя крестом, пошептал молитву и тоже начал хлебать варево.

Котелок быстро пустел.

-Погодь Семка! Не так быстро чеши. Вон гляди-ко кто-то к нам в гости спешит.

Со стороны Степановского к лесу, двигались двое нищих, бодро стучавших палками по пыльной дороге.

-Эге Семка! Учуяли наш кулеш! Ишь как торопятся! Ты пока лучку да яичко съешь! Оставь нищей братии горяченького.

Калики перехожие подошли к костру. Один из них был безрукий солдат, с культей вместо левой руки, другой низенький мужичок неопределенного возраста.

-Хлеб да соль!

-Едим да свой! – Отозвался Антип.

-Можно с вами пополдничать?

-Присаживайтесь. Откуда бредете?

-Издалека. К вам до вашей ярмарки добрели. Да не больно весело у вас сегодня праздничают. Отощал народишко-то. Что-то плохо подают.

-Не отчего веселится-то. Раньше оброк натурой отдавали. Что вырастил -тем и рассчитался. А сейчас все больше денежки требует приказчик. А где их взять-то?

-Не побрезгуйте нашим котелком. Осталось там немного.

Семка с сожалением подвинул котелок.

Нищие, пристроившись у костра, достали свои припасы, куски собранного хлеба и даже кусок пирога, стали есть.

Доев кулеш, тщательно отерли ложки, угостили Семку пирогом, чему тот несказанно обрадовался, напоследок даже протянули пряник. Разговорились … .

Между делом дед рассказал, что Семка последний день в подпасках. Завтра его заберут в мальчики к господскому недорослю, что недавно привезли из Москвы на лето. Подфартило нашему Семку. Будет теперь пряники с маковниками есть.

-И подзатыльники получать! -добавил второй нищий.

-Да уж не без этого. Что сделаешь? Сирота, безотцовщина. Хорошо, что хоть и так при деле будет. А то ведь у матери ещё трое ртов.

-Да Семка повезло тебе. – вздохнул калеченый солдат . А хочешь я тебе судьбу нагадаю?

-Грех это. – запротестовал Антип. – Все в руках божьих. Откуда человеку знать, что с ним будет?

-Ничто ! – сказал солдат. Не дрейфь Семка. Давай руку.

Он взял маленькую Семкину ладонь в свою грубую кисть. Что-то долго и сосредоточенно шептал про себя, затем начал:

«Будет тебе Семка долгая жизнь. Попадешь ты скоро в большой город. Будешь служить большим людям. Кое-когда тяжко придется. Случаем битым будешь. Но все переживешь, не все плохо будет. Денег много иметь будешь… Даже с самим царем говорить будешь …

-Не забивай солдат мальцу голову! Какие разговоры у сироты с царем? О чем ты говоришь?

-Эх дед перебил ты все! – с досадой плюнул солдат. Не вовремя тебя дернуло! Так и гадание не сбудется.

-А вот чтоб начало было казне твоей великой, бери Семка! На тебе копейку настоящую! Царского чекана! – он полез в свою котомку. Вытащил оттуда завязанную узелком тряпицу, развязал её зубами, вытянул новенькую блестящую монетку, попробовал на зуб, и подал её Семке.

Тот сидел не шелохнувшись, очумев от такого неожиданно свалившегося счастья. Такого богатства и мамка в руках давно не держала.

Все ещё не веря, Семка протянул руку и дрожащей рукой взял монету, и запихнул за щеку. Солдат похлопал Семку по плечу.

-Не боись Семка! Все перемелется, мука будет! И нагаданное будет, если дед не сглазил! – Он хитро прищурился. Я ворожей настоящий!

-А насчет царя, чай слышал? Сын у батюшки нашего, Алексея Михайловича, последний. Петром зовут. Почти ровестник твой. Большую судьбу ему ведающие люди сулят. То-то ещё будет!

-У нас у самих Благовещенье, -каменный храм сам прадед царский строил. Никитой звали. – Похвастался Антип.

-А в Никитском евоный брательник двоюродный хозяйствовал.

-Ну, вот видишь! И боярин ваш , так тот сам чай знаешь, с царями знается. Недаром Лихачем зовут.

-Ох, солдат, попадешь с тобой в кутузку. Всю душу вытрясут за такие слова и шкуру со спины спустят. Не посмотрят что старый. Сам то руку где потерял. Не там ли случаем?

-Нет, это с крымцами проклятущими. Еле жив остался. Индо лучше б и помереть, чем так ходить с сумой по миру.

-Ладно дед засиделись мы. Спасибо за угощенье. Хорошо горячим брюхо погрели! Пойдем дальше.

Они встали, отряхнули свои порты от налипшего мусора и пыли. Накинули котомки, взяли палки. Поклонились. Перекрестившись, двинулись в путь. Дед с Семкой проводили их в дорогу и долго молча смотрели им вслед.

Прочно засели Семке в душу разговоры у пастушечьего костра. Придя вечером домой, он вынул из-за щеки серебряную монетку, нашел старенький с разбитым горлышком кувшинчик, стянул у матери из тряпья небольшой лоскуток, запихнул в кувшин и тщательно спрятал в свой мальчишечий тайник.

На следующее утро мать отвела его в Степановское, где боярский приказчик определил в господскую избу.

Работы навалилось на Семку столько, что еле доползал до лежанки. Воды принеси, подмети полы, вынеси мусор, прислуживай за столом. Подзатыльников и пинков доставалось сполна. Со слезами на глазах вспоминал Семка деда Антипа, его кулеш и вольную жизнь в подпасках. Удавалось немного передохнуть, когда к недорослю приставили дьяка, для обучения грамоте. Поставив, на специально сделанный поставец, большой лист с диковинными закорючками, рядом сажали молодого барчука, давали ему грифельную доску, и дьяк начинал ученье. Семке велено было стоять рядом, ожидая приказаний. То квасу принести, то сбитню, то ещё чего. Дьяк, тыча, указкой в закорючки на поставце, громко диктовал:

-Се есть буква Аз, это -Буки, это – Глаголь. Добро…

От выпадавшего неожиданно безделья, Семка только поначалу хлопал глазами, таращя их на непонятные закорючки, но потом и он начинал понимать смысл того, что объяснял дьяк.

Учение у недоросля шло не шатко , не валко. Он царапал на доске заучиваемые буквы, складывая их в слова. Аз-буки….

Грифельной доски у Семки не было, но пока шло ученье, он должен был стоять рядом и между подачей кваса невольно мог учиться грамоте. А как немного выпадало свободного времени, брал тонкий прут и на земле выводил те крючки, что барчук выводил на грифельной доске. Так шло лето. Учение медленно подвигалось. За два с лишним месяца одолели более десятка букв. Но в августе распогодилось. Недоросль простудился и его увезли в Москву. А Семку за ненадобностью отправили обратно домой.

Так и не удалось ему нечаянно освоить до конца грамоту. И к деду Антипу уже не попадешь. У него другой помощник. Правда работы и дома хватало. Мать на барщине, а Семка за старшего. Только крутись…

Подошла зима. Навалило сугробы снега. Дров не хватало. Их нужно было таскать. В лес, где с Антипом пасли стадо, не пойдешь. Боярский лесничий поймает. Отдерут за милую душу. Так и приходилось по кустарникам да по оврагам хворост собирать. Да что хворост, его в печь бросил и уж нет, сгорел!

На зимнего Егория в деревне престольный праздник. С утра поп обходит деревенские дома. В каждом доме небольшой молебен, а хозяева оделяют его кормовыми. Священники от прихода кормятся. Семка на улице дожидается, когда отец Петр направится к ним. А пока пишет на снегу палкой буквы и складывает их в слова. Хоть и знает немного, но все сугробы исписал.

Отец Петр с дьячком подошел к избе и с удивлением остановился около дверей. Семка уже шмыгнул за дверь предупредить мать, которая поспешила встретить батюшку. Благословив ее, он указал на сугроб с буквами: -Кто писал сие?

-Да вот старшенький мой.

-А откуда сей отрок грамоте знает?

-Летом у боярина в мальчишках был. Там и выучился.

-Вот что вдовица! Приведи-ка его ко мне. Посмотрю я, что из него получится.

Праздники кончились, и мать с Семкой опять отправились в Степановское.

Отец Петр сидел за столом, отодвинув от себя толстую книгу (глаза стали плохо вблизи разбирать буквы), читал что-то вполголоса .

-Привела чадо?

-Да батюшка. – и подошла под благословение.

-Ну, отрок! Иди сюда. Сказывай какие буквы знаешь.

Семка, заикаясь от смущения, раскрасневшимися пальцами показывал знакомые буквы, называя их:

-Рцы, есмь, живот.

-Смышлен сынок-то. Оставлю его у себя. Пусть зиму побудет.

В хозяйстве за корм помогать будет. А там глядишь и остальным буквам научится. Хоть и трудна наука, да больно смышлен отрок сей. Других за копейку по букве учат. На целую полтину ученье выходит.

-Батюшко! –запричитала мать. –Откуда я такие деньги то возьму! У меня больше алтына и денег то в руках не бывало. Полтину ! –затянула она.

-Не причитай отработает !

Жизнь у попа была не легче, чем у боярина. То же убери, принеси, помой. Но иногда, все же отец Петр сажал Семку за часослов и показывал другие буквы.

Прошла зима, затем весна и лето. Семка все был в работниках у попа. Но к осени он уже бегло читал часослов и даже прислуживал в церкви.

Семке шел уже одиннадцатый год. Иногда, когда отец Петр отпускал его в Аргуново, навестить мать, то первым делом шел проверять свой тайник, где в старом горшке, в тряпице лежала серебряная монетка. Она уже потускнела, но пока была одна.

Летом на десятую пятницу – летний престольный праздник.

Семку определили помогать просвирнице продавать свечи и принимать от молящихся просьбы. Народу много. Праздник, ярмарка. Семка в новой рубахе, надетой по случаю праздника, стоял за прилавком, считал свечи и поточенным грифелем , за –писывал кого за здравие, кого за упокой. Свечи шли по денежке, толстые по две, а то и за три. Деньги принимала просвирня. По окончании обедни , пришел Дьякон , забрал записки выручку. Семка остался за прилавком один. Он стал прибираться, собрал тряпицу, в которую были завернуты свечи и вдруг из складок ткани выкатились две денежки и упали на пол. Семка быстро наклонился, схватил их и сунул опять за щеку. В этот день его богатство увеличилось на две монетки.

Не одну, а три зимы отрабатывал Семка полтину за свое обучение. Иногда проезжие купцы просили у отца Петра отдать Семку на время праздников, помочь им. И тогда он становился богаче на одну, а то и больше монеток, когда купцы, раздобрясь, давали денежку на крендель или булку.

Как-то на третье лето, после Троицына дня, один из Коломенских купцов зашел к отцу Петру и они о чем-то долго говорили. Вышли оба навеселе. И отец Петр, поманив Семку толстым пальцем, сказал:

-Все Семка, кончилось твое ученье. Послезавтра поедешь с дядькой Ефремом. Будешь у него в лавке сидельцем, а там видно будет. Сейчас иди к матери, расскажи ей там. А ввечеру чтобы с нею были. Да забеги к приказчику , скажи, что бы то же ко мне заглянул.

Предсказание нищего калеки – солдата начинали сбываться. Семка ехал в большой город. Ехать до Коломны верст двадцать. В обозе несколько возов. Доехали до Непецына и остановились отобедать. Ефрем привязал лошадь к коновязи и сказал Семке:

-Сиди, карауль и никуда не отлучайся.

А сами отправились на постоялый двор. Ждать пришлось долго. Пока, разгоряченные едой, квасом и брагой, купцы шумели и разговаривали, у Семки от голода разболелся живот. День шел к вечеру. Ничего хорошего такое начало не предвещало . В таких случаях он всегда вспоминал гадание. … «Тяжко будет, но все пройдет!». И ещё утешало то, что пока не сильно били. Всяко попадало, но терпимо. Значит все ещё впереди.

Покормить в тот раз Семку забыли. И в Коломну приехали затемно. Большой город поразил его своими размерами, большими домами. Были и хоромы. А церквей, церквей сколько! Поплутав по переулкам, подъехали к большой каменной стене с башнями. Так что Семка со страху подумал, уж не в кутузку ли меня везут? Но тут подвода остановилась возле больших тесовых ворот. Ефрем застучал билом, залаяли собаки. Послышался шум.

-Сейчас, хозяин. Сейчас. Мы уже думали, что сегодня не придешь.

-Да припозднились немного.

Ворота отворились и возы въехали в просторный двор.

-Давай Гришка, распрягай лошадей! Да смотри не пои сразу-то!

-Знамо хозяин! Не впервой.

-Эй, Петрук! А ты где?

-Здесь, здесь хозяин!

К Ефрему подбежал высокий парень с небольшой бородкой.

-Петрук! Вот тебе помощник. Будет с тобой в лавке. Бери на обучение. Да смотри у меня! Покормить не забудь. Не ел он целый день.

Петрук привел Семку в избу, показал на лавку.

-Сиди! – и куда то убежал.

Семка долго сидел, ожидая когда принесут поесть. В окошке постепенно сгущалась ночь. Но никто не приходил. Наконец, не дождавшись никого, снял армячишко, подстелил его под голову на лавку и улегся на голодное брюхо.

Разбудили рано утром. Семка долго не мог спросонья понять, где он и чего от него хотят. Наконец сон пропал.

-Давай вставай! Не прохлаждаться приехал. Бери пока метлу, давай убираться. Он сунул Семке метлу и показал, где мести.

-А насчет еды, тут закон такой! Опоздал, ходи с голодным брюхом. Так что жди! Скоро позовут.

Так начиналась Семкина жизнь в городе. По утрам до чаю приборка, а потом как открывались лавки, сидеть в ней и ждать покупателей. Да посматривать, чтоб какой тать не пробрался.

Приходили покупатели. Семка звал Петруху, тот появлялся, обслуживал покупателя и затем куда-то исчезал обратно. Так с утра до обеда, и до закрытия лавки.

Постепенно Семка привыкал к новой жизни. Наблюдал, как приказчик, приворовывал у хозяина, утаивая часть выручки. Подмигивая, прятал деньги за пазуху, строго выговаривал:

-Смотри, не проболтайся! Прибью! … -и для острастки давал большого леща.

Семка терпел. – Битым нужно быть. Так солдат нагадал. Когда теперь богатым стану? – думал он.

Пока что его богатство в заветном кувшине росло плохо. За три года службы у попа, удалось скопить полтину, да и то полушками и третиками. Домой удавалось попасть ещё реже, чем раньше. Только когда Ефрем собирался в ярмарочные дни, тогда и выпадала возможность повидаться с матерью.

Что ей обещали купец и приказчик, Семка не знал. А мать то же ничего не говорила. При встречах он видел только её заплаканные глаза, да голодные взгляды младших братьев и сестры.

Торговал Ефрем галантереей. Иголки, нитки, материя. Съестного не было. Кормили у Ефрема неважно. Так что гостинцев Семка приносил мало. Да и сам ещё мал был.

Время шло. Пролетел год, за ним еще. Семка начинал понимать городскую жизнь, торговлю. А с кем поведешься, от того и наберешься. Иногда уже и сам стал обслуживать покупателей. И то же начинал понемногу откладывать за пазуху. Город стал его стихией. Не пугали больше городские переулки и высокие стены Коломенского кремля.

К семнадцати годам у него начали пробиваться усы. Появился басовитый голос. Начали и лишние копейки появляться. Как-то однажды утром в лавку прибежал Гришка с криком: -Царь приезжает! …. У Семки екнуло сердце. Не соврал солдат! Царя увижу.

Царский поезд ждали к обеду. Все от мала до велика высыпали на улицу. Разговоры велись о предстоящей войне с туркой. Недавно туда прошло стрелецкое войско. И вот сам царь едет.

Все ждали раззолоченной кареты с боярами на запятках. Но он появился неожиданно. Царский возок оторвался от свитских колымаг и позолоченных рыдванов сопровождающих бояр и влетел на площадь. На него никто не обратил внимания. Все ждали кареты. И только когда в толпе пронеслось: -царь то уже приехал. Здесь он! Вон в том возке прибыл. Все поняли, что пропустили самое главное. И когда показались золоченые свитские кареты, волнение опять возникло. Кто-то называл фамилии выходивших сановников. Но Семка на это уже не обращал внимания. Его интересовал только царь, с которым ему предстояло разговаривать.

А Петр сразу же зашел в воеводскую избу, где для него был приготовлен обед… Отобедав, и отдав необходимые распоряжения, быстро уехал дальше.

И только потом по городу пронесся слух. Будет большой рекрутский набор. Всех жильцов, сидельцев прибирают в стрелецкое войско. С воеводского крыльца зачитали царский указ: -«Стольники, стряпчие и дворяне московские и жильцы! … Указали Вам всем быть на своей, великих Государей, службе… И вы б запасы готовили и лошадей кормили».

А за слухами, на следующий день по всем домам пошли офицер с солдатами. Кого же брать? … Семке забрили лоб и забрали с собой в рекруты. Хорошо ещё успел котомку собрать, да свой мешочек за пазухой, где было отложено два рубля с семью алтынами. Семка как раз собирался в деревню попросится. А вместо этого всех «новиков» пешим ходом отправили в Москву. Да не по Болвановской дороге или по Брашевской, а по Шубинской, через Левичин стан, Ям, Котлы.

Определили Семку не в стрельцы, а в полк нового строя. Ему выдали суконный кафтан, ружье с багинетом ( то же что штык или тесак). И началась его солдатская служба. Здесь он наконец понял, что такое ежедневная муштра, и наполучал столько зуботычин, что с лихвой отработал предсказанное. Капралы не церемонились. Плохо выполнил ружейные приемы, или с ноги сбился при перестроении шеренги, получай. …

Ближе к марту стали поговаривать, что опять на Азов пойдем. И тут неожиданно в полк приехал сам Петр.

Всех выстроили на плацу. Царь со свитой обходил строй, проверяя сам экипировку, а с некоторыми даже изволил побеседовать. Подойдя к Семкиной роте, он начал задавать вопросы. Семка ждал этого момента с нетерпением:

-Заговорит или пройдет мимо?

Петр, подойдя ближе, остановился и … начал задавать ему вопросы.

-Как зовут?

-Семеном!

-Откуда родом?

-Аргуновский.

Царь нахмурил брови. – Это что ещё такое?

-Аргун, плотник значит. –подсказал кто то из свитских.

-Семен Плотников значит. Как служба?

-Стараемся! Ваше царское величество.

-Не робеешь! Молодец! Грамоте обучен?

-Обучен Ваше величество!

-Где обучался?

-Отец Петр, священник наш научил.

-Вот турка побьем, пошлю тебя учится. Офицером станешь. А вы, -обратился он к свитским, -запишите для памяти:

-Семен Плотников! И с какого полка.

Такова была беседа царя с Семеном.

Как только сошел снег, полки начали отправляться под Азов.Перед отправлением всем выдали жалование. По рублю на месяц. Семке досталось целых семь рублей. И пошли они через Боровской перевоз, Бронницы. Ночевать остановились в Никитском. Семка, к которому после разговора с царем стали относится гораздо лучше, упросил капрала отпустить его повидаться с матерью.

-Две версты всего до дома. Мигом добегу. — говорил он.

-Одна нога здесь, другая там! Чтоб к побудке был!

-Мигом обернусь!

Дома его не ждали. Семка с оказией передавал о себе. Но приветы не всегда доходили. В избу набились соседи. Все слушали Семеновы рассказы, охали. .. . Не скрываясь, женщины вытирали слезы. Улучив свободную минуту, Семка пошел проведать свой тайник. Достав горшок, он высыпал в него новую порцию. Считать не стал. Там должно уже было быть более тридцати рублей. Опять тщательно закупорил горшок, взял лопату, пошел в огород и закопал свое богатство под молоденькой липкой, росшей на меже.

Вернулся домой, стал собираться.

-Семка! -сказала мать. – я знаю у тебя есть деньги. Оставил бы ты их нам. Приказчик опять приходил, оброк требовал! А платить то нечем. А Семка?

-Вернусь, мать, после войны, жениться надо будет. Тогда и деньги достану. Корову купим, лошадь. Дом построим. А может меня царь учиться пошлет. Офицером обещал сделать. Может, господином стану. Вернусь я обязательно! Так мне солдат нагадал.

К концу мая прибыли под Азов. Началась осада крепости. Стали делать подкопы, вязать фашины, снопы из хвороста, чтобы заполнять рвы. Насыпали вал, чтобы прямо выйти по нему на крепостную стену.

Здесь Семке второй раз посчастливилось увидеть царя. Он объезжал позиции, проверяя готовность к штурму. Как ни малое время было для прошлого разговора, царь все же запомнил Семена. Он придержал лошадь.

-Это ты Семен Плотников?

-Так точно я! Ваше Величество.

-Как служба?

-Стараемся!

-Ну, как одолеем турка Семен?

-Непременно одолеем, ваше Величество.

-Не страшно на войне то?

-Страшновато маненько.

-Ну, ничего пройдет! – и Петр двинулся дальше.

Ближе к середине лета стычки стали все ожесточенней и чаще. И почти полтора месяца Семкина рота копала подкопы под стены Азовской крепости. Копали в основном ночью. А днем отражали вылазки турецких янычар, которые старались уничтожить ночные труды осаждавших. Наконец им разрешили небольшой отдых и отвели в обоз. Всем нужно было выспаться, помыться и постирать, вконец, грязное белье. Уставшие солдаты, кто завалился спать, кто чинил аммуницию, и даже караульные , кто подремывал, опершись на ружье, а кто и вовсе спал. А тем временем, со стороны степи на обоз налетела турецкая конница. И все бы кончилось очень плохо, если бы не подоспел полк дворянской конницы, порубивший прорвавшихся турок. Семка в этот день отделался лишь синяками, да испугом, когда пришлось прятаться в одном нижнем белье под телегами.

После того дня, как был разгромлен турецкий конный отряд, положение переменилось в нашу пользу. Пошли разговоры о том, что и на воде наши галеры потрепали турок. Было видно, что крепость будет скоро сдана. Но стрельбы и работы не убавилось. После того неудачного отдыха, Семку вновь отправили под стены крепости.

В ту ночь, он с двумя другими солдатами находился в дозоре. Они уже долго лежали возле небольшого кустика, в лощинке. Было ещё темно, но уже приближался рассвет. Вдруг невдалеке послышался шорох. Словно кто-то тихо крался неподалеку.

-Ползет кто то – прошептал Семка. Он хотел привстать и разглядеть получше.

-Подожди немного –остановил его напарник.

-Может,там и нет никого. Почудилось тебе!

-Нет, надо взглянуть! А то,что же получается? Копали мы тут, копали. И все это псу под хвост? Они, видимо, что-то пронюхали! Видишь, ползут!

Действительно шорох приближался. Кто-то полз, в сторону наших позиций. Все ближе и ближе.

Действуя багинетом, как учили, он сделал выпад. Штык ударился во что то мягкое. Послышался стон, и кто-то завалился на землю. Второй лазутчик вскочил на ноги и бросился бежать. Семка выдернул штык, выпрямился. И в это время раздался выстрел со стороны крепости. Потом ещё и еще. … Пуля насквозь прошила Семкину грудь.

-Эх! Поторопился! – промелькнуло у него. Затем все поплыло в глазах.

-Поторопился! Поторопился дед Антип! Зачем прервал солдата? Не сбылось гадание. Не сбылось ….

Под старой липой на скамейке девочки играют в дочки-матери. В кроватках лежат куклы. На игрушечных столах разложено кукольное приданое.

Обиженная Наташа надула губы:

-Да Светочка! Ты все забрала себе! А у меня никакого приданого нет. И вся посуда у тебя! Я так не играю! И вообще домой пойду!

-Ладно, Наташа! Давай я тебе вот кровать отдам. Стол и посуду всю. Давай ты будешь хозяйка, а я с куклами к тебе в гости приходить буду. Хорошо?

-Ладно! А где же мой дом будет?

-Давай здесь мой будет, а там за деревом твой. А здесь мостик будет. Мы по нему переходить будем.

-Мостик через речку должен быть. А у нас и речки никакой нет! Давай прокопаем канавку. Как будто речка будет. А потом мостик сделаем. Вон там папкина лопата стоит!.

Девочки принесли лопату с грядки и начали усердно копать…

-Ой! Что это такое?

Лопата выкопала что то круглое, завернутое в перепрелые лохмотья…

Прибежавший на крики отец, вытащил находку на скамейку. Отбросил истлевшие тряпки. В его руках оказался небольшой глиняный горшок, с отбитым горлышком… Он перевернул его и потряс… На кукольное приданое посыпались маленькие серые монетки.

Из газеты «За коммунистический труд» г. Раменское. 6 января 1968 г. :

«В д. Аргуново, осенью 1967 г. слесарь Ю.В. Каштанов нашёл у себя в саду клад в кубышке в количестве 3572 экз. в составе клада монеты Михаила Федоровича, -Петра 1 до 1696 г. Клад поступил в Государственный Исторический Музей».

Костин Владимир Васильевич

Октябрь 2002 г. Москва

Нечаянные встречи

Принимать казачью жизнь такой, какая она
сегодня есть лучше всего на сытый желудок.

Все последние дни внук Ванечка только и говорил о рыбалке. В конце концов, Фёдор Григорьевич сдался и стал готовить удочки. За два дня до отъезда на рыбалку Ванечки взял вилы и накопал на заднем базу жирных красных червей в куче перепрелого навоза и сложил их в баночку со мхом. Тем временем Фёдор Григорьевич настроил удочки. И вот настал день отъезда на рыбалку. День выдался теплым, тихим, но с периодически моросящим дождем. Встав пораньше, Фёдор Григорьевич разбудил Ванечку, и, загрузив в Волгу удочки, червей, прикормку, садок, складной стульчик, термос с чаем, нож и немного еды, они поехали к заранее присмотренному им месту. Подъехав к присмотренному месту, Фёдор Григорьевич увидел, что место занято. Тогда он решил проехать вдоль берега в сторону отдельно стоявших куреней, в которых по слухам проживали сектанты. Не доезжая до крайнего куреня, Фёдор Григорьевич остановил машину. Затем они с Ванечкой вылезли из машины и, забрав поклажу, зашагали по тропинке, петляющей среди кустов, обильно росших на берегу. Неожиданно тропинка нырнула вниз под обрыв. Когда кусты расступились, то они увидели, что тропинка вывела к мыску, который представлял собой засыпанной глиной и хорошо утоптанный выступ в реку, шириной около двух метров, окруженный полукруглым плетнем, выступающим из воды на пядь, с часто вбитыми в дно реки кольями. Ванечка достал прикормку и занялся прикормкой рыбы. Фёдор Григорьевич измерил глубину в этом месте и выставил её на удочках. Затем насадив червей на крючки, они сделали заброс. Ванечка уселся на складной стульчик и замер, впившись глазами в поплавок. Прошло минут пять, и у Фёдора Григорьевича поплавок, вздрогнув, резко ушел под воду. Фёдор Григорьевич подсек и почувствовал, как задрожала изогнувшаяся удочка. Крутя катушку он, потихоньку подтянув рыбу к берегу. На крючке оказался довольно крупный карась, который занял свое место в садке. В это время у Ванечки тоже стало клевать, но потом все замерло. Расстроившись, Ванечка резко дернул удилище и вдруг почувствовал, что у него на крючке кто-то есть. Оказалось, что ему удалось поймать вполне приличную плотвичку. Она тоже заняла свое место в садке. Насадив на крючки червей, они опять сделали забросы. И вдруг позади них раздался голос:

Новогодняя ночь

В курене донского казака Петра Георгиевича Колобродова сегодня суета. Вся его большая семья готовится к встрече Нового Года. Уже поставили ёлку, привезённую кумом Сергеем Ивановичем Винохватовым. Ёлочка оказалась самая, что ни наесть удачная. Не велика, и не мала, пушиста и с толстым комлем. Установили её в зале между окон и всей семьёй пол дня наряжали. Кумавьёвья Анна Петровна Сивохина принесла гирлянду лампочек, которые она купила ещё летом в Москве. Увешанная, хотя и стареньким, но целыми стеклянными игрушками, конфетами в блестящих обёртках, гирляндой разноцветных лампочек она была похожа на юную, стройную входящую в пору молодую казачку, когда всякое украшение ей к лицу. Небольшой Дед Мороз и Снегурочка устроились удобно под ёлкой между двух толстых ветвей и с удовольствием наблюдали за всей этой предновогодней суматохой.

Толстый кот Василий, тоже решил принять участие в предновогодней суете. Забравшись под ёлку, он не спеша обнюхал её и осторожно ударил лапкой ветку с весящей на ней игрушкой. Уколов лапку об иголки, он фыркнул и отскочил в сторону. Однако на этом кот Василий не успокоился. Обойдя ёлку, он подкрался к Деду Морозу и попытался свалить его. Затем, обнюхав его, замурлыкал, и, щуря от удовольствия свои рысьи глаза, улёгся между ним и Снегурочкой.

Новочеркасский вертеп (впечатление заезжего казака)

Так мы Запад культурный узнали,
Одинаково все хороши:
Торговали. Душили. Продали.
Вот и делят теперь барыши,-

(П.С. Поляков)

Поезд «Атаман Платов» прибыл в Новочеркасск по расписанию. Стояла прекрасная теплая осень. Есаул Простодушев, с большой спортивной сумкой на плече, легко спрыгнул со ступенек вагона, ему предстояло длительное время пробыть в Новочеркасске. Заодно он должен был выполнить кое-какие поручения атамана московской «Зимовой Донской станицы», и встретиться с Донским войсковым атаманом генералом армии Козицыным.

Зайдя в вокзал, и мысленно поздоровавшись с манекенами, одетыми в форму донского казака при шашке и наряд донской казачки, безмолвно и безропотно встречающих всех, кого Бог пришлёт в Донскую казачью столицу, есаул вышел на автобусную остановку. Время было обеденное, автобуса долго не было, а донское солнце немилосердно припекало. Простояв в ожидании с пол часа, Простодушев решил воспользоваться такси, благо, что вся площадь перед вокзалом была заставлена свободными машинами. В Москве братья казаки проинструктировали его, что таксисты в Новочеркасске делятся на два сорта: организованные -по вызову, и самовольные. Стоимость проезда по вызову сообщает диспетчер таксисту, который берёт обозначенную сумму с пассажира. Самовольные же таксисты стоимость проезда определяют по внешнему виду пассажира, исходя из только им известных понятиях о целесообразной плате. Но площади, как ни странно, стояли только самовольные. На вопрос о стоимости проезда, есаулу ответили, что «по дороге договоримся».

Обетный храм. - д. Федино Московской области

Этот храм с первого взгляда поражает своей необычной формой. Он не похож на другие культовые сооружения, и издали чем-то напоминает часовню. Когда я впервые увидел это замечательное здание, чрезвычайно заинтересовавшее меня, хотя и бывшее в сильно запущенном состоянии, сразу же захотелось доискаться до истоков появления этого шедевра, по крайней мере ,местного масштаба. Эта церковь ранее не привлекала внимания искусствоведов. Она даже не числилась в числе памятников архитектуры. И только в новом издании каталога 1998 г. она включена в их число. Это храм во имя Преподобного Серафима Саровского в д. Федино.

Вот как он описывается в издании « Памятники архитектуры Московской области». Храм выстроен в характерном стиле модерн, в его нео-русском варианте, здание сложено из кирпича, своды и отчасти конструкции кровель – железобетонные. В основе художественной системе памятника лежит принцип декоративизма, заострения выразительных возможностей новых форм и материалов, Архитектура храма монументальна и чрезвычайно живописна. Подчеркнутые весомость и пластические свойства масс сочетаются в ней с нарядностью отделки резным камнем и полихромной майоликой. В создании образа велика роль разнообразных кровель, покрытых глазурованной черепицей.

Деревня Федино, где расположен этот великолепный памятник архитектуры, находится сейчас в Воскресенском районе, а ранее входила в Бронницкий уезд. Появилась она , по всей видимости, не ранее начала ХУ!! века и принадлежала дворянам Беклемишевым. Можно даже высказать осторожное предположение, что название деревни идет от Федора Ивановича Беклемишева.

Беклемишевы были в большом почете при Иване Грозном, и имели значительные земельные владения в Северной части Коломенского уезда. Федор Иванович являлся владельцем села Петровское, что недалеко от Федина. На дочери Федора Ивановича – Ефросинье Федоровне был женат кн. Михаил Федорович Пожарский. А они являлись родителями нашего знаменитого полководца и земляка Дмитрия Михайловича Пожарского. Беклемишевы оставались владельцами наших деревень почти до середины 19 века.

В первой четверти 19 века владельцами деревни Федино влялись коллежский ассесор Алексей Николаевич Беклемишев и девица Ольга Александровна Беклемишева. Они, по всей вероятности, были близкими родственниками. У каждого из владельцев в деревне был свой дом, но основная часть крестьян принадлежала Алексею Николаевичу. У него было 17 дворов, где проживало 184 крестьянские души.

А у Ольги Александровны только 3 двора с 39 душами, не считая дворовых слуг. Отцом Ольги Александровны был, видимо, Александр Васильевич Беклемишев.

После смерти Алексея Николаевича, в начале 30 годов, его часть деревни переходит к сестре Варваре Николаевне, бывшей замужем за Рахмановым. А от неё к майорше Софье Александровне Ивашкиной, которая, видимо, была сестрой Ольги Александровны.

На момент проведения крестьянской реформы 1861 года единоличной владелицей села становится гвардии капитанша Рахманова Варвара Николаевна,так как именно она подписывает Уставную грамоту о наделении крестьян землей. По данным 1859 года в деревне было 35 дворов , где проживало 245 душ крестьян обоего пола.

К началу 80-х годов 19 века, наследники Рахмановой продают Фединское имение вдове генерала от инфантерии Ахлестышевой П.П., которая по документам является владелицей в 1883 году. Называется это имение «Ескина дача».

Ахлестышева деятельно начала обустройство имения. Там появляются каскадные пруды, хотя условия для них не совсем хорошие, так как местность здесь довольно ровная и низменная.

Началу 20 века владельцем имения становится Ахлестышев Павел Дмитриевич. Материалов по родословной Ахлестышевых удалось найти немного. Хорошо известен лишь Ахлестышев Михаил Федорович – генерал-майор, участник войны 1812 года, похороненный на территории Спасо-Андрониковского монастыря.

Павел Дмитриевич, с которым связана постройка храма во имя Преподобного Серафима Саровского в сельце Федино, был гофмейстером Высочайшего двора. Гофмейстер это придворный чин 111 класса, что по табелю о рангах приблизительно соответствует генерал-лейтенанту. Он занимался управлением дворцовым хозяйством и распоряжался штатом придворных. Ради истины следует сказать, что гофмейстеров при императорском дворе было более 90 человек.

В годы русской революции 1905-06 г.г. произошли какие то страшные события в жизни Павла Дмитриевича. Вот как он их описывает: «Мысль о строительстве церкви возникла в 1905-1906 году вследствии смуты того времени я находился в самых тяжелых имущественных условиях, из которых вышел самым неожиданным образом. И как я глубоко верую, благодаря предстательству Преподобного Серафима – я тогда же решил для прославления памяти построить храм».

Кроме этого Павел Дмитриевич планировал в нижнем этаже, под храмом, устроить семейную усыпальницу.

И вот 17 ноября 1909 года он подает прошение в Московскую духовную консисторию с просьбой разрешить строительство обетного храма во имя Преподобного Серафима Саровского в своем имении «Ескина Дача» в Бронницком уезде.

Буквально через три дня, 20 ноября 1909 года следует указ Благочинного 5 округа Бронниицкого уезда священнику с. Марчуги – Иоанну Суворовскому представить в консисторию справку о состоянии прихода, количестве священнослужителей и предполагаемом количестве прихожан.

В это время д. Федино входила в приход церкви Иоанна Златоуста в селе Новлянское, что сейчас вошло в черту г. Воскресенска. По клировым ведомостям в него входили кроме с. Новлянское, деревни Гостилово, Перебатино, Трофимово, Кривякино и Чемодурово. Так что приход был довольно большой. И возражений против строительства храма по этим позициям практически не возникало.

С финансовой стороны, Ахлестышев, на цели строительства выделял 25-30 тысяч рублей. Кроме этого гофмейстерское звание просителя играло большую роль.

Храм предполагалось построить в 70-80 саженях от жилых строений, на границе общинной земли и владений Ахлестышева «во избежании земельных затруднений».

Проект разрабатывался архитектором В.В. Сусловым, так как он считался выдающимся последователем и знатоком древней русской архитектуры, что видимо больше отвечало интересам заказчика.

В.В. Суслов и раньше работал в Бронницком уезде. Так в 1887 году он выполнил проект реставрации церкви в селе Марково. Кроме Суслова , участие в строительстве принимал К.П. Калачев.

Гораздо сложнее решался вопрос о церковнослужителях. В приходской церкви Иоанна Златоуста штат священников был заполнен, но лишних служителей не было. В своем разъяснении, Иоанн Суворовский объяснил, что клир приходской церкви обслуживает кроме основной службы ещё и домовую церковь в усадьбе Кривякино. Кроме этого церковному клиру было необходимо выделить по меньшей мере 30 десятин земли для личных нужд.

В своем очередном разъяснении Ахлестышев, ещё раз ссылается на исполнении обета; «вследствии явленной над ним милости Божьей, по молитвам угодника Серафима». И в качестве компромиссной меры он предлагает после постройки храма приглашать священников для производства службы, из церкви Усмерского погоста, где притч был двухкомплектный. Также он указывает, что в усадьбе Дубки, часто служат Московские священники, живущие на даче княгини, которые могут быть привлечены для службы. А в дальнейшем, после постройки, здесь может образоваться собственный приход из жителей 3 деревень: Федино, Гостилово, Перебатино, который бы и содержал храм.

Крестьяне этих деревень, конечно, были не против своей собственной церкви, но по причине бедности соглашались обеспечивать будущий храм лишь небольшим небольшим содержанием, а вопрос об отрезке земли из крестьянской общины, не может даже и ставиться. То есть местное население было не в состоянии нести расходы по содержанию храма.

Но в итоге всех хлопот Ахлестышеву удается убедить церковные власти и получить разрешение на строительство храма, и в течении двух лет храм был построен в 1912 году.

Опять обратимся к каталогу: «Памятники архитектуры Московской области».

«Бесстолпный храм со ступенчатой пирамидальной композицией поставлен на высокий, снаружи не выявленный подклет. Центральный двухсветный объем, варьирующий тип «восьмерик на четверике», извне получил форму квадратной башни под крутым кирпичным шатром. Высокие, главным образом криволинейные щипцы в основании шатра, над повышенной средней апсидой и западным крыльцом в совокупности со шлемовидной алтарной кровлей усиливают вертикализм сооружения. В свое время эти элементы увенчивались миниатюрными главками. Очень эффектно крыльцо с аркадой на четырех круглых столбах и боковым входом».

Мы, имеем возможность увидеть, как выглядела церковь сразу после постройки, на фотографии начала ХХ века, на которой хорошо видны упоминаемые в тексте главки.

«Гладкие плоскости стен храма …. Оживляют яркие красочные пятна майолики холодных тонов: рельефный орнамент заполняют тимпаны фигурных наличников, образует нарядный фриз. Декоративный ансамбль дополняют керамические иконы патрональных святых в киотах и майоликовая композиция «Спас Нерукотворный» в тимпане крыльца, исполненные художником С.Т. Шелковым».

Но как указывается там же, роспись и иконостас остались невыполненными. По всей видимости этому помешала мировая война, а далее конечно вопрос о достройке церкви не поднимался. По всей видимости, не была выстроена предполагавшаяся ограда.

Вот такая история создания этого интересного памятника архитектуры, который несомненно будет привлекать внимание своей необычной оригинальной формой.

В настоящее время храм передан верующим, так что он наконец будет выполнять те функции для которых создавался, и осуществится «обет» гофмейстера П.Д. Ахлестышева.

Костин Владимир Васильевич

г. Москва 2002 г.

Из Комментариев:

#2 Гудислав 2011-10-0902:29:34
Почему же этот чудесный храм не реставрируют? Так обидно!!!

#1 Алла 2010-06-1513:29:20
Прекрасный храм! Вчера там была рассыпается на куски. Вот-вот погибнет!

Олег Вещий (Из цикла "Исторические фантазии")

Ко второй половине IX века сложились две Руси: Киевская и Новгородская – с центрами в Киеве и Новгороде. В 882 году от Р.Х. в Киеве «сидели» Аскольд и Дир. Эти варяжские князья не смогли защитить пределы Киевской Руси от разорительных набегов печенегов. А после неудачного похода на Византию в 866 году доверие киевлян к этим князьям было окончательно подорвано. И эти мужи удерживались на Киевском «столе» исключительно с помощью своих дружин. В довершение всего Киевскую Русь раздирали междуусобные противоречия полянских и древлянских князей. Зная это, новгородский князь Олег в лето июля месяца 882 года, после празднования Солнцеворота, собрав войско из восьмидесяти отборных дружин, пошёл на Киев, оставив в Новгороде своего младшего брата Акамира с небольшой дружиной. Долгим был путь в Киев. По дороге к войску Олега присоединили свои дружины северские князья Баба и Ваам. Аскольд и Дир, узнав через лазутчиков о приближении дружин Олега, собрали войско и выступили навстречу новгородцам. Сражение состоялось в 25 верстах от Киева в урочище Кия. Войско киевлян было разбито, Аскольд был убит и с честью похоронен. Дир был пленён и остатки своей жизни провёл в заточении. Жители Киева торжественно встречали Олега «со дружины». Он им виделся освободителем и защитником Киевской Руси. Печенеги теперь не решались нападать на Киев и устраивали разборки в Крыму. Крымские земли привлекали Олега своим богатством, но не только этим. Это были владения Византии и вступить туда – означало объявить войну Константинополю. А не лучше ли сразу пойти на Византию? Там не счесть золота и драгоценных камней… Там огромный рынок сбыта товаров и невольников со всех концов света… Нет. Сперва Крым… Так думал киевский князь, готовясь в поход на Византию.

Первая аптека в Бронницах Московской области

Костин Владимир Васильевич. Краевед

Аптека – в переводе с греческого -кладовая, склад. В России первая московская аптека была устроена в 1581 г. при Иване Грозном, англичанином Джемсом Тренчемом и обслуживала царскую семью.

При Михаиле Федоровиче учрежден был Аптекарский приказ, ведавший вообще всеми врачебными делами. Он действовал с конца ХУ1 столетия до 1714 г. Аптекарский приказ не только заведывал царскими аптеками, но и распоряжался «береженьем» Москвы от заразы, приглашением на царскую службу иноземных врачей, которых подвергал экзаменам и, оказавшихся невежественными должен был выгонять, но «без жадного озлобления». Последним ведал Аптекарским приказом боярин Яков Никитич Одоевский. В царствование Алексея Михайловича была открыта ещё одна аптека, в Москве, а затем вторая в Вологде. (Кстати Яков Никитич Одоевский являлся владельцем села Марково, что находится в 3 км. От г. Бронницы. При нем в 1680 году была выстроена знаменитая церковь во имя Казанской Иконы Божьей Матери – памятник архитектуры мирового значения). Кроме того, тогда же были устроены три казенных аптекарских огорода, где начали разводить лекарственные растения, собиравшиеся иногда воеводами как подать.

По учреждению губерний, приказом общественного призрения дозволялось иметь аптеки при губернских больницах. А уже при Екатерине 11 в 1787 г. был издан первый аптекарский устав и такса лекарственных веществ.

По закону 1873 г. в столицах на каждую аптеку полагалась норма в 12 тыс. человек населения; в губернских городах 10 тыс. человек. А в уездах, местечках, посадах, селениях и деревнях принималось за основание не число жителей, а 15-ти верстное расстояние между аптеками.

Учредитель аптеки должен был иметь звание провизора, и вверять управление аптекой, имеющему это звание. По требованию законодательства аптеку можно было открыть только с разрешения губернатора. Получивший же разрешение должен был воспользоваться им в течение 6 месяцев.

С открытием земских учреждений, был выдвинут вопрос о земских аптеках. Медицинский департамент разрешил земствам даровой отпуск лекарств нуждающемуся населению. Управление аптекой возлагалось на фармацевта, имеющего степень магистра или провизора, причем возраст его не мог быть ниже 25 лет.

В 1840 г. проживающий в Москве провизор Валентин Федорович Батцель подал в Медицинскую Контору прошение:

«Московской губернии в городе Бронницах и его уезде число жителей обоего пола простирается до 54 тыс. человек и круг врачебного действия увеличивается даже в самом простом классе народа; а вольной аптеки не имеется, по сему живущие в оных селениях за лекарствами обращаясь или в Москву, или в город Коломну расстоянием в оба пути по 50 верст, встречают неизбежное затруднение в получении оных, а особенно при скоротечных болезнях. Убеждаясь в таковом затруднении означенных жителей, предполагаю завести в городе Бронницах собственную вольную аптеку, каковое общеполезное заведение для занемогающих и пользующихся жителей в г. Бронницах и в его уезде находящихся вполне бы достигло своей цели».

30 сентября того же года Медицинская контора дала ответ на прошение: «разрешить Вам учредить в упомянутом городе Аптеку, с тем, чтобы она была устроена и управляема на законном основании, вследствии чего Медицинская контора предписывает Вам распорядиться устройством заводимой Вами в городе Бронницах аптеки в удобном для того доме, снабдить оную достаточным количеством материалов, медикаментов, припасов, посуды и прочих вещей».

По требованиям того времени каждая благоустроенная аптека должна иметь:

  1. Рецептурную комнату, куда приходят за получением лекарства. Кроме медикаментов и весов в этой же комнате должны находиться: шкаф для ядовитых веществ с особыми для них весами, ступками и совками; шкаф для патентованных лекарств.
  2. Так же должна иметь коктарию – комнату, где производятся фармацевтические работы, требующие горячего настаивания и отваривания.
  3. Лабораторию, где совершаются другие химические и фармацевтические работы.
  4. Материальную или кладовую, где хранятся в сыром виде фармацевтические материалы и запасы.
  5. Сушильню или травяную комнату, в которой высушиваются травы, цветы, корни и т. п.
  6. Сухой подвал и ледник.

Как уже говорилось, аптекой могло управлять и доверенное лицо. Поэтому Валентин Федорович Батцель обращается с прошением в Медицинскую Контору о передаче управления аптекой в Бронницах провизору Егору Юргенсону. На что медицинская контора приказала: «На основании представленной доверенности предписать провизору Юргенсону согласно данному провизору Батцелю указу, распорядиться устройством в городе Бронницах вольной аптеки в удобном для того доме и по исполнении сего донести».

Рапорт Управляющего в г. Бронницах вольною Аптекою провизора Егора Юргенсона, 27 мая 1841 г.:

«Сим имею честь донести медицинской Конторе, что привилегированная Бронницкая Аптека по указу Медицинской Конторы от 21 мая сего года за № 1616 сего года 25 дня открыта».

Костин Владимир Васильевич

По архивным разысканиям Деркаченко Е.С.
16.05.2002 г.

Группа на Facebook

Facebook Image

Группа во вКонтакте

Канал на YouTube: