Русские традиции - Альманах русской традиционной культуры

Articles Tagged ‘Литература - Русские традиции. - Альманах русской традиционной культуры’

1917 год на Кубани: живая история в исторических источниках

Т. П. Хлынина

Современная история пишется на основе множества взглядов и оценок. Она вбирает в себя как элементы предшествующей историографической традиции, так и новаторские по отношению к ней приемы и методы постижения прошлого. Создаваемые ею образы далеки от того монолитного единства, которое ещё совсем недавно наполняло собою страницы исторических сочинений. Изменения, происходящие в исторической науке, свидетельствуют, прежде всего, о возрастающей роли исследователя в формировании наших представлений о прошлом. В данной связи известный российский медиевист А.Я. Гуревич отмечает: «Одной из наиболее характерных черт исторической мысли конца XX века является возрастающая саморефлексия историка. Мы не можем не задумываться над интеллектуальными предпосылками наших исследований, которые вольно или невольно определяют как применяемые нами методы, так и формы и структуры наших построений» (1).
Организация исследовательской деятельности историка неоднократно становилась предметом специального изучения. О том, каким образом события прошлого становятся достоянием последующих поколений, написано множество добротных исследований. Однако в ситуации, когда пересматриваются сама природа и границы исторического познания, меняются привычные представления об истории и предмете её изучения, многие вопросы ремесла историка снова вызывают к себе повышенный интерес. Среди них –вопрос о месте исторического источника как условия постановки и решения научной проблемы.
Значение исторического источника выражается, прежде всего, в том, что он является единственным носителем фактической информации о прошлом. В нем находят отражение как реальные события, так и представления о них автора источника и его эпохи. Долгое время исторический источник отождествлялся с самим прошлым, а задачи историка сводились к установлению его подлинности. В настоящее время эти отношения видятся не столь однозначными: признается, что исторический источник «вовсе не обладает той прозрачностью, которая дала бы исследователю возможность без особых затруднений приблизиться к постижению прошлого» (2). Непрозрачность исторического источника создает историку определенные познавательные трудности и, вместе с тем, предоставляет ему большую творческую самостоятельность. Ведь в историческом повествовании присутствуют «как сведения и наблюдения, основанные на анализе исторических источников, так и фантазия или, если угодно, интуиция ученого, без каковой используемые им данные не могут обрести связи и смысла» (3).

Cупруги Сергей Яковлевич Васюнов и Таисия Федоровна Васюнова (дев. Исакова)

Cупруги Сергей Яковлевич Васюнов 1935 г.р., дер. Водла

Таисия Федоровна Васюнова (дев. Исакова) 1938 г.р., дер Водла

Дом Сергея Яковлевича, сына Марфы Николаевны, и Таисии Федоровны стоит на высоком бережку, при впадении ручья в Водлу. Из дома видно всю деревню и реку. И сам дом всегда виден, когда рисуешь реку. Он гордо возвышается над рекой, а перед ним светятся желтые подсолнухи. На лавочке перед домом Сергей Яковлевич, сын Марфы Николаевны, устроил нам концерт. Он сыграл на гармони все шесть фигур кадрели, поздний вариант, с мелодиями песен «Светит месяц», «Коробочка». А перед этим показывал устройство дома и печки, которую сам сложил. Давно когда-то Марфа Николаевна сказала о нем пьяненьком: «Не видели такого чудышка? Зла никому не сделает, а рыку у него ни край конца!» Его так и прозвали – «Рыкало». Вспоминаю его веселого, ладного, с гармошкой. Мы сидели компанией над рекой, светило солнце, и ничто не предвещало беды. А вскоре после этого он неожиданно умер, вслед за своим братом Николаем Яковлевичем. Жители подозревают влияние плисецкого атомного полигона.

Idem Per Idem

(вместо предисловия)

Фамилии фигурантов памфлетов вымышлены, а события, отраженные в них, близки действительности. Так, что любые узнавания – есть дело личное, каждый волен определять свою принадлежность к кругу героев: становиться в их ряд или не делать этого. Автор за это ответственности не несёт.

Прошло пятнадцать лет с начала возрождения российского казачества, и ситуация не только не изменилась, но стала ещё более удручающей. Простые казаки в хуторах и станицах окончательно перестали понимать своих «вечных шефов» – несменяемых войсковых и окружных атаманов. Те же в свою очередь окончательно перестали нуждаться в простых казаках. Ведь, в самом деле, есть куда более важные дела. Писать никому не нужные приказы, собирать ничего не решающие правления и круги, плодить «настоящих» полковников и генералов, штамповать награды и продавать их. И всё бесконечно обмывать и обмывать…

А

АБРАМОВ Григорий Иванович (дон.) - рожд. 1893 г., ст. Урюпинской; есаул; участник Первой Мировой войны, борьбы за Дон в г. г. 1918 - 20 и Второй Мировой войны в рядах противников С.С.С.Р.; эмигрант; умер 6 мая 1956 г. в городе Дармштадте (Германия).

АБРАМОВ Федор Федорович (дон.) - род.23 декабря 1870 г., ст. Митякинской; ген. штаба генерал - лейтенант; сын донского генерала. Юность и большую часть жизни провел вне казачьей среды. Военное образование получил в Полтавском кадетском корпусе, Александровском пехотном и Николаевском инженерном военных училищах. После производства в чин хорунжего, некоторое время состоял на службе в Донской гвардейской батарее, а от 1895 г. до 1918 г. в казачьих частях уже не служил. В 1898 г. успешно закончил курс Академии Ген. штаба и ряд лет занимал должности в русских штабах или командовал драгунами и уланами. В 1914 г. назначен начальником Тверского кавалерийского училища. На Дон возвратился после революции в январе 1918 г. и до 11 февраля командовал Северной группой партизанских отрядов. 10 мая 1918 г. назначен начальником дивизии в Молодой, армии Всевеликого Войска Донского; от ноября 1919 г. до марта 1920 г. состоял на посту Инспектора Донской конницы. После эвакуации в Крым назначен командиром Донского корпуса, которым считался и в эмиграции, где одновременно исполнял должность начальника Второго отдела Русского Общевоинского Союза на территории Болгарии и Сербии. После Второй Мировой войны эмигрировал в США и пал жертвой несчастного случая. Умер 9 марта 1963 г. Погребен в Лейквуде, Н.Д.

А нужна ли нам, казаки, культурная автономия ?

Вот и наступили братья-казаки на Тихом Дону наконец-то благодатные времена. Есть теперь у нас всё то, чего мы так долго и страстно желали целых 80 лет. Своё войско, демократия и свобода! Правда, это не то, за что наши отцы и деды кровь свою проливали, жизни не щадили. Да это и не важно. Самое главное то, что наша мечта сбылась. А спасибо за это всем коммунистам, которые партбилеты побросали, партию родную коммунистическую, хоть и под другими разными названиями, но у власти сохранили. И за подаренную свободу им спасибо. Правда это свобода дюже смахивает на свободу от наших мучителей Троцкого - Свердлова. А, другой-то, у них и нет. Так что пусть она хоть и кладбищенская, но и за такую, мы с нашим удовольствием подержимся. Так что, братья-казаки, теперь - то уж мы с гордостью можем сказать: « Наконец-то мы как никогда свободны!». Ну, прям как тот негр, которого сначала убили, а затем на могильном камне написали: «Наконец-то я свободен».

А вот демократия у нас, братья-казаки, самая, что ни наесть настоящая, заморская, из самой, что называется цитадели. Правда, в московской упаковке да с еврейским запашком. Но это ж надо понимать, что дорога дальняя, да и везли не какие там нибудь гои, а люди избранные, верные. Вот от них она немного и подвоняла. Так мы и такую, с нашим удовольствием, приняли. Конечно, она и в подмётки не годится нашей, казачьей демократии, но зато - заграничная. Носы не зажимаем, а дышим полной грудью. Теперь уже попривыкли, и даже многим стало нравиться. Как бы и родной донской запах. Слава Богу, что есть кто-то, кто за нас думает и о наших богатствах заботится. Так что с демократией у нас всё в лучшем виде.

А нужна ли столица донскому казачеству

Жили мы братья - казаки под коммунистами не тужили, всё своё почти позабыли. За колбасой в Ростов ездили, а кому не хватало, те, значит, ездили аж в самую колыбель, самоё сердце всего мирового коммунизма и всей, так сказать, советской спекуляции, раскрасавицу Москву. А тут на тебе! Демократическая революция. Новая народная власть под руководством не всегда трезвого президента хоть и колбасы нас дешевой лишила, но зато свободу бесплатно нам подарила. Правда при этом она всю страну на кусочки разорвала, все ниточки между всякими республиками порвала, всех бандитов к «ваучерному» делу, то есть к государственному рекету пристроила, и спекулянтов облагодельствола. Кроме того, она все репрессированные народы, репрессированные евреями, становым хребтом КПСС, а ныне главной движущей силой демократии, заново ререпресировала, То есть подарили нам манифест «О репресированных народах». Ну, почти как манифест «Об освобождении крестьян» в 1861г. Освободить то освободила, да только без земли.

А, подписал тот закон, шутка сказать, аж самый первый и самый демократичный из самых демократичных российских президентов «царь Борис», известный дружной семье советских народов как Бэня Ельцин, который энту дружную семью и разогнал. Мы на энтот закон любуемся, а некоторые, из сильно верноподданных так в него влюбились, что даже читали и жутко подумать, пытались им воспользоваться, чтобы власть на Дону казачью возвернуть, или на худой конец хотя - бы какую ни будь там автономию культурную выпросить. Только из этого закона ничего казаки не получили. Видать когда энтот закон президент подписывал, то он сильно трезв был, и поэтому понять что в нём написано, был не в состоянии.

Автомобили с удовольствием мыли днища

Автомобили с удовольствием мыли днища,
Бегая, как собаки в прибое или дети в ручьях.
Два месяца в признаке «небо» записывали: «голубое»,
Но тыщу мазков лазури сменил океанский взмах,

Прорвавшийся с запада… Незримые, шли атланты,
Тряся наши жёлтые кроны, и падали вглубь сердца,
Как ласточки в глубь колодцев – осенние транспаранты
Срывал, как надежды, ветер и не открывал лица

Полдневного бога – мир, заждавшийся, как матросы —
Обещанных странствий, вдруг услышал под днищем плеск
И в письмах дождя отчалил… И все на полях вопросы
Взлетели, чтоб птичьи стаи заполнили высь небес.

Ай, бабы нет

Мужик один пил, пил, и баба от него ушла. Три дня не понимал, что случилось. Заглянет в печку, а там чугунки да сковородки пустые. И куды, думат, она запропастилась? А баба подговорила всех соседей, чтоб не сказывали, где её искать, и спряталась у одной товарки. Ага. Вот мужик сварил каку-то похлебку себе да свиньям, да и поели маленько. На следушший день нет никакого терпежу – надо бабу искать. Хоть какую. Пошел к соседу: «Здорово, Васильич»! «Здорово, коль не шутишь». «У тебя, слышь, целы ворота» «А чо с имя сделается»? «А у меня, вишь, покосилися... Ты, случаем, бабу мою не видал»? «Видал, как не видал». «И где ж она»? «Утром с прикашшиком сели на коляску и поехали». «А куда»? «А Бог их знат, куда, может, в поле, али в лес»…

Забеспокоился тут мужичонка, побежал за деревню смотреть на дорогу. Глядел-глядел, так ничего и не выглядел. Давай опеть по соседям. Заходит в другой дом: «Здорово, Афанасьич». «Здорово-здорово, я бык, а ты корова». «У тебя целы ворота»? «Целы, а чо с имя сделается»? «А мои покосилися. Ты, случаем, бабу мою не видал, не знашь, где она»? «Вчерась видал». «А где»? «На речке. Тут солдаты проезжали, так она им портянки стирала». У мужика хмель совсем прошел, побежал он на речку, а там колеи свежие от колес, да ямки то ли от лошадиных, то ли от коровьих копыт. И ни души. Поискал-поискал по кустам. Может, платьица кусок али платочек женин найдется – пусто! Одни бутылки из-под попси-колы валяются. Он опеть бегом в деревню. Забегат в дом старосты: «Здорово, дядя староста». «Здоров-здоров, ты сам-то каков»? «Я? Ничего себе… У тя целы ворота»? «Починил давеча. Теперь целы».

Александр Гаврилович Грибков

Из дневника водлинского "аборигена"

Зима: декабрь 1998 г.

Учителя объявили забастовку (временно не работали), и появилась возможность съездить на рыбалку. Леспромхоз работает, и 60 км на север от поселка доехали без проблем на лесовозе. Дальше 6 км на лыжах - первое озеро Восьмерка[1] - прошли ходом до избушки на Лешозере - еще 6 км. Переночевали и решили "рвануть" дальше до следующей избы на реке Новгуде. По ходу пробовали рыбачить на Круглом. На Новгуде ночевали - рыбачили - слабо. Назад выходили по своей лыжне, одна радость - рюкзаки легкие. Заночевали опять на Лешозере, с утра ушли ближе к дороге.

Итог: за 4 дня прошли 35 - 40 км, поймали по 5 - 6 кг рыбы, но все-таки смогли дойти до Новгуды зимой (раньше из-за снега туда было пройти нереально).

Александра Григорьевна Льдинина (дев. Льдинина) 1924 г.р., д. Заволочье

Мы познакомились с Александрой Григорьевной на улице, в поселке. Она шла с косой, которую и показывает на фотографии. Коса насажена на палку с дополнительным сучком, за него берутся левой рукой.

У Александры Григорьевны своеобразная манера рассказа. Его трудно читать, поэтому приходится несколько сокращать. Она начинает какую-то тему издалека, развивает ее, потом много раз возвращается к началу, а потом осторожно скажет главное. Например, несколько раз рассказывает про заднюху – пристройку, в которой жила дочь высланного «закулаченного» (какое точное слово – закулаченный, а не раскулаченный!), потом о несправедливости его высылки, об их бывшем доме, опять про заднюху, заднюшку, зимовку, зимушку. Потом как-то незаметно сообщает, что домсгорел, и осторожно добавляет, что Манюшка, дочь, его и сожгала, и снова повторяет о несправедливости высылки. Она так завуалировала свой рассказ, что я ничего не поняла, когда записывала ее речь. И только когда расшифровала, ахнула. Блестящий литературный прием!

Александра Григорьевна Сатина (1912 – 2004), д. Кумбасозеро

Александра Григорьевна сидит на своем крылечке и так нежно рассказывает о своей деревне, как будто поет песню. Мне неудобно достать видеокамеру, и спросить я стесняюсь, не хочется перебивать. А второй раз она не рассказала. Я записала несколько слов:

На Кумбасозере две деревни: Новина и Мыза. Травлисто озеро. Лахтейка (лахта – залив). Сита – трава долга, толста. Гузенька река, Кумбаса река, в это впадут, в озеро. Ендрика река, Матсара река, Палручей – с лесу. По ему ехать худовато.

В деревне прожита жизнь, дак всему наученось.

Свои коровы рощены, куды их кладёшь?

- Кумбасозеро закрывали. Кто куды. Начальство приехало. Только семь хозяйств. Сена-то заправили. Коров-то дёржали. Свои коровы рощены. Дак жалко! Куды их? Бить? Куды их кладёшь? Приеде начальство: милиция да два начальника. Собирутся да этих старых людей, ну не старые, а на сорок годов... Роза, дочь, уехала сюда впереди, она уехала с девками. А у меня ещё осталось четверо: Валя, да Зоя, да Нюра оставались.

Александра Федоровна Петрова 1931 г.р., д. Верхняя Половина

Я узнала Шуру молодой и не представляла, какую бездну древних обычаев и таинственных историй она знает. К старости она ослепла, думает, что Бог её наказал за то, что она работала в магазине, устроенном в бывшей часовне. Я и не поняла, что это была часовня. Богатства своей памяти она открыла этнографу Константину Кузьмичу Логинову, а впридачу и мне рассказала сказки и потешки. Раньше же я только восхищалась расписной заборкой, подновлённой ею, и рисовала комнату, где Шура чай пьёт.

Лёв да кот

- А Вы тогда эту заборку сами подрисовали?

Александра Яковлевна Борисова (Васюнова) 1933 г.р., д. Водла

Александра Яковлевна Борисова и Мария Яковлевна Халаимова - дочери Марфы Николаевны Васюновой. Александра Яковлевна, милая Шурочка, русоволосая красавица с блестящими серыми глазами, получила в наследство талант Марфы Николаевны - сильный, красивый, завораживающий голос. Кроме любимых водлинских песен среднего поколения, у нее свой особенный репертуар. Особенно неожиданно услышать в Водле «Журавли» Вертинского, партию второго голоса, с налетом местной традиции. Она поет «Перевоз Дуня», «Как служил солдат», Есенина. Приглашали в фольклорные ансамбли, но она осталась в деревне со свекровью Марией Акимовной Ковиной. В 1998 году я записала много песен Александры Яковлевны на видео, в одиночном исполнении и вместе с Марией Акимовной и Марией Яковлевной.

У Александры Яковлевны семь дочерей, одна утонула в детстве, остальные выросли и живут отдельно. Горожане иногда думают, что деревенские люди грубы, нечувствительны. И в деревне разные люди. Шурочка последнее время не может петь, плачет. В молодости ей так хотелось учиться, но нужда заставила работать. Как будто о ней прочитала я в старой газете: «А сколько по России других таких Шур – красивых женщин, намертво прикованных цепью непосильного, грубого, безрадостного, средневекового труда к собственному подворью, не имеющих сил и времени даже на то, чтобы сходить в церковь?!» Добавим, что и церкви-то нет.

Александровская берёза

Зап. В с. Бергуль Северного р-на Новосиб. Обл.

Александровская берёза, берёза
Посреди леса стояла, стояла.
Она листьями шумела, шумела,
Золотым венком сияла, сияла.
Гуляй, гуляй, голубок,
Гуляй сизинькой, сизокрыленькой.
Ты куда, голубь летишь,
Куда,сизый, полетишь?
Я ко девушкам лечу,
Я к красавицам лечу.
Вот я девушек люблю,
Поцелую, да пойду!

Алипут

Как-то алипуты на землю просыпались. Да много их, едрён фен… Разбежались кто-куда: кому в паликмахерскую надобно, а кто в козьино – свежего молочка козьего испить, кого в столовую понесло – первое, второе, третье откушать, а один решил на лифте покататься. Заходит он в дом, а там тридцать этажей! Глядь, около лифта женщина молодая стоит. «Вам» - говорит, «На какой этаж?» А алипут ей: «На третий» - мол, - «нажимайте!» Дама ему: «Ну, дак запрыгивайте!» Человечушко на грудь ей и запрыгнул. Ручонками ухватился за шею, по груди ползает – места не найдёт. Но устроился. Вроде мяконько, хорошо… А женщина начала было возмущаться: «Что Вы делаете, куда залезли?» Потом успокоилась и даже… как-то приятно ей сделалось…

«Куда» - говорит, - «поедем? Какую кнопку нажимать?» «А нажимайте «туда-сюда» - молвил ей алипут. Стали они ездить «туда-сюда» - вверх, вниз, вверх, вниз… У лифта очередь выстроилась. Народ возмущается – ехать надо. Какого на тридцатый этаж бежать, да ещё с сумками?! Дошёл ропот и для алипута с барышней. Выскочили они на двадцатом этаже, где молодка эта жила и быстрей к ней в квартиру. А у той муж с работы почему-то раньше пришёл. «Это» - говорит, - «Кто с тобой?» Она отвечает: «Мальчик потерялся, у нас поживёт, пока родители не найдутся». Муж пошёл в комнату сериал глядеть, а жена понесла алипута в ванную… Пожил алипут у них с месяц и пошёл своих искать…

Анна Ивановна Боботина 1906г.р. и Иринья Даниловна Боботина 1908г.р., д. Еремеевская (Салмозеро)

Анна Ивановна и Иринья Даниловна Боботины были одними из последних жительниц деревни Еремеевской на Салмозере. Они пришли в гости к Марфе Николаевне Васюновой в Водлу. Мы очень удачно зашли в этот момент к Марфе Николаевне и сделали свои первые аудиозаписи. Боботины спели две свадебные песни на один напев (как и «Туча») - «За столами за дубовыма» и «Ты река ли моя реченька», шуточные «Вот тебе тетерка», «Сватушко», «Утушка моховая». Они пели и более поздние песни. В исполнении Анны Ивановны записано несколько свадебных причетов.

Мария Яковлевна Халаимова об Анне Ивановне

- Сын Саша погиб на войне. Муж Анны Ивановны, Андрей, ходил сюды кузнецом. Он ухаживал за Катей. И тётка Катя послала дяде Андрею записку. А я маленькая носила почту из Салмозера и отдала записку тётке Анне. Та стала его ругать: «Ты не кузнецуешь, а блядуешь!»

Анна Ивановна Ломова (1912 - 1995), дер. Вирозеро

Анна Ивановна Ломова была сознательной хранительницей древней культуры. Она наиболее полно описала свадебный обряд и особенности его, бытовавшие в ее родной деревне Вирозере. В ее исполнении записан похоронный причет «По сегодняшнему денечку», которым она незадолго до этого оплакивала свою подругу. Строфа состоит из двух, а иногда трех строк, причем третья строка повторяет напев второй. Такой прием применялся в былинах Рябининых. Из-за переживаний Анна Ивановна смогла спеть только часть причета, а остальное досказала словами. Поэтому во второй части не везде можно определить деление на строфы. Она была последней водлинской причетницей, на ее похоронах уже некому было причитывать. На мне большой грех: я сказала Анне Ивановне, что свадебные причитания нам больше не нужны, уже есть, и попросила ее просто рассказать обо всем свадебном обряде. Записано только начало причета у бани «Не чешитесь-ко, не скоблитесь».

Во всех водлинских причетах выявлено два напева, а этот причет имеет свой, особенный напев. Еще записан причет матери «Ты вставай, подружка милая». Записана сказка «Мороз», но не расшифрована. Говорила она низковатым голосом, а пела высоким чистым голосом. У нее был свой репертуар жестоких романсов и баллад.

Анна Ивановна Тарасова (Вирозёрова) (1912 - 2006), д. Вирозеро

Отец Анны Ивановны Тарасовой считался середняком в Вирозере, у него было две мельницы на ручьях. Он и отец Анны Ивановны Ломовой были братьями. Раиса Николаевна Куликова – одна из шести дочерей А.И. Тарасовой – химик. Виктория Николаевна Тарасова – внучка – кандидат биологических наук, преподаёт в Петрозаводском университете.

Анна Ивановна внешне не похожа на деревенских женщин. У неё лицо пожилой актрисы с выразительными, хотя и незрячими глазами и классического рисунка высокими бровями. Кто читает о ее жизни, плачет. А у нее самой уже нет слез, все выплакала.

Беседа с Анной Ивановной Тарасовой  и её дочерью Раисой Николаевной Куликовой

(1947 г.р., дер Салма)

Анна Матвеевна Коновалова (Абрамова) 1928 г.р., д. Нижний Падун

В 2008 году .на праздник Иванова дня в Водлу приехала бывшая падунянка Анна Матвеевна Коновалова:

Две фамилии – Борисов и Афонин

- В Падуне у нас было две фамилии – Борисов и Афонин. Два мужика сошлися вместе. Наа дома построить. А никак не могли решить, кому с Верхнего Падуна строить по реке, а кому с Нижнего. «Давай бороться. Если я сяду на тебя наверх, я буду с Верхнего строить. А если ты попадёшь под низ…» Так стары люди говорили. Они боролись. Одного Афоней звали, а другого Борисом. Афоня победил Бориса. Афоня построил наверху. Фёдор Фёдорович Афонин, Ольга Афонина, да дядя Лёва Афонин, и дядя Разин (?) Нины Павловой – тоже Афонин. А с нашего с нижного конца – Борисовы. Вот дядя Паша Борисов, дядя Вася Шаштов[1] - Борисов, вот дедушка, прапрадедушка ейный – Борисов. Моя бабушка тоже выходила за Борисова – за дядю Васю Шаштова. Вот дом у нас посередины.

А папу моего приняли как: у мамы муж утонул. С гражданской войны пришёл и утонул. Пошёл стрелял уток на Лепручей и утонул. Мама осталаси вдовой. У ней двое детей осталоси и бабушка – свекрова. Вот она девять годов пожила.

Анна Николаевна Павлова (дев. Абрамова) 1931 г.р., д. Нижний Падун

Колокольчик – дзинь, дзинь, дзинь – прозвенит

Маленький-то он, Игорь, жил в Салмозере. Родители его в Салмозере. Мать-то его замуж туда вышла. Они в Салмы жили. А его бабушка да дедушко жили в Падуне, в Нижнем Падуне. А потом они в Суму уехали. Маленького его туда увезли. Отец его работал там начальником. Его всё перемещали. А потом с Сумы они переехали в Сортавалу. Как война началаси, отец ушёл на фронт. И их в войну бросили в Рыбинске, он где-то их потерял. Где-то они жили у калмыков. Если бы не выбрались оттуда, и живы бы не были. Игорь похоронил там сестру и брата. Их туда эвакуировали. Войну всю я в Падуне жила. Как они жили, я не знаю. Он стал капитаном. Потом выбралися в Бочалово. В Бочалове жила сестра его матери, свекрови-то моей, ну ему тётка. А бабушка да дед в Падуне. Как они в Бочалове стали жить, он к бабушке стал ездить, к бабушке Иринье. Я в Верхнем Падуне, а они в Нижнем.

Когда мы по вечеринкам стали ходить, я там гуляла с… Льдинин был, Анатолий. А мы на вечорку-то пришли, а как раз его мать, Анатолия. А тётка Матрёна-то говорит - Веры Исаевой, ейная мать – говорит: «Девки, к вам-то кавалер новый приехал!» А тётка Анна-то говорит: «Ну этот-то кавалер дак этой будет!», - она на меня.

Анна Федоровна Кривоносова 1931 г.р., дер. Вирозеро

Анна Федоровна, высохшая от горя, скупо рассказала о своей жизни.

Всю жизь промучиласи

- Ну вот, так и жили. Мать померла во время войны в сорок втором году, а отец в сорок первом забрали. Вот мы с сестрой жили вдвоём.

- Вы в каком году родились?

-Я в тридцать первом.

- В какой деревне?

- В деревне Вирозеро. Во время войны нас сюда переселили, на Водлу.

- Все ушли на войну мужчины, да? И поэтому решили уехать?

Арийская кровь

Зимний день клонился к вечеру. Термометр показывал почти -25 по Цельсию. По замёрзшей и заснеженной степи зимы 1943 года, устало брела рота солдат, таща с собой два миномёта. Впереди роты на конях, подняв воротники полушубков и отворачивая лица от ледянящего ветра, ехал командир роты с четырьмя офицерами, один из которых был капитан медицинской службы по фамилии Демнов, а звали его Михаил. Родом он был из донских казаков. Несмотря на то, что Михаил был не старше двадцати пяти лет, но воевал он уже с первого дня войны и вдоволь хлебнул военного лиха. За первые два года войны Михаил успел повоевать от самой границы до Воронежа, побывать в окружении, бежать из плена и вот теперь после очередного ранения он оказался в части, состоящей сплошь из сибиряков, а точнее из сибирских казаков, «папаш», как он их звал про себя.

Это были семейные казаки, основательные, рассудительные, прекрасные стрелки и самое главное они были не пуганы немецкими «клещами» и окружениями. Здоровье у них было прекрасное, а сами они были к морозу привычные, так что работы у Михаила не было никакой работы, если не считать регулярной выдачи дополнительной дозы спирта к «наркомовским сто граммам», до которых они были сильно охочи. К ночи сильно похолодало. Ветер, гоня позёмку, усилился. Всем было ясно, что чтобы не замёрзнуть в степи, надо искать какое-нибудь жильё. Командир достал бинокль и стал осматривать окрестности. В свете луны, в той стороне, где село солнце, он сумел разглядеть какие-то стога. Следовательно, не так далеко было жильё, подумал он. Услыхав, что в трёх верстах есть жильё а, следовательно, и отдых сибирцы оживились и зашагали веселей. Командир вызвал к себе группу разведчиков и приказал им проверить, нет ли в направлении видневшихся стогов немцев. Выслушав приказ, разведчики надели маскировочные халаты и растворились в белой круговерти безмолвной степи. Не прошло и часа, как они возвратились.

Аркаим. В этом слове голос предков

Аркаим, Аркаим…
В этом слове голос предков…
Он нередко раздаётся
Из земных глубин, курганов
В нас, непомнящих Иванах
И зовёт нас посмотреть –
Что на этом свете было,
Есть и будет после нас…

Асфальт

Сначала стояла жара. Аж под сорок! Потрескалась земля, высохли реки и озёра. Леса стояли, опустив ветки с жёлтыми, свёрнутыми в трубочку листьями. Они хотели пить…

Плавился асфальт. Вот, вот! Плавился, но не расплавился же совсем! Потом пошли дожди. Да такие, что вмиг наполнили водой высохшие реки и озёра, и они, выходя из берегов, заполнили всё пространство вокруг.  Плавали машины, трамваи, автобусы…

Водой залило первые этажи домов и люди размещались на лестничных клетках вторых и третьих этажей, если не пускали соседи…Постепенно вода спала и там, где не было асфальта, земля превратилась в жидкое месиво, в котором застревали люди и машины. И такая картина вырисовывалась на территории всей страны на тысячи километров…И в этот критический момент Мудрое Правительство издало указ, вернее, опубликовало программу борьбы с засухами и наводнениями. Программа состояла всего из трёх пунктов: 1. Высушить всю территорию страны искусственным путём. 2. Вырубить все леса, распахать землю и засыпать гравием. 3. Заасфальтировать всё свободное пространство от Москвы до Владивостока. И закипела работа.

Ах, эта школа!

Месть

Ещё в первом классе мы были. И как водится, уже слышали матерные слова, особенно из трех букв. Применять ещё не применяли. И вот однажды за какие- то провинности, по доносу одноклассницы Елизаветы, которую не любили за это, а за выпученные глаза прозвали «Лупатой», класс оставили на «послеуроков». Сидим под присмотром, уроки делаем, а общаться хочется. Дудков пишет Коневому записку и щелчком отправляет адресату. Та не долетает и шлепается около «Лупатой». И она тут же выступила:

– Антонина Ивановна, а Коневой Дудкову записочки передает.

– Неси сюда, – потребовала учительница.

«Лупатая» несет и кладет записочку на стол. Учительница разворачивает послание, и очки у неё на лоб полезли.

– Коневой, встать! Быстро за родителями.

– А че я?

– Давай за родителями.

А ещё учительница обозвала его хулиганом, дураком и ещё каким- то нехорошими словами.

Б

БАБА, БАБАНЯ- бабушка.

БАБАЙКИ - парные весла на лодке; одиночное рулевое называется - "вило".

БАБИЕВ Гавриил Федорович (куб.) - род. ок. 1865 г., ст.Михайловской; генерал - майор. Во время Первой Мировой войны командовал Екатеринодарским каз. полком. Умер эмигрантом в 1921 г.и погребен в г.Вранье (Югославия).

БАБИЕВ Николай Гаврилович (куб.) - сын предыдущего; род. 30 марта 1887 г. ст. Михайловской; генерал-майор и выдающийся начальник казачьей конницы. С ранних лет лихой наездник и джигит, в 1909 г. выпущен из сотни Николаевского кав. училища хорунжим в 1-й Лабинский каз. полк. Всю Первую Мировую войну провел на Кавказском фронте и за отличия награжден орденом св. Георгия 4 ст. К 1917 г., тридцати лет, с чином войскового старшины, состоял командиром 1-го Черноморского каз. полка. После революции, в январе 1918 г. привел свой полк на Кубань и некоторое время сохранял его от самовольной демобилизации. Потом, отпустив Казаков по домам, с офицерами и частью рядовых выступил в Первый Кубанский поход, раненый побывал в плену у красных и с раздробленной кистью руки бежал из Майкопской тюрьмы.

Б.Березовскому

Мама Б.Б. разродилась в России,
Сына - еврея стране подарив.
Бережно роды врачи принимали:
«Баксы» лежали в карманах у них.
Сыпались доллары в школе учителю,
Чтобы там мальчика «love»,
И в институт поступил стремительно,
Взятку богатую дав.
С каждым годом мужал комсомолец Б.Б.,
С М.С.Г. был одной он масти.
Старший младшему пообещал
Много денег (после прихода к власти).
Но недолго стоял М.С.Г. у руля. Вот бля!
Зашаталась под ним и разверзлась земля:
Е.Б.Н. отодвинул генсека с поста,
Предварительно дав миллионов с полста.
М.С.Г. запасною обоймою стал,
Ненадолго с политгоризонта пропал.
Е.Б.Н. институт олигархов создал,
Для начала им пол России отдал.
Началась «прихватизация»
И заплакала русская нация…
Олигархи друг с другом не ладили,
Меж собою друг другу гадили.
Не любили евреи евреев
Больше всего на свете,
И Б.Б. вдруг конкретно понял:
В России ему больше не светит.
А, чтобы не случилось катастрофы -аварии,
Денежки свои переправил в Швейцарию,
Сам же, по собственному желанию,
Направился в Великобританию.
Стал там непризнанным олигархом -поэтом,
А из России все едут к нему за советом:
Коммунисты, рецидивисты,
Руководители партий и всяких там хартий;
И «Сегодня» и «Завтра» и послезавтра…
Б.Б.всех гостей привечает,
На вопросы с умом отвечает.
Но больше всего вопросов у великороссов:
Б.Б., сколько денег в России наворовал
И до сих пор не отдал?

Баба. Подвенечное платье надену

Подвенечное платье надену
И фату будет ветер качать
Эти дни будем помнить с тобою
Часто будем о них вспоминать

Я совсем ведь ещё молодая
В моем сердце пылает огонь
И душа,словно рваная рана
Но меня мой любимый не тронь

Я давно уж об этом мечтала
И порою заснуть не могла
Я тебя столько дней ожидала
Этой встречи с надеждой ждала

Бабка Агафья

В 1978 году я с женой и с полуторагодовалой дочерью ехали на машине из Москвы под Астрахань. Выехали мы поздно и, несмотря на продолжительный летний день, с наступлением сумерек, мы были всего лишь недалеко от Михайловки, что стоит на трассе Москва – Волгоград. Дорога предстояла ещё длинная, и поэтому мы с женой решили переночевать в местной гостинице. И когда же в быстро наступавшей темноте фары высветили табличку с надписью «Михайловка», я повернул под указатель налево. Автомобиль, жалобно заскрипел и, подпрыгивая на многочисленные дорожных выбоинах, на которые так щедры наши дороги, подтвердил, что мы действительно въехали в Михайловку. От первых повстречавшихся нам жителей мы узнали, что гостиниц у них в городе две. Одна, новая в центре, а вторая, старая, совсем недалеко от того места, где мы находились.

Подумав, я решил не блукать в темноте, по незнакомым улицам, а поехать туда, куда советовали все те, кто мне повстречался. Повернув направо, и проехав совсем немного, я довольно скоро оказался возле большого, но неосвещённого, рубленного одноэтажного деревянного дома, огороженного штакетником. Это и была « старая гостиница». Во дворе её горела одна единственная лампочка. Заехав за ограду на баз, мы с женой вылезли из машины. На ступенях крыльца нас встретила заспанная дежурная, которая отвела нас в большую комнату с двумя железными кроватями, большой скрипучей дверью и огромными окнами. Выдав пастельное бельё, она так же сообщила нам, что в гостинице есть газовая плита, на которой можно сварить кашу для ребёнка. Выполнив свои обязанности, она сладко зевнула и пошла к себе в конторку, на своё «рабочее место», заниматься прерванным нашим появлением занятием – сладко дремать. Сварив манную кашу и накормив дочь, жена стала укладывать её спать, а я, что бы ей ни мешать, вышёл прогуляться.

База

Приехал как-то уважаемый человек Александр Валентинович Головин вместе с женой и детьми отдохнуть на базу. База была в Новичихе, на Алтае. Расположилась она на берегу солёного озера среди разлапистых сосен. Бизнес у Александра Валентиновича неважно развивался в последнее время, да и кредиторы стали всё чаще доставать. Уже выставил он на продажу две реки – Катунь и Чарыш и четыре сопки в Чарышском районе. Но покупателей пока не находилось… Устал он. И вот, решил, вместо того, чтобы расслабиться на Канарах или на Мальте, поехать отдохнуть у себя на Алтае, где-нибудь на недорогой однозвёздочной базе, на которую могут поехать простые люди или фольклористы. Нашёл в Интернете Новичиху. Цены вполне доступные: двести рублей койко-место.

Поехали – он с женой, две дочери и младший сын с семьёй. Заняли три домика. В одном Ал-р Валентинович с женой Надеждой Александровной Герасимовой и старшей дочерью Мариной Николаевной Сигарёвой, в другом - младшая дочка Настя с кавалером из Омска, в третий заселились младший сын Женька Багринцев с женой и двумя детьми. Почему именно так расположились? Да потому что в каждом домике стояло только по три диван-кровати.

Присоединиться к группе на FaceBook

 
Русские традиции - Russian traditions
Группа: Общедоступная · 1 785 участников
Присоединиться к группе
 

Наш канал на YouTube: