Русские традиции — Альманах русской традиционной культуры

В стране гулливеров. У тишины в гостях

В детстве столы были выше,
И люди за ними казались
Похожими на королей.
Низкие голоса их
Нежное ухо слышало,
Как тембр, окружённый эхом
Храмов и кораблей.

Столы были площади: странник
Бродил и рукой, и взглядом
В селениях снеди странных,
Средь белой льняной земли.
Таинственные базары –
На запах, на вкус, глазами –
Где тождество «здесь и рядом»
Являло «там и вдали».

В узких кругах и провальных квадратах

В узких кругах и провальных квадратах
О, как мы жаждем фигуры иной —
Лёгкого сердца и воли одной,
Облака, света и взмахов крылатых!

Длится и снится, и полнится жизнь,
Ясная радость гнездится в печали,
Лёгкое сердце – вот правда вначале,
И расписались в той правде стрижи –

Там, выше наших кругов и крадратов,
В синих стихах полудённых глубин —
И неделима душа, как остаток

В хлебах. В ночном лугу

Опять во всем душа заговорила,
Запело сердцу близкое во всем,
Кому что дорого, кому что мило…
Шуршит безмолвье гречкой и овсом.

Кузнечики куют неутомимо.
И перепел всего не перепел.
И человеческое все не мимо.
Насущный хлеб мой колосист и спел.

Нетерпеливая моя дорога к стану.
Зазывные над нею провода.
И кажется, что старым я не стану
И не расстанусь с жизнью никогда.

В цикл «Метеорология»

1.

Город вырвало оттепелью… Давясь
Преждепраздничной эйфорией,
Город брошен в им созданную грязь,
Словно варвар – в последствия взрыва,
Им устроенного (если бы варвар владел
Не мечом, но машинкой адской),
И удел его вывернут в беспредел
Этой чудной погоды пиратской!

2.

Вот так – расшатанным, расхристанным, разбитым
Внезапной оттепелью – путь нам предстаёт.
И небосвод – архангелом, забот
С ног отрясающим обломки по орбитам.

В час, когда каждая башня сигналит окном – закату

В час, когда каждая башня
Сигналит окном – закату,
И на меркнущей зелени вспыхивают
Жесты и голоса,
Когда город сжимается:
Когортою или картою,
Перед сумраком выбросив факелы
В горящие небеса…

Когда ночь приближается
Вслед отходящему войску вечера,
Лагерь древний мы помним, и лица,
Как в летописях – равны.
Но никто не назвал
Это чувство томления перед вечностью,
И не назван никто из героев
Ежевечерней войны.

В чашу Байкала

В чашу Байкала
Слезинка упала.
Мы вас провожали в поход

У кромки причала
Чайка кричала
Любимица ветров и вод.

Окрестные ели
Под ветром шумели
И дни чередою прошли.

Вы много успели,
Байкал осмотрели,
Себя невзначай превзошли.

В честь юбилея Капиталины Михайловны

Отшумело лето зелёною листвой
Душистым разнотравьем, красотой земной
И настала осень, засиял расцвет
Капа появилась в этот день на свет.

И не кто не думал, что господь послал
Русскую красавицу нам на радость дал
Доброты немерено, красоты земной
Хрупкою да смелою, хоть иди с ней в бой.

Аккуратной, нежной, шустрою такой
Труженицу честную, с открытою душой
С друзьями всегда и в горе, в добрый час
И где такую сыщешь, сегодня вы у нас?

В чреве или в черепе пусто или грустно

В чреве или в черепе
Пусто или грустно,
В черепаху мир претворился с вечера,
Но приходит миг –
В них проскальзывает искра,
Освещая собственное русло.

Так вечерний луч
Мерит насквозь простор –
Всю долину пламенного окоёма,
Мы в кругу таинственном
Снова дома,
Ощущаем небо как торжество.

В шуме акации, в перистой ряби

В шуме акации, в перистой ряби —
Росписи света… Исчезла земля
В бликах текучих, и танец свой для,
Время изменчиво вечности ради.

Мы растворяемся, погружены
В ветер, струенье и ритм потока.
Дремлет покой на строеньях и строках.
Слеплены души и обожжены

Августом… Голос меняют сосуды,
Винные ягоды гибели ждут.
Круглых, пузырчатых, зрелых минут
Сок источается, полня отсюда

В этом ветре мы будем лететь

В этом ветре мы будем лететь,
Сквозь покой ощущая потоки,
В этом небе, где все одиноки,
Как покинувший город рассвет.

В этой влажности, чей язык –
Это зверя язык непродажный,
Чтобы всё нам простить, он возник,
Слёзы слизывая протяжно.

Мы в канале, хранящем, как взвесь,
Отражений туманных частицы,
Возникают в беспамятном здесь
Позабытые земли и лица.

Вавилон. ​​​​​​​Вулкан. Читая словарь символов

Вавилон

Подобно Карфагену, Вавилон
Есть образ падшего, и в развращенье града
Очарованье – притяженье ада…
Но имя, звук его томленья, гам и стон

Верблюдов караванных на постое,
Базара образ, где пирует глаз…
Здесь бродит дух, он проникает в нас
И оставляет вечно – башню строить.

Ваза. Венок (Гирлянда). Читая словарь символов

Ваза

В египетской системе иероглифов —
Приятие, вмещенье и покой.
Сочинена не глазом, но рукой,
Что знала, как восполнить то, что пролито.

Ты повторенье женщины, сосуд
Несущей от всевечного потока.
Внутри тебя темно и одиноко,
Живёшь, когда наполненной несут.

Вас, братья далёкие, ищет мой взор… Русско-кавказская цивилизация

Русско-кавказская цивилизация

«Вас, братья далёкие, ищет мой взор…»

Выходу этой книги, по всем внешним признакам, следовало бы только радоваться. Имею в виду довольно внушительный по объёму сборник рассказов северокавказских писателей «Война длиною в жизнь» (М., Фолио, 2007), составленный известным писателем Гарием (Гурием) Немченко, выпущенный при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России». Издание организовано Фондом социально-экономических и интеллектуальных программ (Фонд С.А.Филатова).

Радоваться выходу этой книги следовало потому, что она находится, вроде бы, в общем русле предпринимаемых ныне усилий по воссозданию единого культурного пространства на основе русского языка, как языка межнационального общения, который «доказал свою способность объединять все сопряжённые с русской национальные культуры» (Улданай Бахтикиреева, «Литературная газета», № 41, 2007). Пагубность же разрушения единого культурного пространства в наши революционно-демократические годы, причём, для всех без исключения литератур, в том числе и для русской, кажется, наконец-то осознаётся.

Василиск. ​​​​​​​Великан-людоед. Читая словарь символов

Василиск

1.

Только глядя в зеркало,
Можно убить василиска.
В трёх шипах его сила,
И тело свивается близко
В узлы,
И глаза его злы.

2.

Как оказался солнечный петух
В родстве с земною жабой, со змеёю,
Чьё имя – от земли,
С землёй самою,
В навозе преющей, когда потух
Небесный свет и воцарилась тьма…
Вот зверь, непостижимый для ума.

Вдруг замечаешь радужный отлив

Вдруг замечаешь радужный отлив
У голубей на голубом асфальте.
Всё – в дымке юности…
Плывём – островитяне —
И мир слезой омыл большой разлив.

Все – в дымке древности и обновленья силам,
Оставьте осени свой возраст —
Каждый – юн и старый ясень
Вечным Иггдрассилем зовёт коня
Среди небесных дюн.

Великий жрец. Великий монарх. Великая жрица. Великая мать

Читая словарь символов

Великая жрица

Серпом луны украшена тиара,
Под пологом между столпов твой трон.
Исида, что гадаешь нам – добро
Иль зло – набор от сотворенья старый:
Ключи и книга. Что нам взять сперва?
Спроси у Сфинкса – человекольва.
Иль спросит он, как воплощенье стража
У тайн, где каждая – прозренье и продажа.

27.08.2006

Величайший наркотик, называемый жизнь

Величайший наркотик,
Называемый жизнь,
Вызывающий отчаянное
Привыкание.
Смерть приходит,
Как визажист
Жизни праведной –
На иконе или на экране.

Рифмы новые
Обламываются об углы
Старых устоев,
Но те – не более,
Чем призрак…
Видение очагов
Над кучками злой золы –
есть действие поэзии
И ещё один
Наркотический признак.

Венера. Геката. Читая словарь символов

Венера

Венера, медь, алхимия, любовь…
О, столько между Марсом и Луною
Тебе говорено, что фразою одною
Не изменить ни фаз, ни слов, ни снов.

Как страстью связаны рождение и смерть!
Из всех металлов этот лишь сравнили
Со свежей кровью – в огненном отливе:
Любовь, алхимия, Венера, медь!

Венок со(м)нетов для Валеры

Магистрал

Всегда в седле юнец, и лишь старик – по свету.
А он нам всё видней, как прежде – золотой.
Лишь промысел – алхимик жизни той,
Его реторты знают: плоти – нету.
Расчерчен циркулем дитяти мир: планеты,
Арены атомов и ореолов зной.
Как просто жизнь становится золой,
Архитектура – смысл слов, поэты!
Простые истины, заполнившись огнём,
Шалят, как дети, жизнь переменяя.
Аскет, открывший дверь, вдруг видит свет из рая,
И мир живёт, пока мы думаем о нём!

1.

Вернись в Сорренто наших юных дней

«Вернись в Сорренто» наших юных дней
Или хотя б присядь на Ветку в мае.
Жизнь безвозвратна, это понимаем:
Она река, и мы живём на ней.

Но здесь, на берегу, как век назад,
Всё в тех же травах, маем возрождённых,
Как чудо жизни, новый жеребёнок
Играет, радуя усталый взгляд.

Ты сон, Италия, сиянье чёрных глаз,
Бель-канто, что сердец не миновало,
Вода времён лилась и танцевала,
В родстве любви благословляя нас.

Вернувшись в язык тотальный

Вернувшись в язык тотальный,
Как щебень в волну прибоя,
Я знаю, что голубое,
Небесное спит на камне,

Доведенном наждаками
Нежнейшими – до овала.
Жизнь вдоволь потанцевала,
Судьбу разведя руками –

Волною, чей дом просвечен,
Волненьем, чей миг возлюблен,
Крушеньем внезапной встречи
И тайной улыбкой глуби.

Вершина не сказанного пока

Вершина не сказанного пока:
Мы тешем блоки и тешим болью
Физическою собственные бока,
Египта дети – горды собою.

И тот, кто знает: у пирамид –
Остра вершина, – он зоркий сотник.
И каждый в сотне его работник –
Не раб, а воин, покуда спит.

Но утром миску своей еды
Он с боем праведным – добывает…
Пусти нас в сон наш, где каждый знает,
Что были воинами – рабы!

Весна снега. Время первого снега, Дороги белы

Нам – ветер северный и неба вздох над снегом,
Февраль, стихи – на языке твоём.
Согрей нам синью взгляд и тело – бЕгом
По целине за снежный окоём.

Там, где сквозняк продул микрорайоны,
Как будто мы стоим на берегу,
И родственною влагою солёной
Нам трогает сухую розу губ.

Калейдоскоп луча в реснице мокрой,
Слеза катится на слепящий снег,
И взблёскивают стрелками сороки,
Указывая сердцу путь к весне.

Весна. Жаворонки уж запели

Жаворонки уж запели
Приутихли и метели
И капелей больше нет
Светит яркий солнца свет

Просыпаются и почки
Потеплее стали ночки
Грязь и слякоть у двора
Гурьбой гуляет детвора

Пробивается подснежник
У дороги на лугу
Я стою цветком любуюсь
Сдержать радость не могу.

Весь божий свиток Древа

Весь божий свиток Древа –
Шифрованная весть –
Размножен тысячно,
И семена-крылатки
Летят с вершины. Ветр
Разносит отпечатки
Праматери печатен и чудес…
Размножен чудно текст,
И в каждом томе – запись,
Что явится на суд
Тот, кто живёт для краж.
Но мы случайно здесь
Средь выживших остались,
И ради одного –
Немыслимый тираж.

Ветер. Поздние дороги

1.

При северном ветре в июне, к закату
Широты меняют: нордический бог
Шумит по корням и по кронам, куда-то
От северо-запада – в юго-восток.

Смешались племёна и запахи, вчуже
Крестьянам, что пашут – знамёна войны.
И мальчики, копья подъявшие – мужи,
И в дольнем потоке – небес скакуны.

5.06.2003

2.

На фоне ветра – шума, воздыханья,
На фоне неба – пенных лент и всплесков,
И в глубине – на дне у мирозданья,
Близ алтаря – в растеньях деревенских,

О райском вспоминающих извиве,
Подобном музыке – иль музыка подобна
Теченью ветра в небесах и – сливе,
Чьи ноты зреют к славословью Бога.

1.06.2003

3.

Ветру,
переименовавшему страны
воспоминаний,
Конкистадору июня –
неведомого залива,
Нарекшему шхуне любви
вечное имя «Мария»,
Тому, кто избрал ремеслом
безвозвратное плаванье –

Этому ветру,
через секунду – дальнему,
Словно почтовый курьер,
проносящему запахи,
Соединившему нас,
будто флаги над гаванью,
Или стихи всех времён
в голубом альманахе

Неба – где мы, прибрежные
и неподвижные
Сваи – вдруг слышим скрипы
снастей и дОсок,
Топот и голоса над собой,
и сквозь щели – высоких
Ход облаков видим,
как видят страницы книжные

Сквозь строки – сквозь те мостки,
что пробегает
Взгляд, прежде чем отпускает
душу – в реянье
Ветра
и в шумы одежд, парусов и времени –
Прежде, чем даль нас охватит
и жизнь другая…

1.06 – 14.09. 2003

Ветеранам. А вас всё меньше остаётся

А вас всё меньше остаётся
Вы фронтовые мужики
За Россию-мать сражались
И честь с достоинством несли.

Уходят бывшие надежды
Таланты родины моей
Уходят верные герои
Плеяда славных сыновей

Страну родную защищали
Отвагу, мужество несли
И тыл надёжно прикрывали
Лишь вдовы, дети, старики

Ветхий завет октября

Изобилие, понятно, что октябрь – стол
Патриарший, причащение – и последнему.
Изнутри глуби небесной – плодоносит ствол
Яблони, смиренной, словно святые…

Изнутри груди небесной исходит луч –
Семицветной кистью иль перстом указующим,
Кто касается дольних плодов и горних туч –
Тот танцует сегодня о будущем.

Суть картины – танцем созданной быть,
О как рифмы рефлексов множатся!
На пиру, в миру, на свету судьбы
Нарисуй и нас, о, Художница!

Вечером запах розового масла

Вечером запах розового масла
Настигает, как цитата из вечного.
Мы летим, словно пчёлы на запах – в дома свои,
Подожжённые заревом вечера.

Так на свет – только свой – призывает любовь
Бабочку одиночества,
Из наполненных сот и не сказанных слов
Вылетают, роясь, пророчества

Старых истин, ибо ищем – выбраться,
Как из стана неверных – из струй
Смешанных, массового выброса
Душ этого дня – к костру…

Взаимное зрение

Рисуя взгляды – там, где вовсе нет
Иного зрения, где наше – безответно,
Мы проецируем себя и незаметно
Межу минуем: отсвет и ответ.

Сучок в доске и око облаков,
Средь берегов задумавшийся омут
Глядят на нас, как будто что-то помнят
О наших встречах в глубине веков.

Глядят цветы, проглядывает плод,
Дорога нас проглатывает взором…
Глаз – провоцируется вытканным узором
И именуется в стране камней и вод.

Взгляд. Оторваться не умея, удержать не в силах рядом

1.

Невесомая, несома
Только ветром, канет сонно
Паутинка та, что взглядом
Держим мы, как мальчик – змея.

Оторваться не умея, удержать не в силах рядом
Хоть на миг, летим мы с нею,
Озирая изумлённо
Малость, трепетность и жалость
Мира, так, что сердце сжалось…

Претерпев отрыва яму –
В воздух, небо и паренье.
Существо стихотворенья,
Жизнь несущее упрямо,
Рвёт господним ускореньем
Душу, что ещё осталась…

Вздымая дым в июле всех огней

Вздымая дым в июле всех огней,
Стоит костёр, подрагивая нежно
В сиянье яблок, ягод и углей,
И тень в углу уснула безмятежно.

Но в сумерках, когда ещё луна
В фиалках сна у смуглого востока –
Покроет поцелуями она
Покой земли и месячное око…

Внезапно вскинув руку перед тем

Внезапно вскинув руку перед тем,
Как из дверей просвеченных исчезнуть,
Уходит каждый, как одна из тем,
В темь, торжествующую, пахнущую бездной.

Но этот жест, темнеющий в дверях,
Засветится… Увидим: меж перстами —
Прядётся, как судьба у прежних прях —
Нить золотая, та, что между нами…

1.12.2000 – 14.03.2009


Как отпускает протягивающий руку,
Чтоб поздороваться…
в пропасть сна
Лечу, испытывая разлуку
С чувством пожатия – мысль ясна,
Как падение:
Что же с оставившим прежде –
Если срывает даже этот миг
Поддержки,
И в странный полёт
Повержен
Один из владельцев
Ладоней сих!

3.01.2002


Слово – свёрнутая в кольцо
Мысль, себя за хвост уловившая.
Говоря, мы пускаем в лицо
Дым мечтаний колечками свыше.
Говоря, мы становимся той
Нитью, пущенной сквозь жемчужный
Строй, или бисер цветной
Мечем в слух, пониманию чуждый.
Контур слова – овальный огонь,
Сердцу видимый по периметру.
Что внутри этих душ-недотрог,
Жарких слёз, что доселе не вытру,
Чей – спиральных колец ДНК
Генный код из повторенных звуков
Горечь вечности – в миг и магнит,
Слово-слава-слывущего-слога,
Цепь фонем, дрожь гортани, родник,
Контур ангела, птицы и бога.

7.08.2001

Внезапно маленькая тень

Внезапно маленькая тень
Мелькнула возле глаз сквозь тени
Сквозных, изменчивых растений,
Внося ин тригу в летний день.

О, дух охотника, до слов
Мгновенно тень опознавая,
Мелькнула мысль: она живая,
где время садом заросло.

Кто: птица? Яблоко? Зверёк? —
Вплетён в ажур ассоциаций,
Кто здесь не пожелал остаться,
Как струйка, брызнул и утёк?

Внезапно, внезапно – как прядает луч – в пургу

Внезапно, внезапно – как прядает луч – в пургу
Земных впечатлений Города – в день осенний,
Когда, за поручень взявшись – в страну сновидений
Уносишься, даже в троллейбусе – через сентябрьский гул.

Внезапно, заметив, что холод коснулся плеч,
Что сини заплаты – на северных плоскостях,
что погони – сжаты
Серпом невидимым – и что свидетели жатвы –
Смеются, не ожидая повторных встреч.

Внезапно, как будто бог, если знал – то взял
В свидетели – сердце твоё, где развитый свиток,
Где древним промыслом – встречены и – и убиты
Все воины, пробиравшиеся меж трав,

Вновь зима принесла нам метели

Вновь зима принесла нам метели
Запорошила стёжку в саду
По дорожке, что рядом ходили
Я с тобою теперь не пройду

Снег в ладошках давно уж растаял
И его мы не сможем вернуть
Не зацветут нам бумажные розы
Свежий запах душе не дадут

Всё хорошее в жизни умчалось
И в душе видно лето прошло
Отшумели снега и метели
На душе стало горько, темно!

Внутренняя форма. Этимология

Не-су-разица – где не сразились,
Мимо – взмах мечей – не-у-рядица.
Будто битвы небес от-разились
Со-раз-мерностью –
В очах очевидца.

Несуражица, несурядица,
Несовместная неудобица.
Будто строить подрядились,
Да пришла водица –
Подтопила, покатила –
Брёвна дыбятся.

Мимо – в битве и в любви,
До работы ли?
А ведь мимо – лоб крестили,
Если молния…

Вода и не-вода

Вода и не-вода,
И невода: глубин
Процеживают муть,
Чтоб суть изъять в итоге.
И с рыбаками вновь
Дружить стремятся боги,
И с рыбаками снов,
Чей невод изобилен.

Вода и невода,
Плетенье сети слов –
Поймать живую плоть,
Скользящую сквозь сон.
Так просыпаемся –
И утреннее солнце
На свет из тени
Тянет свой улов…

Вода растекается жемчугом между пальцев

Вода растекается
Жемчугом между пальцев,
Вода не сжимается
В тёмной душе скорлупы.
Вода – это таинство
Сгущённого в жизнь пространства,
Вода – это воинство:
Потоком – в провинции пыль!
Вода – это странствие,
Мы все растворяемся ею,
И кровь наша бродит,
Почуяв течение вод.
Вода – это празднество…
В неё, из неё и за нею –
Весны равноденствие:
Водой отражён небосвод.

Возвращаясь к теме…

Две фары вазу оробелую
Несли сквозь полночь, в хрустале
Метель цвела, как роза белая,
На лобовом стекле.

Цветок слепил и символической
В стихах повязан был роднёй,
И наутилус металлический
Плыл в глубине ночной

Беззвёздной ночи, если звёздами
В луче – метели не считать,
И возвращаться было поздно нам,
Одно – сердца считать.

Возвращение в Коктебель

1. Ночной ветер

Показался лавиной,
Хлынувшей с гор – носило
По двору полотенца
И надувные матрасы.
Плющ, ползущий на крышу,
Карабкался, что есть силы,
Царапаясь, словно юнга,
Раскачиваясь на мачте.

Созревшее ударяло
О землю, сорвавшись с веток,
И этим воздушным штормом
Знаменовалась осень.
А утром всё стало видно
Для чайки, стоящей в ветре:
Текущее вспять море
И каменные утёсы.

Возвращение в Коктебель. Морские имена. Дионис

Возвращение в Коктебель

1.

Красиво жить не запретишь – кому
В бокале налито, в стакане недопито?
И утренняя пасмурность разлита
По натюрморту, сердцу и уму.

Умыта скатерть, ангелы на ней,
И дождь по-гречески вино разбавил
До розового. Он акцент поставил
На этот цвет, и в небе всё видней,

Возвращение взгляда

Неужели пейзаж
Где-то близко от вогнутых сфер?
В тех потёмках,
Что нам не видать:
За глазами, но ближе к затылку? –
Там, внутри –
Где морщинится внутренний мир,
Отражён, как в воде,
Вразумительно –
В перспективе…

Что зовётся обратной –
Как ангар, только собственный тыл
Точкой схода
Избрав, и оставив владельца – загривок
Всласть почёсывать – взгляд, как пилот,
Возвратившись, на точке застыл –
Он летает в ином измеренье
И почти без отрыва

Возлюбленная. Война. Читая словарь символов

Возлюбленная

Как странно: в Персии, а не в Италии, где Данте,
Не в рыцарской Германии, не там,
Во Франции, где для прекрасных дам
То кровь, то роза обагряли панцирь,
Где строился весь мир как Нотр-Дам –

Возлюбленной, посредницы, Софии —
Он ранее во времени возник —
Тот стих – огнепоклонников язык,
Любовь узревших в огненной стихии —
И огневидной девы алый лик.

Воинская икона Ветки. Иконопись

Лишь воинство, на битву отправляясь,
Такой иконе молится: вверху –
«Возбранной воеводе» уподобясь –
Благословляет Дева с облаков.

Не сами ли они в полдневном скоке,
Овеянные светом золотым,
Незримо – предводители святые,
«На росну коню», только воеводе

Явившись верному – как копья блещут!
Сияют шлемы, падают лучи
На свежие листы, где сохнут буквы
Их летописи – три-четыре строчки

Воины слов

Гортанью изваянных истин
Всё жжётся и плавится плоть.
Ваятель – воитель неистов,
Он ищет, чем нас побороть.

И воины звука волною
На слух совершают набег,
И каждое слово сурово
И дико, как печенег.

Как будто из пасти дракона
Опасный восходит посев,
И колья гнилые закона
Шатаются, наземь осев.

Вол. Волк. Читая словарь символов

Вол

По очевидным причинам ты – жертва, терпенье и труд.
Льва и быка дополняешь, чтоб был треугольник
Прочен в Египте… А в Риме – мистерий невольник.
Избранны белые – красною кровью цветут.

2006-09-03


Волк

Опять в Египет – римские войска.
Но у врагов – один и тот же символ
Военной доблести, и это ты, волк
Но дальше, к северу, ты – ужас и тоска

Волны. Выбор. Читая словарь символов

Волны

1.

Вы ритм дракона знаете: волна.
Но пена, Афродита, очищенье —
Воды стихия и стихи – прощенье
Даёт иль просит волнами она?

2.

Слепые слепому на ощупь и вслух, голосами…
Не это ль поэзии суть – мир невидим, но речь
Волной настигая, его создаёт… Или сами,
Вы, волны, и жизнь сотворили, и время – чтоб течь?

Волосы. Валяние. Читая словарь символов

Волосы

Как муравьям, досталась тайна нам —
Автоматические миллионы действий.
Поймём ли к старости, что ощутили в детстве:
Энергия одухотворена.

Движений ритм, где хаос нас носил,
Сплетается, орнаментами множась.
О, древние, вы – дети! Каждый образ
Вплетён, как символ, в воплощенье сил.

Подобно нитям пряжи, эти пряди
Есть частный случай линий силовых
Вселенной… Мы сплетаем время в стих,
Как в косу – волосы. Порядка ради.

Воспоминание. Листаю альбом я семейный

Листаю альбом я семейный
Гляжу я на лица друзей
И сердце забьётся тревожно
Где же ты юность теперь?

Припев: Прошлое, прошлое, прошлое
Прошлое жизненный путь
Прошлое к нам не воротится
А как бы хотелось вернуть!

На лице появились морщинки
Виски серебрит седина
Бабушкой стала любимая
Дедом зовут все меня.

Группа на Facebook

Facebook Image

Группа во вКонтакте

Канал на YouTube: